Глава 9

Эл проснулась под тихие разговоры Кая и Селима и приоткрыла глаза.

Маг что-то втолковывал Каю, тыкая пальцем в книгу. Ученик беспомощно смотрел то на страницу, то на мага.

– Что тут неясного? – недовольно шипел Селим. – Живо исправь, и чтоб было готово до обеда!

– Д-да, мастер, – убито шептал Кай.

– Я ожидал от тебя большего, Кай, – бросил Селим надменно. – Всё-таки, ты из такой благородной семьи, – фыркнул он с особым презрением. Кай беспомощно поглядел на него и понуро опустил голову.

– Да, мастер.

– Иди. И поживее, – буркнул Селим. Мальчик понуро вышел, а Эл смотрела, как Селим проводил его странным, почти виноватым взглядом.

– Перестань его мучить, – прошептала она.

Селим обернулся. Он стремительно подошел, приподнял её и обнял так, что хрустнули ребра. Эл задохнулась.

– Ты что?..

– Прости меня. Я виноват.

Он сел к изголовью и устроил Эл на своих коленях, прижимая к себе и безостановочно целуя в висок.

– Я не должен был снижаться, я не подумал, что для тебя это первый полет. Прости. Ничто еще не пугало меня так. Ничего ужаснее я не видел. Ты падала… – он вздрогнул. – Прости меня, если сможешь. Я страшно, страшно виноват…

Эл, испуганная его порывом, притихла.

– Всё в порядке. Я ведь жива.

– Да, но какой ценой, – простонал Селим. Он опустил подбородок на её макушку. В объятиях Селима было тепло и спокойно. Они сидели словно настоящие влюбленные, и Эл робко перебирала тонкий шелк его рубашки. Небесно-голубой… как глаза Воскресителя.

Эл поежилась.

– Я предпочла бы никогда его не встречать, – прошептала она. – Просто не знать его. Он… наводит на меня ужас, – призналась.

– Еще бы. Наш славный Воскреситель само совершенство, – фыркнул Селим. – Ненавижу его.

– За что? – осмелилась спросить Эл.

Селим помолчал.

– Наверное, за то, что мне никогда не стать таким. Рилла говорила мне, что с таким даром нужно родиться. Он у нас великий, из семьи, что издревле славится магами. Дуб среди кустов. А я… всего лишь слишком наглый сорняк.

– Но ведь ты побеждаешь. Он бежит.

– Ты ничего не знаешь, Эл. Ничего. Он не бежит, он отступает. Это огромная разница, – Селим мягко перебирал пряди её волос. – Не хочу говорить о нем. Дай мне посмотреть на тебя.

Он отстранил её и поглядел в лицо.

– Святые девы Юга… – присвистнул он. – Я видел твою правую половину, но должен сказать, что сейчас вид совершенно другой. Ты просто красавица.

Эл кисло улыбнулась.

– У тебя есть зеркало?

Селим осмотрелся.

– Должно быть. Сейчас…

Он встал и порылся в вещах, что Кай успел разложить по столикам и полочкам. Вернулся с небольшим ручным зеркалом. Эл посмотрела в него.

Она помнила свое лицо в пятнадцать – тогда она крутилась перед зеркалами постоянно, примеряя наряды и любуясь собой. В Обители зеркал не было, в армии и подавно. Она заставила магистра Илрина дать ей посмотреться в зеркало, когда получила ожоги. Больше она не видела свое лицо, кроме как в случайных отражениях в реке или пруду.

На неё смотрела молодая женщина. Овальное лицо, брови вразлет, чувственные яркие губы. Черты были знакомы, но всё же в пятнадцать она выглядела иначе. Эл провела по скулам, коснулась губ. Ей показалось, что ожившая мать глядит на неё из зеркала.

– Так странно… – прошептала она.

– Что?

– Как будто это не я, – Эл коснулась левой щеки, теперь румяной и гладкой, как бочок персика. Она встретилась со своим отражением взглядом. Вот оно. Глаза были другие. Святозар Воскреситель мог стереть ей ожоги с кожи, но заставить забыть всё, что было, не в его силах.

– Но это ты, – Селим забрал у неё зеркало. – Хватит любоваться на себя. Дай лучше я полюбуюсь…– он с улыбкой взял её лицо в ладони. – Нет, – скривился он, – без ожогов ты какая-то неинтересная.

Эл опешила, а маг заливисто рассмеялся.

– Да шучу я.

Эл улыбнулась, любуясь ямочкой на его щеке. В эту секунду за эту ямочку она могла вынуть из груди сердце. Селим наклонился и нежно поцеловал её. Несколько минут она нежилась в его объятиях, замирая от чувственных поцелуев. И вдруг тревога кольнула её. Эл осторожно отстранилась:

– Селим, Воскреситель сказал мне, что ты уйдешь после Транты. Это ведь ложь?

Улыбка Селима медленно сползла с лица.

– Я не придворный маг вашего короля. Я не приносил присяги. Я уйду, когда сам этого захочу.

– И когда ты этого захочешь?

– Завоевывать Север я не стану.

– Но ты останешься в Нидалене? И если они придут, ты защитишь нас, так ведь?

Он молчал.

– Селим? Ты ведь защитишь? – Эл схватила его за рубашку.

– Кого защищу? Толстяка Зайнема и его амбиции? – взорвался он и высвободился из рук Эл. Он встал и прошел по комнате, протянул руку к одной из гирлянд фонариков. Она словно зверек спустилась к нему. – Я уже говорил тебе – ты не знаешь, за что ведется эта война. Я сделаю то, что должен сделать, и ни каплей больше.

Эл онемев глядела на него.

– Не смотри так, – прошептал он.

– Как? – Эл поняла, что в глазах её застыли слезы.

– Словно я предаю тебя.

Она встала с постели. На ней было платье, которое ей дал Святозар Воскреситель. Эл с отвращением стащила его через голову.

– Где моя одежда? – спросила она строго. – Мне нужно платье, жилетка, сумка, – стала перечислять она.

– Не терпится вернуться к благочестивым сестрам? – едко сказал Селим.

– Лучше уж там, чем здесь, – отрезала она.

Губы Селима изогнула недобрая усмешка.

– Но я не позволял тебе.

– Так позволь.

Эл увидела в уголке стопочку новой одежды. Не иначе Кай позаботился. Она подошла и стала одеваться.

– А ты подумала, что с тобой будет теперь, когда твое лицо снова красиво? Торопишься оказаться в объятиях солдатни? Меня не будет рядом, когда следующий бравый воин Нидалены решит забраться к тебе под юбку.

– Кто сказал, что я вернусь к сестрам? Генерал возьмет меня к себе.

На виске Селима дернулась жилка.

– А… понятно. Что ж, счастливых ночей в объятиях великого лорда. Надеешься, что и в постели его тактические таланты найдут применение?

Эл не удостоила эту шпильку ответом. Она оделась. Новая торба была непривычно легкой и абсолютно пустой. Её сумка вместе со всеми порошками и настойками осталась в шатре Воскресителя. Там же, где и окровавленная изрезанная одежда.

– Я забираю это, – она указала на сундук магистра Илрина.

– Ого! – рассмеялся Селим. – А что еще миледи желает забрать? – фыркнул он.

Эл огляделась вокруг.

– С удовольствием забрала бы Кая, он славный мальчик, из него выйдет хороший маг. Надеюсь, он не станет таким, как ты.

– Таким, как я? Это каким же?

Эл, дрожа от ярости, глядела на него.

– В одном твой магистр права, – бросила она, от злости желая ударить побольнее, – тебе никогда не стать таким, как Воскреситель.

Глаза Селима полыхнули гневом. В одну секунду он оказался рядом и сжал её лицо рукой.

– Осторожнее, послушница. Можешь дразнить меня, но не советую переходить черту, – пальцы его были горячими. Эл знала, что маг может сжечь этой рукой, что угодно.

– А то что? Обожжешь меня? – рассмеялась она. – Ну, давай, не в первый же раз!

Селим моргнул, Эл дернула головой, высвобождаясь.

– Ты разве не понял, как я получила ожоги, маг? Так я тебе расскажу. Припомни свой первый бой, у Гланса. Ты тянул с ударом до последнего, припоминаешь? – глаза Селима забегали, да, он вспомнил. – Норды продвинулись дальше, чем ты думал, и пришлось слегка задеть наш фланг. Не велика потеря, да?

Он отступил от неё на шаг.

– Ты хоть знаешь, каково это – быть под твоим ударом? – прошептала Эл. – Когда вокруг разверзается ад, люди горят, кричат, и этот запах! А ты стоишь и не знаешь, дойдет до тебя стена огня или нет. Умрешь ты сейчас или нет, – Эл задрожала. – Они горели заживо в той повозке, мои раненые! И я попыталась вытащить их! – из глаз её брызнули слезы. – Лошади понесли, меня придавило. Я горела и горела, и никак не умирала, – Эл всхлипнула, стирая слезы со щек. – А для тебя всё это – просто испытание твоей силы? Всё, чтобы стать Магистром?

Он молчал.

Эл вздернула подбородок, вытерла слезы.

– Не поймите меня неправильно, милорд, – она улыбнулась. – Я понимаю, что ваше решение тогда было верным. Прекрасная была победа. Жаль, что вы не можете остаться с нами дольше, но спасибо и на этом. Я уверена, вы станете великим Магистром, мне кажется, у вас все задатки.

Селим отвернулся.

– Не трепли языком, о чем не знаешь. Что ты знаешь о Магистрах Парящих городов? – проговорил он сдавленно. – Понятия не имеешь, через что нужно пройти, чтобы получить звание хотя бы Мастера. Ты просто надменная дворянская дочка, считающая, что раз родилась в золотой колыбели, то лучше других! – прошипел он. – Все вы такие! Ненавижу! – взорвался маг.

Эл отшатнулась от его тона.

– И чего ты от меня ждешь? – расхохотался маг. – Что я посыплю голову пеплом и присягну твоему королю? Два года! Два года я потратил на эту войну… – проговорил он, закатив глаза. – И я не отступлю. Транта будет взята, победа будет за мной. А потом Святозар может делать с вашей страной, что угодно.

– Это и твоя страна! Ты родился здесь…

– Плевать мне, где я родился. Мой дом – Парящие города! Моя вера – магия. Я такой! Упивайся своей преданностью, если желаешь. Прячь голову в песок. Твоя война была проиграна еще до начала.

Губы Эл задрожали.

– Так уйди! Уйди сейчас, трус!

– Трус? – маг гадко усмехнулся. – Это ты трусиха! Боишься посмотреть правде в глаза! Все здесь зачем-то. Андер, потому что поддержал Зайнема в своё время, я – чтобы получить свой титул, Святозару нужна ваша страна. Ну, а ты что тут делаешь? Благородно сражаешься за правое дело? Ты просто гусыня, если веришь в такие глупости.

Губы Эл задрожали. Она испуганно обвела комнату глазами. Нет, это всё неправда! Так правильно – сражаться за свой народ и свою страну! Отдать жизнь, если придется, поддерживать таких же, как она сама: простых вояк, сестер, весталок. Так её учил отец – это долг лорда, защищать своих подданных. И она следовала этому всегда. Когда началась война, она пошла с войском, потому что свято верила – это её долг. Её страна воюет, там будут умирать мужчины её народа, и она может помочь и пойдет помогать. А гадкий маг всё вывернул наизнанку. Превратил доблесть в глупость, преданность – в трусость. Глаза Эл наполнились слезами.

– Я расскажу генералу! – всхлипнула она.

– О, это вряд ли, – ухмыльнулся маг.

– Ты меня не запугаешь!

– И в мыслях не было. Святозар не имел права говорить с тобой об этом. И раз уж он рассказал, я уверен, что он позаботился о том, чтобы ты не трепала об этом на каждом углу. Ведь, если ты разболтаешь, это нарушит моё испытание. Он сыграет нечестно и проиграет. О, я уверен, господин Совершенство никогда не позволит такому пятну запачкать свой идеальный белый плащ. Ты не сможешь рассказать. Иди и попробуй.

– Ты… отвратителен мне! – прошептала Эл в ярости.

Селим сжал зубы. На мгновение Эл показалось, что она действительно задела его, но он тут же напустил на себя насмешливый вид и безразлично пожал плечами.

– Какое мне дело до слов какой-то грязной девки, – отчеканил он. – Не хочешь оставаться –убирайся прочь. А если хочешь – следи за языком, послушница.

Эл в ярости выскочила из комнаты. Из глаз градом покатились слезы, но она утерла их рукавом. Она стремглав слетела по лестницам и побежала в башню генерала.

***

Гвардейцы удивленно взирали на раскрасневшуюся от бега послушницу, но, к счастью, пропустили без лишних вопросов. Андер завтракал с лордом Лойсом.

– Г-генерал! – выдохнула Эл, запыхавшись. – Маг, он… – она осеклась. Губы её шевелились, но голоса не было. – Он… – снова попыталась произнести «оставит армию» и не смогла.

Эл застыла в ужасе. Неужели это правда, и слово Святозара Воскресителя здесь, за многие лиги от него, властно над её языком?!

– В чем дело? – нахмурился Андер. Эл еще несколько раз открыла и закрыла рот. Она не могла произнести! Не могла!

– Мастер отбыл в Парящие города, – раздался тонкий голос. Из темноты коридора выступил неестественно прямой Кай. – Он велел передать, что вернется через два дня, и к этому времени армия должна быть готова к походу.

– Он сказал, что Транта цела, – проворчал генерал. – Это правда? – он поглядел на Эл.

– Она цела, но… – её горло снова перехватило, не давая сказать «но в поход нам идти не следует».

– Что? – Андер нахмурился. – Да что с вами такое?! – Эл беспомощно умолкла. – И почему вы не пришли ко мне вчера?

– Миледи укачало в полете, – быстро сказал Кай.

Эл промолчала. Признаваться здесь перед Андером и Лойсом, что её воскресил Святозар, было выше её сил.

– Раз она цела, и король желает, то мы выступаем. Двух дней на сборы будет достаточно, ждать нечего, погода портится с каждым днем.

– Что, если Святозар решит дать бой? – нахмурился Лойс. – Транта хорошо защищена.

– Ему же хуже. Селим еще ни разу не проигрывал, – Андер выпил из кубка. Эл отметила, что при маге он бы никогда подобного не сказал.

Эл уныло покинула покои генерала. Она шла следом за Каем, впервые осознав, что ученик мага может иметь большую власть над ней, чем она сама. Маги! Да будь они прокляты со своими штучками!

– Мастер просил вас остаться со мной, миледи, – тихо сказал Кай.

– Просил? – фыркнула Эл.

– Ну… он категорично приказал вам остаться со мной, но… я думаю, потому что просить он не умеет, миледи.

– Значит, ему стоит научиться, – Эл гордо вздернула подбородок.

– Я не хотел бы напоминать, но мастер в праве… приказывать вам. Простите, миледи. Он не вернется два дня, вы можете быть спокойны. Перенестись в Парящие города – это не так просто, ему придется восстановить силы.

Эл стало немного стыдно. Срывать злость на Кае точно было не за что.

– Спасибо, что добыл мне платье, – прошептала она.

Кай приободрился.

– Мастер прилетел и был очень подавлен. Сказал, что на вас живого места не осталось, и я решил, что понадобится одежда.

Эл хмыкнула. Подавлен… Он был подавлен, а она мертва. Если бы не Святозар…

– Спасибо, Кай.

– Мастер тогда оставил вам сигнальный камень. Вы, наверное, не знаете, но это очень опасно для него. По этому камню его найдет магистр Рилла или другой маг, случись беда. Если бы он упал с виверны, возвращаясь, или попал в плен, без этого камня ему никто бы не смог помочь. А он оставил его вам, чтобы Святозар нашел вас и… помог, – похоже, слово «воскресил» не на шутку пугало Кая.

Слушать, как Селим чем-то там рисковал ради неё, сейчас было совершенно безразлично. Слова Кая ничего не тронули в её душе.

– Да, – горько подытожила Эл, – и он нашел и помог.

Едва войдя в покои мага, Эл остолбенела – в центре комнаты лежал ворох белых кленовых листьев.

– Прошу прощения, миледи, – Кай преградил ей путь, словно хотел защитить, и медленно двинулся вглубь комнаты.

– Не понимаю…

– Что это такое? Откуда? – Эл прижалась к стене ни жива ни мертва. Аура страха, которую наводил на неё Святозар, казалось, исходит и от безобидных листьев. Белые листки словно посланники самой смерти пугали её до ужаса. А уж то, что они откуда ни возьмись появились в комнате, которую она считала своей, и вовсе её парализовало.

– Он перенес их сюда… – пробормотал Кай, осторожно обходя листья по кругу. – Они на месте контура, вы видите? – он говорил очень спокойно и буднично, так что Эл потихоньку стала успокаиваться. – Он не смог бы перенести их, пока тут был мастер. Он защищает нас от такого.

– Селим… защищает?

– Конечно. Вы же не думаете, что маг в войске только участвует в боях? – Кай усмехнулся. – Святозар мог бы перенести в воздух над нами виверну или скалу. Она бы обрушилась на наши головы и всех убила. Но он не может, потому что у нас мастер и он защищает нас. Своей силой. Не позволяет другому магу вторгаться в свое пространство. Только… теперь мастер отбыл, и вот… – Кай небрежно пнул горку листьев.

– Не трогай! – испугалась Эл и оттащила мальчика подальше. – Мало ли…

– Не волнуйтесь, миледи. Тут нет опасности, я уверен. Святозар не пришлет на контур мастера что-то опасное.

– Почему? – спросила Эл. Кай пожал плечами

– Они не любят друг друга, но они не враги.

Он снова обошел листья, Эл сделала крохотный шажок вперед, выглядывая из-за его светлой макушки.

– То есть, раз Селима нет, то прямо сейчас Святозар может перенести нам на головы скалу? – прошептала Эл.

– Он может, – кивнул Кай. – Он о-очень сильный маг. Но не станет.

– Почему же? – удивилась Эл, а Кай как-то смущенно пожал плечами.

– В этом нет доблести, – сказал он. – Святозар старается не отнимать жизни. У него такой принцип. Но и мастер тоже не стал бы. Не стал бы убивать, находясь далеко, в безопасности. Наверное, это что-то вроде… магического кодекса чести. Все маги знают этакие грязные приемчики, но стараются их не использовать. Репутация, – многозначительно поднял палец Кай. – Но я не пойму, зачем он перенес сюда листья?.. Он не мог узнать, что мастер отбыл, получается, он пытался перенести их несколько раз. Проверял.

Кай снова обошел белоснежный ворох, но вдруг нагнулся и поднял свернутый листок бумаги. Повертел его в руках.

– Это для леди Изабел, – прочел Кай. – Кто это?

Эл прикусила губу.

– Полагаю, что я, – вздохнула она. Кай отдал ей свиток. Эл заметила, как он беззвучно повторил «Изабел», словно пробовал, как звучит. Прищурился и неопределенно пожал плечами, кажется, вполне удовлетворенный. Эл с трудом удержалась от смешка.

Она нервно покрутила в руках маленький свиток. И что Воскреситель вздумал ей писать? Сжечь его что ли, не читая?

Но любопытство и осторожность всё же победили. Эл надломила печать – семиконечную звезду нордов – и прочла короткое послание.

«Я знаю, что вам, как сестре Обители, не безразличны жизни ваших солдат. Посылаю вам в помощь несколько моих листьев. Используйте их по своему усмотрению для тех, кто в них нуждается. И прошу, подумайте о моих словах. Мы можем спасти много жизней. Вместе».

Подписи не значилось, но она была излишней. Кто бы еще мог прислать ей листья Воскресителя. Горка из «нескольких» листьев доходила Каю до колена. Это был огромный ворох, сокровище ценнее золотых слитков. На эти листья, пожалуй, можно было бы купить весь Риндар со всеми землями. Кто же откажется иметь про запас листок-другой. Что если твой ребенок или ты сам заболеешь чахоткой или, не дай Святые девы, черной потницей – страшной болезнью, от которой всё тело исходит черными пятнами, и лекарств нет никаких. А тут листок – и ты здоров. Эл слыхала, что некоторые листья даже могли вернуть отрезанный палец или ухо, восстановить глаз. Это были байки, которые Эл никогда не имела возможности проверить. Но после вчерашнего… Эл приложила руку к груди. Сейчас она верила, что Воскреситель может вернуть глаза, пальцы, да и всё остальное. Он спас её после такого…

Эл перечитала послание, сжала его в руке и бросила в камин. Листья она сжечь не могла. Просто, не могла, и всё. Одно дело отказываться от листьев, чтобы излечить свои ожоги, которые жить послушницей в Обители вовсе не мешают, и другое – когда они действительно вопрос жизни и смерти. Зная, что в госпитале лежат раненые, а некоторые солдаты потеряли подвижность рук или ног, и что каждый такой лист сможет исцелить то, что исцелить нельзя…

Эл понуро села на постель, подперла щеку рукой и вздохнула. Но как объяснить, откуда у неё листья Воскресителя? И как уберечь их от лордов, того же Зайнема? Да если она станет раздавать во дворе замка листья, её тут же порвут на мелкие лоскутки. А Селима нет, и защитить некому… Эл одернула себя. Нет! Никакой защиты от мага ей не нужно! Вот еще! Он предатель!

– Он прислал их вам, миледи? – спросил Кай.

– Угу.

– Это… странно.

– Да уж, странно. Надо их убрать. Нельзя, чтобы другие увидели.

– Давайте в мешок, – мальчик схватил один из тюков и стал сгребать в него листья, Эл помогала. Иногда, соприкоснувшись с кожей, они чуть потрескивали.

– О! Утренний порез долой! – похвастался Кай, показывая ей свой палец.

Эл кисло улыбнулась ему. Наконец Кай затянул горловину полного мешка, а Эл сложила последние листья в свою сумку.

– А Святозар, случаем, не влюбился в вас? – мальчишка озорно улыбнулся.

– Очень смешно, – закатила глаза Эл. Кай пожал плечами со своей открытой, мягкой улыбкой.

– Вообще-то, вы теперь очень-очень красивая.

– Теперь? – едко подметила Эл.

– Ну, то есть… – он смущенно замямлил. – Нет, вы и были, просто… Теперь…

Эл горько ухмыльнулась. Когда-то комплименты заставляли её просто кокетничать и радоваться, сейчас… Она не могла относиться к своей красоте так, как раньше. Уже не могла.

– Это не важно. Я уверена, что красавиц у Святозара Воскресителя в достатке, как и у… – Эл осеклась, мысль о Селиме доставила острую боль.

– Не-ет. В Парящих городах у него никого нет, – хмыкнул Кай. – Даже девушек-«грелок» на Севере у него нет.

Эл удивленно подняла брови.

– Каких девушек?

– «Грелок», – как ни в чем не бывало откликнулся Кай. Он сел на пол и стал с деловым видом стряхивать прогоревший пепел от благовоний в маленькую тарелку. – На Севере холодно, и, чтобы не ложиться в стылую постель, у знатных мужчин обычно есть парочка «грелок». Это девушки, они раздеваются и нагие ложатся в постель и греют её. Ну и…мужчин тоже греют, – усмехнулся Кай.

Эл в шоке уставилась на мальчика. И он так просто говорит об этом?!

Кай заметил её взгляд.

– Да, здесь сложнее, – усмехнулся он. – Мастер мне объяснял. У вас тут очень всё строго по сравнению с Севером или Парящими городами. Для меня это обычное дело. Так все на Севере живут.

– А… – Эл сглотнула. – В Парящих городах тоже есть… «грелки»?

– Там очень тепло. Вечное лето. Фрукты, сады… – Кай мечтательно вздохнул. – Там не нужны «грелки». Но девушки там, ясное дело, есть. Кто-то служит по дому, а кто-то так. Их зовут «неженками». Там и юноши такие есть. В Парящих городах женщины и мужчины ведь равны.

Эл от изумления открыла рот.

– То есть…

– Ну да. У магистра Риллы сейчас есть один «неженка». Она его очень любит и балует. У неё и другой был, но не слишком ей нравился, и она его вернула.

Эл очень хотелось остановить себя, но не смогла.

– А… а у твоего мастера?..

Кай деловито начал зажигать палочки.

– У мастера Селима? – Эл затаила дыхание. Зачем она спросила? Зачем? Ей нет никакого дела… – Конечно, у него их две. Первую магистр Рилла подарила ему на пятнадцатилетие, а вторую он сам взял через пару лет. Он их назвал как специи – Аир и Сумах…

Эл почувствовала, как тупой ржавый гвоздь воткнули ей в сердце и дважды провернули. Аир…Сумах… Она постаралась не почувствовать ни обиды, ни ревности, она не имела на них права, только вот сердцу на это было плевать. Оно исходило болью с каждым толчком. Аир… Сумах… Аир… Сумах… Эл до боли прикусила губу, сдерживая непрошенные слезы.

– Красивые, наверное? – Эл, судорожно вдохнув, поглядела в угол комнаты. Зачем ей знать? Зачем? Мало ей, так нужно добавить?

– Они все красивые, – пожал плечами Кай, но тут поглядел на неё и осекся. – Миледи, вы…

Эл замотала головой. Только утешений от Кая не хватало.

– Напрасно вы. Это ведь обычное дело. Так принято. В этом нет ничего такого. Святозар вот, когда обучался в Парящих городах, не взял себе «неженку», и его все до сих пор считают там нелюдимым северным варваром. Да и дома дразнили, что он бережет себя как девица.

Эл фыркнула.

– А у нас это считалось бы благородством! – заметила она. Гнев и обида на мгновение ослепили её, но она моргнула и нахмурилась.

– Кай, откуда ты так много знаешь о Воскресителе?

Юный чародей замер, испуганно глядя на неё.

– Ну, я… они с мастером недруги, вот я и… – Эл продолжала смотреть на Кая. Он сморщился и понуро склонил голову. – Язык мой – враг мой! Только прошу, не думайте обо мне плохо, миледи, и не меняйте ко мне отношение!

– Говори! – нахмурилась Эл.

– Святозар он… Он мой старший брат.