Глава 8

Эл медленно открыла глаза. Над ней плыли размытые сгустки света, вспыхивая то слева, то справа. Слева, справа…Что-то это напоминало. Ах да, магические фонарики. Она медленно моргала, пытаясь разглядеть гирлянды.

Чья-то рука надавила ей на грудь, прижимая. Раздался странный звук – влажное хлюпанье, – и будто отпустило, словно застарелую занозу вынули из-под кожи.

Эл медленно перевела взгляд с фонариков на того, кто склонился над ней.

Лицо было скрыто плотной маской, волосы – белым капюшоном, но это была не сестра Обители. Это был мужчина. Эл отчего-то сразу это поняла, хоть всё и плыло вокруг. У него были удивительно яркие голубые глаза, как небо солнечным летним днем.

Эл всё поняла. Он поведет её в загробный мир – белоснежное непоколебимое, холодное божество смерти.

Он посмотрел на её лицо, заметив, что она открыла глаза.

– Вы рано очнулись. Лучше не смотрите, – голос у него был низкий и глубокий.

Эл медленно перевела взгляд на свою грудь. Из неё торчал частокол веток. Мужчина нажал на грудину ладонью и с мерзким чавканьем вынул еще одну. Судя по кровавому следу, она прошила её насквозь. Эл снова испытала странное облегчение, словно эта ветка была тесным башмаком, который наконец удалось стряхнуть с ноги.

Её зрение медленно прояснялось. Окружение всё меньше походило на загробный мир и всё больше на обычный. Над ней трепетал полог шатра, под ним вращались строгие серебристые магические фонарики. Божество посмертия внимательно рассматривало её тело, вытаскивая всё новые щепки.

– К сожалению, вы упали не на землю, а на деревья, – сказал он, снова нажимая на её грудь и вытаскивая щепку, что воткнулась между ребер. Эл выгнуло, но боли она не чувствовала. – Не лучшее приземление.

Он бросил окровавленный обломок на пол. Эл заторможено перевела взгляд туда. На куске холста лежала её разрезанная одежда, а сверху с десяток щепок и веток, всё было в крови.

Она снова посмотрела на мужчину, тот, нахмурившись, глядел на её грудь, в которой засела особенно большая палка. Он потянул, Эл качнуло следом.

Жесты его были скупы, глаза холодны. Эл показалось, что его взгляд походит на её собственный, когда она осматривает очередного раненого солдата. Наверное, для бога смерти даже её искалеченное тело – это совсем уж скучно.

– Вы… смерть? – прошептала она.

Вокруг его глаз лучиками разбежались морщинки. «Надо же, божество смерти может улыбаться», – подумала Эл.

– Я – жизнь, леди Торнуд, – сказал он.

Ну вот, разумеется, он знает её настоящее имя, ведь он бог смерти. Перед ним она предстала, как полагается, обнаженная и телом, и душой.

Бог смерти тем временем нахмурился.

– Хм… Кира, подай нож, – приказал он. Рядом появилась огненно-рыжая макушка. В руке мужчины оказался крупный кинжал. Он поддернул рукав своего белоснежного одеяния, приставил лезвие к груди Эл и с силой воткнул.

Эл дернулась. Но не от страха или боли. Ничего такого она не испытывала. Это было просто инстинктивное движение безвольного тела. Эл могла смотреть, но пошевелиться была не в силах. Она не чувствовала своего тела.

Мужчина провернул лезвие, расширяя рану. Эл услышала, как что-то тихо капает под столом. Мужчина перехватил кинжал, пальцы его были в крови.

Кровь? Но почему? Разве в загробном мире у неё может идти кровь?

– Помоги мне, – сказал мужчина.

– Да, мастер, – тоненько пикнула девочка лет тринадцати.

Эл забеспокоилась. М-мастер? Девочка?.. Что тут? Почему тут так странно? И где это – тут?

– Держи вот так, – он показал на кинжал. Маленькие руки схватили рукоять и вывернули так, чтобы побольше раскрыть рану. Эл от скрипа собственных ребер затошнило. Она закрыла глаза, тяжело дыша. ДЫША?!

Мужчина потянул ветку, надавливая на грудь Эл сильной рукой. Миг, и она выдохнула. Обломок вышел из её тела с противным влажным звуком. На свою беду Эл в этот момент распахнула глаза, чтобы увидеть, как тянется за инородным предметом нечто кроваво-розовое. Эл с трудом сглотнула. Это был ошметок её легкого.

– П-почему… почему… Я что жива? – забормотала она.

– Хм, – Эл показалось, что мужчина под маской усмехнулся. – Обычный вопрос для воскрешенного.

Эл посмотрела на него, на девочку, что держала кинжал, на фонарики, кружащиеся под потолком. Нет, это было никакое не посмертие, а это не бог смерти, это…

– С-святозар?.. – прошептала Эл в ужасе. Она не знала, что напугало её больше – бог смерти или знаменитый нордовский маг.

– Он самый, – Воскреситель смотрел на её раны, руки его были испачканы в крови, но манжеты были безукоризненно чистыми. Эл удивилась, уж она-то знала, что кровь имеет свойство брызгать во все стороны.

Он медленно надавливал то сюда, то туда. Эл скручивало спазмами, но боли не было.

– З-зачем?.. – прошептала она. – Я не хочу! Не надо! – Эл завладела паника. Если бы она могла, то вскочила бы со стола и побежала куда глаза глядят.

– Спокойнее. Дышите, – его рука легла на грудь, и последние силы оставили Эл. Она не могла шевельнуть и пальцем.

– Не надо, пожалуйста! – из её глаз брызнули слезы Паника захлестнула с головой. Эл видела свою грудь – раскуроченную, проткнутую, с кинжалом внутри, – но ужас охватывал её с неистовой силой не поэтому. А потому, что она не могла пошевелиться, лежа перед Святозаром Воскресителем, и он мог сделать с ней что угодно. Страшные байки о трупах, марширующих в его войске, всплыли в её голове.

– Успокойтесь, леди Торнуд. Я не причиню вам зла, – сказал он тоном, который мог бы звучать заботливо.

– Я не хочу. Не хочу! Пожалуйста, не надо! Лучше д-дайте мне умереть!

– Но я не могу, – он пожал плечами. – Вас пугает кровь, раны?

– Н-нет…

– А что тогда?

– В-вы.

Святозар поднял брови. По этому простому человеческому жесту Эл наконец поняла, что перед ней просто маг, а никакое не божество посмертия.

– Я не причиню вам вреда, я спасаю вам жизнь.

– Я не просила… – выдохнула Эл.

– Вы – нет. Жезл, Кира, – приказал Святозар. Девочка отошла. – Ваши раны весьма неприятны. Много веток и заноз. Придется повозиться. Обычно я не трачу время на такие сложные случаи, но вы – дело особое.

Он поглядел ей в лицо.

Эл лежала обездвиженная и испуганная. Она вспомнила свист ветра в ушах и миг ужаса, когда поняла, что Селим не успеет. Треск веток и темноту. Она умерла. Упала с виверна на деревья.

Но её грудь, залитая кровью, проткнутая насквозь несколько раз, невозможным образом поднималась от дыхания.

– Зачем вы?..

– Это услуга. Обычно я не воскрешаю южан. Даже тех, что упали с неба прямо на мой лагерь, – мужчина принял из рук девочки изящную палочку из слоновой кости и стал касаться ей груди и живота Эл. – Но меня попросил об услуге юный мастер Селим. Я позволил ему стать своим должником.

Эл обессилено закрыла глаза. Селим…

Святозар со своей помощницей возились с ней еще с час. Эл казалось, что он тянулся бесконечно. Поначалу Эл не чувствовала совсем ничего, потом стало холодно. Её стала бить дрожь.

– Недостаток крови сказывается. Ничего страшного. Скоро пройдет, – просветил её Святозар.

Она лежала перед ним полностью обнаженная, словно только что родилась, и он касался её везде с холодной бесцеремонностью лекаря. Через какое-то время эти прикосновения стали чувствоваться как обжигающе горячие. Тело Эл стало понемногу возвращаться в её распоряжение. Она могла пошевелить пальцами, повернуть голову, облизать пересохшие губы.

Святозар касался её методично – от ног всё выше и выше. Эл стало жарко, невыносимо жарко. Тяжело хватая воздух, она ощущала, как язык во рту словно распух от жара. Горели шея, грудь, пах. Эл задыхалась.

– Дышите, леди. Глубже и спокойнее, – приказал Святозар, и Эл полегчало от его низкого голоса. – Вам жарко, но это сейчас пройдет. Это кровь заново наполняет ваши жилы. Спокойнее, – он ласково положил ладонь ей на лоб. Эл прикрыла глаза, успокаиваясь. Ей было страшно, безумно страшно, и сейчас было всё равно, что перед ней стоял Святозар Воскреситель, маг вражеского войска. Только бы он не ушел, только бы продолжал говорить с ней. – Вот так. Дышите…

И Эл дышала, и мало-помалу жар спал. Паника отступила, и Эл тут же захотела, чтобы он убрал руку.

– Вам умирать и воскресать не впервой, не так ли? – сказал Святозар и словно почувствовал – отстранил ладонь.

Эл открыла глаза и поглядела на него. Он возвышался над ней весь в белом, с лицом, закрытым маской, и рукавами, не запачканными кровью. Божество смерти. Ужас снова сковал Эл язык.

– Когда я возвращаю душу, я узнаю о ней всё. Некоторые говорят, что я порабощаю тех, кого воскресил, – голубые глаза со спокойным вниманием глядели на неё. – Вы верите в это, леди Торнуд?

Эл молчала. В уголках глаз Святозара заиграли лучики-морщинки. Он улыбался под маской.

– Не волнуйтесь, ваша душа при вас. Я могу лишь взглянуть, и только. Обычно я не делаю и этого, солдатские души не слишком интересны. Но вы… О, на вашу историю стоило взглянуть. К тому же, вас попросил воскресить Селим, наш юный самородок, который между любовью и презрением всегда выбирает второе. Мне стало любопытно, чью жизнь может захотеть спасти наш юный мастер огня. Признаться, я не разочарован.

– Где… – Эл облизнула пересохшие губы, – он?

– В вашем лагере, разумеется. Где же еще ему быть. Спустись он здесь, и наши славные воины зажарили бы его живьем. Можете представить, как его ненавидят норды? Впрочем, о чем я, вы точно можете, – он хмыкнул.

– Кира, воды.

Медленно он стирал с её кожи кровь. Что-то происходило, кожу щипало и жгло, но, наверное, это была часть его исцеления, и Эл покорно терпела. Он осторожно, почти нежно обтер её лицо. Она закрыла глаза, жалея, что не в силах отвернуться. Прикосновения пугали и смущали. Эл пробирала дрожь ужаса каждый раз, как к ней прикасалась влажная ткань в его руках.

– Должен заметить, вы невероятно храбры, леди, – сказал Святозар. Эл опасливо приоткрыла глаза. Ей всё еще мерещился ужасный бог то ли жизни, то ли смерти под белоснежным одеянием. Но сейчас её зрение окончательно прояснилось, и она видела простые человеческие глаза, темные брови и даже тонкий шрам, пересекающий переносицу.

«Как странно, разве он не мог излечить его?» – подумала Эл.

– Обычно, увидев такое, – Святозар кивнул на кучку окровавленных палок, – даже суровые мужчины бьются в истерике, и я вынужден лишать их сознания. А вы испугались меня?

– Кровь меня не пугает.

– Это потому, что вам самой довелось вытерпеть много боли? – сказал он, протирая её левую руку. Эл знала, что там от локтя до запястья змеится особо отталкивающий ожог.

– Я сестра Обители, – прошептала Эл.

– А, а я гадал, что же мне напоминает этот наряд, – он кинул взгляд на остатки её одежды. – Значит, мы с вами трудимся на одном поприще.

Эл глянула на него и закрыла глаза.

– Я понимаю. Считаете меня врагом, – руки его отжимали ткань и снова стирали кровь с её тела. Эл не понимала, зачем он это делает. Представить, что он возится так с каждым солдатом, было невозможно.

– Вы и есть враг.

– Всё относительно, леди. Война ставит нас на разные концы шахматной доски, но когда партия заканчивается, все фигуры складывают в одну коробку, не так ли?

– Что… что вы попросите у него? – выдохнула Эл.

– У Селима? Я еще не решил.

– Это моя жизнь и долг тоже мой.

– Хотите предложить взамен его долга свой?

– Да.

– Хм. Занятно. Я подумаю.

Девочка принесла кусок льна. Святозар накинул его на Эл.

– Отдыхайте, – сказал он, коснулся её лба, и всё померкло.

***

Эл очнулась от громкого отдаленного смеха. За стенами шатра Святозара Воскресителя кто-то заливисто хохотал. Эл осторожно приподнялась. Она лежала на столе, длинном и высоком. Должно быть, тут он воскрешал нордов. Эл осторожно спустила ноги и встала. Её покачивало, но только слегка. Для человека, который сегодня умер, она была более чем в порядке. Эл оглянулась кругом, прижимая к себе тонкую льняную тряпку. Одежды нигде не было видно.

Она обернула короткий лоскут вокруг себя и замерла. Вытянула левую руку.

Ожоги пропали. Эл медленно повернула руку, наклонилась и посмотрела на ноги, коснулась лица, ощупала спину. Не было. Под пальцами ощущалась гладкая, упругая кожа.

«Он исцелил мои ожоги, – подумала она удивленно, – но зачем?»

Эл оглянулась вокруг. В шатре Святозара было иначе, чем у Селима. Фонари были из серебра, а не золота, с круглыми окошечками и абсолютно гладкие, без резьбы. Стол, стулья, никаких подушек, разбросанных на полу. В углу были сложены простыни и замочены окровавленные инструменты.

Тут было как в хорошем госпитале – чисто, минимум мебели и вещей. Только самое необходимое. Единственное, что выбивалось – это целый ворох кленовой листвы, по виду совершенно обычной, еще не тронутой магией. Эл заметила, что на походной постели нордовского мага лежала такая же шкура волга. Видно, и Святозар не любил мерзнуть ночами.

Эл опасливо подошла к выходу из шатра, осторожно пальцами чуть раздвинула полотнища.

Напротив у костра устроилась компания вояк. У Эл зарябило в глазах от непривычной синей формы.

Солдаты уплетали свой нехитрый ужин, разговаривали и смеялись. Мимо прошли прачки, один из солдат попытался ухватить ту, что помоложе, за платье. Она развернулась и вмазала ему по лицу влажной тряпкой. Грянул очередной взрыв хохота.

– Еще будешь умолять меня, а я побрезгую! – прокричал солдат вслед строптивице.

– Мечтай-мечтай! – крикнула девица и ушла.

Эл, много раз слышавшая о зверствах и насилии, учиненном нордами, в шоке глядела на них. Они были… так похожи на южан. Просто люди.

Проем загородил белый плащ, и Эл испуганно отпрянула. Святозар Воскреситель вошел в шатер. Его ученица, если это была она, семенила следом, неся какие-то тряпки.

– Уже очнулись? Как самочувствие?

Эл попятилась, вцепившись в холстину у себя на груди. Промолчала. Нордовский маг приподнял брови.

– Хм. Ясно. Кира, отдай леди одежду и рисуй контур.

– Да, мастер.

Девочка протянула Эл тряпки. Это оказались нехитрое платье и белье.

– Спасибо, – прошептала Эл.

– Не за что, – девочка достала мешочек, у Эл защемило сердце – ну совсем как у Кая! – и вышла на улицу.

– Оденьтесь, холодает. Я не стану вас смущать, – Святозар Воскреситель прошел вглубь шатра, отвернулся и стал раскладывать какие-то инструменты на своем столе.

Эл, опасливо оборачиваясь, стала одеваться. Платье ей было немного велико, но привередничать было не с руки. Она оделась, быстро сплела волосы в короткую косу и тут поняла, что подвязать их нечем.

– Возьмите это, – Святозар протянул ей кусок тесьмы. Эл взяла. Он был в маске, и видно было только его глаза. Эл в этот момент поняла раздражение Селима – сложно было понять, что у него на уме.

– Спасибо, – еще раз тихо пробормотала Эл и закрепила волосы.

– Хотите пить? Есть?

Пить хотелось ужасно. Эл кивнула. Маг указал ей на стол, где стояли яства. В отличие от шатра Селима стол тут был высокий, с четырьмя стульями. Эл скованно налила себе воды в чашу, выпила и поскорее отошла. От Воскресителя ничего не укрылось.

– Отчего вы так напуганы?

– Я в лагере нордов.

– И что с того? Вы моя гостья.

Губы Эл искривились.

– Не будьте так непримиримы, леди Торнуд. Война рано или поздно закончится. Все войны заканчиваются так или иначе. И иметь такого друга, как я, весьма выгодно, разве вы этого еще не поняли?

– Я не завожу друзей, исходя из соображений полезности, милорд, – отрезала Эл.

Вокруг глаз Святозара снова заискрились морщинки.

– Снимите маску, будьте любезны, – не выдержала Эл. Он откинул капюшон и снял маску. Селим сказал про него правду – вражеский маг был красив. Острые скулы, мужественный подбородок, густые пшеничные волосы и голубые, как небо, глаза. На вид ему было лет двадцать пять, но кто знает этих магов.

– Итак, теперь мы знаем друг друга в лицо. Позвольте представиться, Вальгард Хольм, старший сын Третьего конунга Севера, известный как Святозар Воскреситель. К вашим услугам, – он легко поклонился.

Эл нахмурилась. Ну надо же. Сын конунга. По-нидаленски это что-то вроде графа, не меньше. Насколько Эл помнила, на Севере семей, что носили этот титул, было не больше десятка. Выходит, он из знатного северного рода, этот маг.

– Изабел Торнуд. Своих услуг не предлагаю, не обессудьте.

Он улыбнулся. Улыбка у него была мягкая и неуловимо знакомая.

– Я слышал, все в вашей семье были такими же непримиримыми.

– Увы, это проклятие нашего рода, – Эл осторожно присела на стул. Её ноги слегка подкашивались, и ей не хотелось рухнуть к ногам Воскресителя.

– Счастья это не принесло, не так ли? – заметил Святозар. Эл пожала плечами. Еще не хватало обсуждать историю своей семьи с нордовским магом.

– Предлагаю вам обдумать сложившееся положение, не горячась, – он снял плащ и присел напротив. Под плащом оказался длинный белоснежный сюртук с богатым серебряным шитьем, и Эл подивилась, как он умудрялся сохранять белизну вещей в походе. Не иначе как магией какой. – Я предлагаю заключить сделку – наш разговор останется между нами. Я не скажу Селиму то, что узнал я, а вы не скажете никому то, что узнаете вы.

Эл нахмурилась.

– И зачем вам это?

– Да или нет?

Эл нерешительно пожала плечами. В конце концов, ей было не выгодно, чтобы маг рассказал Селиму или еще кому бы то ни было о её происхождении, которое она всеми силами скрывала последние десять лет.

– Хорошо.

– Пожмем руки, – Святозар протянул ей ладонь. Эл недоуменно подняла брови, но всё же робко пожала его руку. Рука у него была сухая, теплая и крепкая.

– Прекрасно. Теперь можно говорить открыто. Расскажи я всему свету, что Изабел Торнуд жива, и вас удавят в собственной постели, не так ли? Людвиг Зайнем не станет терпеть ваше присутствие на землях Нидалены.

Эл тревожно сглотнула.

– Судя по одежде, в которой я вас нашел, ваша семья спрятала вас в Обители, нидаленском ордене целителей и монахов. Мудрый ход. Людвиг только пришел к власти, и устроить резню в Обители – значило настроить против себя простой народ. Он не мог достать вас там. По крайней мере не сразу. Поэтому он был так жесток в Риндаре? Потому что вас там не нашел?

– Я не знаю. Меня там не было, – сдавленно проговорила она.

– Он искал Изабел Торнуд, известного бастарда Золотого Принца, но не нашел. Полагаю, из-за этого головы ваших родителей и братьев и оказались на пиках. Изменники короны поплатились за свои преступления. Интересно, чью голову он насадил вместо вашей? – Святозар слегка улыбнулся. Эл молчала. Не хотела вспоминать.

Ей было пятнадцать, и всё, о чем она думала, было замужество и новое платье. Октябрьской ночью хмурый отец, заплаканная мать и магистр Илрин вытащили её из постели, одели и посадили на коня. Той же ночью ей, ничего не понимающей, заливающейся слезами, обрили голову, одели в колючую шерсть вместо шелка и закрыли в одиночной келье в Обители. Спустя две недели магистр Илрин сказал, что вся её семья мертва, а Риндар отдан другим лордам, их бывшим вассалам. И если она хочет выжить, она должна навсегда забыть, кем была рождена, ради жертвы, которую принесла её семья.

– Старый и благородный род, который прервался в один день. Печальная история. Кто бы мог подумать, что вы всё-таки выжили, – продолжал Святозар. Эл молчала.

– Зачем вы мне всё это говорите? – прошептала она.

– Я видел вашу душу, Изабел. Вернее, всё то, что оставило на ней несмываемые следы. У вас таких рубцов немало. Впрочем, – он холодно усмехнулся, – у кого из нас их нет… Как бы то ни было, стены монастыря больше вас не защищают, и, узнай Людвиг кто вы, добраться до вас будет несложно. Пожалуй, для вас в Нидалене нет места безопаснее, чем постель Селима. Вы оказались там не случайно, Изабел?

Она возмущенно промолчала.

– Просто любопытство, – маг склонил голову. – Не волнуйтесь, я сохраню от Селима вашу тайну.

– И что взамен?

– Взамен вы подумаете о будущем вашей обожаемой Нидалены. Война южанами будет проиграна, это лишь вопрос времени.

Эл гневно выпрямилась.

– Селим останется с войском только до Транты, – сказал Святозар. – Как только город падет, и я с войсками северян отступлю за реку Вэль, он покинет вас.

– Это ложь, – отрезала Эл.

– Нет, не ложь. Я признаю его таланты. Сражаться против него сплошная головная боль. Он силен во всем, что касается разрушения. Но он сражается не за Нидалену. Ему нужен его титул – титул подтвержденного Мастера Парящих городов, а для этого ему необходимо вышвырнуть меня и моё войско за пределы страны. Это его испытание, и, признаю, он проходит его с блеском. Впрочем, и я не играю совсем уж всерьез. Вы вряд ли мне поверите, но я не желаю, чтобы от Нидалены осталась мертвая земля. Это не в наших с королем Таном интересах. Однако Север был сильнее изначально, и победа будет за нами. Вмешательство Селима растянуло боевые действия на долгие два года, но итог неизменен. Это правило Парящих городов. Маги не вмешиваются в людские войны без крайней нужды и не склоняют чашу весов против изначального. Людвиг Зайнем настроил против себя Север, король Тан желает его голову. Нидалена будет завоевана. Маг огня не поможет вам, он лишь оттянул агонию, попутно продемонстрировав магистрам свои умения. А вы… Все те земли, что вы прошли со своим войском, вы отсчитаете назад будущими весной и летом.

Эл пробрало ледяным ознобом. Все те земли, что они прошли, все те жизни, что прервались, все раненые, кого она выходила, все сироты… Неужели это всё было напрасно?

– Я вам не верю, – выдохнула она.

Святозар устало улыбнулся:

– Когда Нидалена будет завоевана, король Тан назначит регента. И для всех будет лучше, если его супругой станет кто-то из Нидалены, и кто как не вы, подходите на эту роль, Изабел. Подумайте, вы из старинного рода, уничтоженного Зайнемами, ваша фамилия известна на землях Нидалены, как и ваше происхождение.

Эл молчала.

– Вы можете остановить кровопролитие. Объявите себя сейчас, встаньте рядом с королем Таном, превратите войну в освободительную. Многие в Нидалене примкнут к вам. Лорд Андер, например, и вся его армия. Он удивительно рассудительный мужчина и понимает, что дело Зайнемов проиграно, однако честь и отсутствие альтернатив заставляют его сражаться за короля. Вы можете всех их спасти или умереть вместе с ними, защищая власть семьи, что уничтожила ваш род. По-моему, выбор очевиден.

Эл с трудом сглотнула. Вот, значит, как…

– Вы поэтому воскресили меня?

– Нет. Когда ваше тело снимали с дерева, я и понятия не имел, кто вы такая. Я узнал только, когда вернул вас.

– Всё это – лишь слова. Селим не покинет войско, и вы со своим королем убежите, поджав хвост, за реку Вэль.

– А что будет с вами, Изабел?

– Разве это вас волнует, милорд?

– Но это ведь волнует вас, разве нет? – Святозар поглядел на неё с улыбкой.

– В меньшей степени, чем вы думаете.

– Теперь я знаю о вас, а значит, узнает и мой король. И когда Нидалена падет, вас так или иначе притащат в столицу и посадят на трон. Ваше имя станет залогом того, что жители Нидалены смирятся с королем-северянином. Но вы можете спасти много жизней, Изабел. Огромное количество жизней. Нужно только решить, как вы хотите сражаться за Нидалену – через смерть или через милосердие. Сражаться за неё там, в войске южан, или остаться здесь, с северянами.

Эл сидела как громом пораженная.

– Вы лжете. Всё это ложь. Селим не оставит войско.

– Спросите его сами. Но не советую кричать о бегстве мага на каждом углу, боюсь, тогда армия Нидалены не доживет и до весны – все в ужасе разбегутся кто куда, и я не стану их винить.

Полог отодвинулся и вошла ученица мага:

– Готово, мастер. – Святозар тепло улыбнулся ей.

– Пойдем проверим, как он тебе удался в этот раз, – мужчина легко поднялся, надел плащ, маску и, накинув капюшон, вышел вместе с девочкой на улицу. Эл подошла и выглянула между полотнами шатра.

– Хм. Смотри, тут немного не так, – маг указывал на уголок рисунка. – Давай покажу. Должно быть более округло, – он провел пальцем по рисунку. Девочка нахмуренно наблюдала. – Понятно?

– М… – девчушка пожала плечами.

– Вот тут, – терпеливо повторил движение маг. Эл, глядя на это, вспомнила Селима и Кая. Селим, наверное, уже извергал бы огонь.

Эл отошла от входа. Сердце её неистово колотилось. Пусть говорит, что хочет, пусть врет, проклятый воскреситель нордов. Всё это ложь. Селим не уйдет из войска, и они, если захотят, сровняют всю их страну с землей. Он болтает от страха, пытается убедить её предать Нидалену, потому что знает – их дело проиграно! Это их гонят два года обратно на север. Лжец!

Маг и девочка вернулись в шатер. Ученица забралась на ложе и стала читать, Воскреситель сел на постель и принялся заряжать магией кленовые листья, что ворохом лежали под ногами. Эл сидела на стуле и клевала носом. Через какое-то время все подвески замерли.

– А вот и он, – сказал Святозар и поднялся. – Я вижу, что не убедил вас, Изабел. Мне искренне жаль, но вы вольны выбирать. Вы хотите вернуться в Риндар?

– Конечно, я хочу вернуться, – прошептала Эл.

– Это ваше право, – сказал Воскреситель и вышел наружу. Сверкнула вспышка света, и через мгновение в шатер вошли Святозар и человек закутанный в плащ с капюшоном, надвинутым на самые глаза. Гость откинул его нетерпеливым жестом. Это был Селим.

Эл не смогла остановить себя – поднялась ему навстречу, чтобы тут же оказаться в теплых объятиях.

– Как ты? – спросил он, беря её лицо в ладони. Эл просто кивнула. Не хотела ничего говорить при Святозаре, который внимательно наблюдал за ними.

– Твое лицо… – удивился Селим. – Ты исцелил её ожоги? – он повернулся к Святозару.

– Моя магия не слишком избирательна. Как и твоя.

Многозначительность послышалась в его тоне, и Селим нахмурился.

– Я благодарен, – он кивнул. – Когда решишь, что ты желаешь, сообщи.

– Твои услуги не нужны, – Святозар достал что-то маленькое из кармана и бросил Селиму, тот поймал. – Леди отдаст долг за себя самостоятельно, – проговорил Святозар с легкой улыбкой.

– Что это значит? – нахмурился Селим.

– То, что слышишь. Леди решила избавить тебя от долгов. Наверное, сочла, что я вероломно потребую у тебя оставить армию Нидалены, – Святозар усмехнулся. – Какая неистовая самоотверженность с её стороны, не так ли?

– Я просил об услуге, значит, и спрос с меня, – процедил Селим.

– Но жизнь была её. Она вправе расплатиться сама. Я не просил её об этом, леди сама настояла.

Селим поглядел на Эл с надеждой.

– Да, я сама предложила, – сказала она тихо. – Пожалуйста, давай уйдем отсюда.

– Чем она может быть тебе полезна? – нахмурился Селим.

– А это уже не твоя забота, юный мастер, – Святозар отошел и взял один из белых листьев. – Для вас, миледи, – он протянул Эл листок, – на память о нашей встрече.

– Мне не нужна память о вас, – отрезала Эл.

– Значит ли это, что вы запомните меня и так? – улыбнулся Святозар.

– Пожалуйста, Селим. Забери меня отсюда, – прошептала Эл и позорно спрятала лицо на груди мага.

Он привлек её к себе, обнял. Эл тряхнуло, уши заложило. Она обнимала Селима, дрожа от страха. Гул стих, Эл открыла глаза. Они были в покоях мага в Риндаре. Кай подскочил к ним с плохо скрываемым торжеством на лице.

– Прямо по центру, мастер, – указал он на контур у них под ногами.

– Да-да, ты молодец, Кай, – пробормотал Селим, подхватил Эл на руки и отнес на постель, заботливо закутал её в шкуру. – Поспи, хорошо? Может, хочешь чего-то?

– Ты ведь не уйдешь? – прошептала она. – Не бросишь нас?

Селим замер. Сглотнул.

– Я не брошу тебя. Не бойся. Спи спокойно, – он нежно погладил её по голове. Эл сжала его руку и улыбнулась. Не бросит! Всё это ложь. Через несколько минут она провалилась в тревожный сон.