Глава 13

Почти стемнело. Последние лучи закатного солнца подсветили облака, окрасив их в розовый цвет. От реки потянуло свежестью, а над костром вилась мошкара. Надо было ехать докладывать, а заодно решать, что делать с пленниками. Мы перевязали их раны, да и вина, в качестве наркоза, не пожалели. Нехотя встал, нервы были на пределе, давила усталость, причем не столько на тело, сколько на душу. День выдался длинный и тяжелый, к тому же он все никак не хотел заканчиваться. Сейчас мне просто хотелось лечь в траву, раскинув руки, и смотреть в потемневшее небо до первых звезд, а там, дай бог, усну и забуду всю эту мерзость. Вот только надо было ехать, пока я еще могу рассмотреть дорогу. Я вскочил на лошадь. Сидевшие у костра солдаты посмотрели на меня, но никто из них не сказал ни слова. Они верили мне на слово, пряча свои сомнения, так как не понимали, что происходит.

– Ждите. Я к графу.

Дорогу я знал, к тому же часть пути из деревни к поместью была довольно широкой и накатанной. Быстро проскочил темную деревню, увидев только одно пятно света, фонарь над дверью таверны. Свернув налево, спустя двадцать минут я, не сильно торопясь, добрался до поместья виконта. Меня заметил с крепостной стены часовой и негромко, но при этом довольно грубо, спросил:

– Чего надо?

– С донесением к господину графу де Ла Валь.

– Сейчас доложу.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в воротах открылась дверь. Я спешился, взяв лошадь за повод, повел за собой. Здесь, в отличие от деревни, люди не спали. По двору бегали слуги, отблески света факелов играли на доспехах замковой стражи, откуда-то слышалась приглушенная ругань. Я стоял под охраной двух солдат, пока не пришел Колен в сопровождении одного из воинов, которых выделил графу его друг. Он вгляделся в меня, потом сказал:

– Иди за мной.

В отличие от королевского замка, поместье виконта не имело такого большого количества галерей и лестниц, поэтому мы довольно быстро оказались у дверей покоев графа, находившихся на втором этаже. Сразу отметил, что в замке виконта стоит нездоровая, нервозная обстановка, так как и здесь у двери стояло двое воинов. Слуга, уже ожидавший у двери, сразу пошел доложить о моем приходе. Граф сидел за красивым резным столом в кресле с высокой спинкой. Лицо у него было усталое и напряженное.

– Тебе есть что сказать, Ватель?

– Да, ваше сиятельство.

– Говори кратко и быстро.

Не успел я закончить свой предельно краткий доклад, как за дверями послышался шум, затем в комнату ворвался виконт. Он был зол и возбужден.

– Извините меня, что я так врываюсь, но если сведения, которые привезли вам, касаются смерти моей дочери, то я хочу услышать их здесь и сейчас. Вы мне сказали, граф, что ваши люди идут по следам злодеев. Так они схвачены?

– Они схвачены и допрошены, дорогой виконт. Те сведения, что мне только что доставили, будут весьма неприятны для вашего слуха, но вы должны мне пообещать, что возьмете себя в руки и не будете предпринимать никаких поспешных действий.

Вот только все получилось наоборот – слова графа разожгли еще больший гнев в сердце хозяина поместья. Даже при тусклом свете двух свечей, стоявших на столе, был виден огонек бешенства, светившийся в его глазах.

– Я здесь хозяин! И только мне решать…

– Виконт, прошу вас, успокойтесь! – граф вскочил на ноги. – Не совершайте непоправимой ошибки!

– Мою дочь убили! Убили! Ее больше нет! Ничего слышать не хочу! Я хочу прямо сейчас видеть этих злодеев! Я хочу знать правду!

– Виконт, сядьте, и давайте поговорим спокойно.

– Я хочу знать правду, и я буду ее знать! Если вы мне сейчас ее не скажете, то этого человека, – он ткнул в меня пальцем, – бросят в подвал и будут пытать до тех пор, пока он не расскажет мне все!

Виконт, стоявший в трех метрах от меня, уже спустя несколько секунд мог захрипеть и рухнуть на пол. Именно такое желание у меня появилось после его необдуманных слов, вот только, к сожалению, это были только мои мечты.

– Хорошо. Вы желаете знать все, извольте! Ватель, расскажи, господину виконту, всю правду, ничего не утаивая.

«Как скажете, господа, только ничего хорошего из этого не получится».

Звенели уздечки, лязгали доспехи, слышались возбужденные крики и ругань наемников. Не успел отряд построиться, как створки ворот сразу пошли в стороны. Не успела прозвучать команда выдвигаться, как перед наемниками вдруг неожиданно вышел граф в тускло блестевших под лунным светом доспехах и громко закричал:

– Слушайте все! Я граф де Ла Валь, эмиссар короля! Вы идете к своей смерти! Граф де Круа уже собрал своих людей и ждет вас! Вам об этом сказали, но вы не знаете, что у его поместья прямо сейчас стоит большой отряд жандармов из Буржа, которых я вызвал! И последнее! Вы видите воинов, которых я привел! Они ударят вам в спину, когда начнется схватка! У вас не будет ни победы, ни жизней! Вы идете на смерть! Решайте прямо сейчас, стоит ли вам умирать!

После его слов наступила тишина. Она длилась недолго, несколько секунд, но и так было понятно, что слова графа дошли до всех сердец, а особенно до наемников, которые составляли большую часть отряда. Они воевали ради звонкой монеты, а мертвым деньги не нужны. Настроение в отряде резко изменилось, но прочувствовал ли это возбужденный и взбешенный виконт, осталось непонятным, потому что в следующую секунду он скомандовал:

– За мной! Вперед!

По брусчатке зацокали копыта нескольких десятков лошадей, выносивших всадников за широко распахнутые ворота. Вот только солдаты виконта и наемники скакали без возбужденных криков, в полном молчании. Умирать из них никому не хотелось.

«Граф, молодец, сделал сильный ход», – подумал я, вскакивая в седло.

Мы поскакали вслед за отрядом виконта в полной темноте. Просто удивительно, что никто не свернул себе шею в этой бешеной скачке. Где-то спустя час мы увидели зарево огней. Командир жандармов оказался неплохим психологом, подсветив свое местоположение множеством факелов. Стоило наемникам оценить мощь отряда, как воинский дух, что еще оставался в них, пропал окончательно, и они стали придерживать лошадей. Виконт кричал, ругался, махал мечом, а потом, развернув лошадь, кинулся на бронированные шеренги сам, вместе с десятком верных людей. Их приняли на пики, и стоило виконту с лязгом грохнуться на землю, как его люди стали бросать оружие и сдаваться. К этому времени подъехал граф со своим отрядом. Как только он понял, что произошло, то подозвал меня и сказал:

– Возьми телегу и вези пленников в поместье графа.

– Слушаюсь, господин граф.

Так как боя не произошло, отряд виконта просто развернули и отослали обратно в поместье, а его самого с небольшой свитой под охраной отправили в замок графа де Круа.

Для начала мне пришлось навестить дом старосты деревни, который нашел мне телегу, после чего я поднял на ноги хозяина таверны и взял у него еды и вина для своих солдат. Впрочем, с четырьмя жандармами, которых мне выделил граф для сопровождения, это было несложно, так как солдаты не спрашивали, а просто били ногами в двери и выволакивали хозяев на улицу. Когда я вернулся к месту нашей стоянки, уже перевалило за половину ночи. У почти потухшего костра дежурил Реньо. Вскочив на ноги, он явно обрадовался моему появлению, при этом радостно сообщил, что у них все хорошо и пленники живы, только надоели им уже хуже горькой редьки, постоянно стонут и ноют, мешая спать. Остальные солдаты, проснувшись, весьма обрадовались еде и вину.

Я осмотрел пленников. «До виселицы доживут, а больше им и не надо», – мысль была циничной, но она отражала действительность, в которой я сейчас жил.

Дал солдатам немного времени перекусить, после чего, погрузив пленников в телегу, мы отправились к замку графа.

Прибыли мы в его поместье, когда небо только-только начало светлеть. Все еще спали, и я думал, что теперь у меня наконец появилась возможность выспаться, вот только опять не угадал. Как видно, слугам был дан строгий приказ, как только я появлюсь, сразу доложить об этом графу де Ла Валь. Полусонный, зевающий во весь рот, я предстал перед королевским эмиссаром. За спиной графа маячил его бессменный секретарь Колен.

– Привез?

– Да, господин граф. У меня к вам большая просьба. Можно мне немного поспать?

Он посмотрел на меня удивленно-сердито: как это так, господин не спит, а слуга заявляет, что хочет спать.

– Ладно. Иди. Колен, проводи его.

Я провалился в сон, стоило мне только коснуться головой подушки, и не знал, что уже через час в подвале замка начался допрос, на котором присутствовала весьма представительная комиссия из двух графов и виконта. Нанятый шевалье Огюстом де Ломени убийца не стал испытывать судьбу, поэтому стоило ему оказаться в камере пыток, как он стал рассказывать дознавателю, приехавшему в замок по приказу графа, все, что знал об этом деле. Допрос де Ломени, который пытался все отрицать, несколько затянулся, но опытный палач заставил его говорить. Как для де Круа, так и для виконта показания шевалье стали настоящим шоком.

Проснулся я уже за полдень, и что самое интересное, спал без кошмаров. Не торопясь привел себя в порядок, а потом отправился искать, где тут можно перекусить. Настроение было не то чтобы отличное, но при этом довольно близкое к этому состоянию. Я сделал свое дело и теперь свободен, как птица. Найдя Барра и Реньо, которые сидели в тени замковой стены и играли в кости, я поинтересовался, где можно поесть, после чего пошел в указанном мне направлении в сторону кухни. Вернувшись, присел рядом. Барр скромно намекнул мне о вознаграждении, но я сказал, что как только сяду на коня, чтобы ехать в Тур, так они и получат свое серебро. Какое-то время я смотрел, как они лениво ругаются, звенят серебром и кидают кости, пока не задремал. Неожиданно я почувствовал, что меня кто-то трясет за плечо. Открыл глаза. За плечо меня тряс Барр, но приказал ему разбудить меня секретарь графа, стоявший в нескольких шагах от меня.

– Ватель, поднимайся и приводи себя в порядок. Господин граф ждет.

Я вскочил, отряхнулся, пригладил волосы и пошел следом за Коленом. Мне хотелось спросить, зачем я понадобился графу, но не стал, так как лелеял надежду, что все закончилось, меня отблагодарят денежкой, после чего отправят на заслуженный отдых.

– Мое почтение, ваше сиятельство, – сорвав с головы шляпу, я низко поклонился.

Граф кивнул мне, потом сказал:

– Садись, Ватель.

Начало разговора мне сразу не понравилось, так как слово «садись» означало долгую беседу.

– Что у тебя с поиском Антуана де Парэ?

Вопрос был естественный и правильный, вот только у меня не было на него ответа.

– К сожалению, ничего нового, ваше сиятельство. Вначале я думал, что его убийство дело рук этих двух злодеев, но допрос ничего не дал, а спрашивали их жестко. Теперь даже не знаю, что и думать.

– Плохо, Ватель. Плохо ищешь. Я недоволен.

«А то, что я раскрыл тебе двойное убийство, это как? – сразу скользнула мысль с чувством легкой обиды, но тут же исчезла, так как в тоне голоса не было гнева, только равнодушие. – Слушай, а ты, похоже, во мне сейчас чувство вины нагнетаешь. Ишь ты, психолог средневековый. Ну, колись, зачем пригласил».

– Я не снимаю с себя вины, ваше сиятельство, – сделал я виноватое лицо. – Стараюсь, как могу. Приложу все силы…

– Ладно-ладно, – недовольно и резко оборвал меня граф. – Тебе, когда допрашивал наемника и шевалье, ничего странным не показалось?

– Нет. И шевалье, и его наемник признались в своих злодеяниях, тем самым полностью изобличив себя. Зато у меня другой вопрос появился по этому делу. Почему все вокруг считали, что Рене и Клеменс убежали, а не были убиты?

– Действительно, почему? Хм. У тебя есть ответ?

– Думаю, что дочь графа де Круа распространяла об этом слухи. Ей это было на руку.

– Как-то не задумывался об этом, – лицо графа стало задумчивым. – Вполне возможно.

– Ваше сиятельство, разрешите вопрос, – получив от него кивок-разрешение, продолжил: – Скажите, а вам не кажется странным желание девушки стать единовластной хозяйкой этих земель. Ей бы о красивом и молодом женихе мечтать.

– Ватель, ты разве не хочешь стать богатым и знатным владетелем земель? Вот и она хотела! Теперь перейдем к делу, ради которого тебя позвал, но то, что я тебе расскажу, должно остаться в тайне. Никому ни слова!

– Клянусь святым Михаилом, ваше сиятельство.

– На допросе оба мерзавца подтвердили твой рассказ, но, когда вызвали Розали, та наотрез отказалась признать свою вину, а бывший начальник охраны сразу поменял свои показания, начав кричать, что оговорил девушку из-за пыток. Когда она ушла, я предложил казнить обоих преступников и покончить со всем этим, но Югон де Флине, стоило ему узнать, что в убийстве его дочери замешан начальник охраны и доверенный человек графа, совсем взбесился. Теперь он считает, что все семейство де Круа должно ответить за убийство его дочери, согласно божьим и человеческим законам. Он даже попытался вызвать графа на поединок, крича, что пусть бог их рассудит, но после долгих уговоров в конце концов согласился на сумму в 10 000 ливров в качестве компенсации, но при этом потребовал, чтобы Розали была сослана в известный своей строгой дисциплиной женский монастырь за свои прегрешения. После чего виконт заявил, что, если его требования не будут выполнены, он прямо сейчас поедет к королю с прошением и все равно своего добьется. Его горе можно понять, к тому же он в своем праве, вот только мне не хотелось бы доводить это дело до подобной крайности.

«Если виконт поедет к королю, то это будет выглядеть так, словно ты, господин граф, не справился с этим делом».

– А что говорит господин граф де Круа? – поинтересовался я, хотя уже начал догадываться, в чем проблема.

– Говорит, что верит Розали. Раз она не признается, значит, непричастна, и предложил вместо ссылки в женский монастырь отправить ее в паломничество по святым местам. Даже у меня создалось такое ощущение, что он малость не в своем уме! К тому же он постоянно пьян! – вдруг раздраженно и недовольно выкрикнул граф, не сумев сдержаться. Похоже, его самообладание и сдержанность, испытавшие в последние сутки предельные нагрузки, начали давать сбои.

Я посмотрел на него с долей сочувствия, так как мне мой временный начальник по большому счету нравился, в отличие от де Парэ с его детским пафосом, и Луи с его дворянским гонором. Граф, в отличие от них, имел довольно острый ум и непредвзятость при оценке ситуации. По крайней мере, с виконтом он сумел просчитать возможные комбинации и выбрал из них пусть не самый лучший, но и не самый худший вариант. Еще мне понравилась в нем одна довольно неожиданная черта: он не стеснялся спрашивать советы и открыто признавать их авторство.

– Ваше сиятельство, а вы спрашивали у Розали де Круа: был ли шевалье ее любовником?

– Девушка не отрицала этого, но при этом утверждала, что нежно любила своего брата, а поэтому не могла желать ему ничего плохого.

– А между ними встречу не устраивали?

– Нет. Какой в этом смысл? Он-то говорит, что это именно она задумала убийство брата, а спустя какое-то время бормочет, что она ангел и любовь всей его жизни.

– Даже не знаю, что вам сказать, господин граф. Боюсь, что эта загадка не для моего ума, но если что-то мне придет в голову, то я обязательно дам вам знать. Я могу идти?

Было видно, что граф разочарован моим ответом, но мне совсем не хотелось лезть в дворянские разборки. Попаду в мясорубку, фарш сделают. Хотя мысли у меня были на этот счет.

«Девушке еще нет шестнадцати лет. Сыграть на ее одержимости, а затем сломать. Но! Она дочь богатого и важного сеньора, а значит, неприкасаемая. А графу не позавидуешь. В тиски попал. С одной стороны хозяин замка, вставший на защиту дочери, а с другой – виконт, который рвет и мечет, требуя мщения».

Выйдя во двор, я огляделся по сторонам и заметил троицу своих подчиненных, направляющихся к воротам. Барр в этот момент оглянулся и, увидев меня, приглашающе помахал рукой. Солдаты остановились в ожидании меня. Я подошел к ним.

– Граф недоволен, – сразу сообщил я им.

Лица у солдат вытянулись, а благодушное настроение мгновенно улетучилось.

– Я так понимаю, вознаграждения нам теперь не видать, – пробурчал Барр.

– Знаешь, как-то забыл его об этом спросить, – раздраженно заявил я ему. – В следующий раз, чтобы не забыть, я тебя с собой возьму.

– А я что. Я ничего, – оправдываясь, забормотал солдат, отводя глаза в сторону.

– А вы куда собрались? – поинтересовался я.

– Посмотреть на представление, – ответил мне Казен Реньо.

– Какое еще представление? – удивился я.

– К лагерю жандармов вчера, под самое утро, прибились артисты. До утра отсыпались, а сейчас народ веселят. Сценки всякие показывают, – пояснил Папаж. – Говорят, весело. Пойдете?

– Ладно. Пошли, посмотрим.

Отряд жандармов, раскинувший свой лагерь в двух сотнях шагов от замка, изнывал от скуки, поэтому приезд группы комедиантов для них был почти как дар небес. Отправлять их обратно в казармы граф не спешил, так как история не закончилась, да и наемники виконта никуда не делись. Солдатам было скучно, ни таверны, ни девок, а тут, откуда ни возьмись, появились бродячие артисты. Еще на подходе, по яркой расцветке фургона, я определил, что к жандармам прибилась знакомая компания артистов, с которой меня свела судьба по дороге сюда. Тогда у них умер товарищ, а священник пообещал помолиться за него в церкви.

«Надеюсь, священник, не прикарманил все деньги себе? Не думаю. По крайней мере, он не был похож на жадного жлоба».

Подойдя, я не стал садиться на землю, как сделало большинство солдат, а остался стоять, так как не собирался здесь долго задерживаться. Просто пришел посмотреть, отвлечься. Все спектакли, что мне приходилось видеть, были настолько наивны и просты, что были бы интересны лишь пятилетнему современному ребенку, вот только в замке мне тоже делать нечего, к тому же не хотелось попадаться лишний раз на глаза графу. Сейчас я просто стоял, глядя на представление, а мысли крутились вокруг исчезновения Антуана де Парэ. Прошло более трех суток, и теперь у меня исчезли последние сомнения в том, что он убит.

«Но солдаты утверждали, что он ускакал на лошади. Если его зарыли, то где тогда лошадь? Для крестьянина это целое богатство, вот только не посмеет он ее присвоить. Да черт с ней, с лошадью. Он был непосредственно связан с этим делом, а значит, без этой дьявольской троицы здесь не обошлось. Только эти отморозки могли поднять руку на королевского эмиссара. Вот только мужиков мы жестко спросили, а те пошли в отказ. Наемник точно не при делах, а вот шевалье, вместе со своей подругой… Только к ней я подступиться не могу. И где мне теперь его искать, если я даже направления не знаю, куда он поехал?»

Честно говоря, мне было жаль Антуана, так как при всех его недостатках он все же показал себя неплохим человеком. По крайней мере, превысив свои полномочия, взял на себя ответственность за арест воров и убийц, пусть и не без нажима с моей стороны.

Какое-то время я бездумно смотрел на артиста, который жонглировал пятью тряпичными разноцветными шарами, забавляя публику, пока остальные его коллеги по ремеслу выставляли декорации для нового спектакля. Мои попытки выстроить план дальнейших поисков пропавшего шевалье провалились, и тогда я решил отвлечься. За время знакомства с белошвейкой Николь, большой любительницей подобных развлечений, я не только успел насмотреться их вдоволь, но даже проанализировал спектакли, разбив те на три типа. Первые являли собой «душеспасительные» постановки, которые в аллегорической форме показывали противостояние добра со злом внутри каждого человека. Вторые и самые распространенные являлись фарсом и выражали чаяния простого человека и через грубые шутки-намеки высмеивали феодалов и духовенство, а третий вариант постановки артисты играли прямо сейчас. Подобный вид спектакля был тесно связан с проблемами и бедами людей Средневековья: героев похищали язычники, над ними издевались феодалы, мучили разбойники, и только неожиданно случившееся чудо спасало бедолаг от жестокостей судьбы. Вот как тут не уверовать в Бога? В этом спектакле главный герой спектакля вел полунищенскую жизнь. Он тяжко работает, но с большим трудом может прокормить свою семью. Тут на него сваливаются новые несчастья, у него требует денег ростовщик, а вдобавок ко всему умирает один из детей. Герой, в полном отчаянии, обращается к богу и тот посылает к нему призрак его отца, который рассказывает сыну, где зарыл сундук с сокровищами.

«Он бедняк, а у его папаши сундук с сокровищами. Ну прямо как дети. Призрак. Погоди-ка. Призрак. Хм. Уже интересно. Можно рассмотреть, как вариант».

Окунувшись в свои мысли, я развернулся и отправился назад, в замок. Прошел ворота, возле которых стоял почему-то один стражник. Он лениво посмотрел на меня, дыхнув перегаром.

«Интересно складывается. Капитан стражи в тюрьме. Хозяин замка пьет горькую, а дочь под домашним арестом. То есть безвластие. Что ж, мне этот бардак только на руку».

Двор замка разделялся на две части: знати и простых людей. В чистой половине, где жил граф с семьей, принимал гостей и задавал пиры, по большей части было пусто и тихо, так как дворяне ходили не спеша и величаво, а слуги быстро, но бесшумно, иначе порка обеспечена. Только замковая часовня колокольным звоном нарушала тишину этой части замка. Во второй половине все обстояло по-другому, там было шумно и грязно. Лязгали железными засовами створы главных ворот, выпуская со двора или впуская в него телеги, полевых рабочих или всадников, скрипели колеса, стучали копыта, ржали лошади. Скулили и лаяли гончие собаки, кудахтали куры, гоготали гуси, стучали молотки плотников и звенела наковальня под молотом кузнеца. Не меньше шума создавали и сами люди. Они говорили, кричали, ругались. Проходя по двору, я видел, как собралась небольшая толпа у колодца. В ожидании своей очереди кто-то из них болтал или делился новостями, а кто-то лениво переругивался. Возле колодца лежала каменная колода, куда конюхи приводили поить лошадей. Я шел по двору мимо казармы, кухни, мастерских, кладовых.

В этот момент из своей мастерской вышел сапожник. Сладко потянувшись, он с интересом посмотрел на меня. Чужак. Поболтать для средневекового человека это то, что для современного посмотреть недавно выпущенный боевик или мелодраму. Присел к нему на лавку. Ему было интересно знать, кто приехал, зачем и правда ли, что дочку хозяина замка вместе капитаном стражи обвиняют в чем-то нехорошем. Но в чем? Что они были любовниками, он до сих пор не слышал, а теперь об этом все в замке говорят.

– А вот про Рене, сударь, вам никто слово плохого не скажет. Хороший он был человек, правильный, к людям, как Розали, попусту не придирался. Мне его очень жаль. И нашего господина жаль, ведь такое несчастье на его голову свалилось. Сына и наследника потерял. Беда…

– А граф сам как?

– Наш господин хороший хозяин, хотя и жестокости в нем хватает. Как что не по нему, так запороть мог или в замковый подвал бросить. Правда, отходчивый. Но это давно было. Сейчас он почти не занимается хозяйством, все его дочь, Розали. Кстати, вон она. На втором этаже, где окно белой материей занавешено, там ее спальня. Правда, она очень красивая?

Я повернул голову. Это была та грустная красавица, которую мы с Луи видели в охотничьей процессии, проезжавшей мимо нас.

Она неожиданно и, мне показалось, как-то резко выглянула из-за занавески, бросила взгляд по сторонам, потом нервным, порывистым движением убрала голову. Занавеска колыхнулась и замерла. Я встал и под удивленным взглядом сапожника пошел к себе. Меня, в отличие от солдат, определили в дворянской части, похоже, граф хотел, чтобы я был у него под рукой. Это была одна из комнат, в которых жили доверенные слуги графа и его семьи. Сев на кровать, я задумался. У меня появился готовый план, вот только он был чреват своей непредсказуемостью, а значит, предельно опасен. Стоит ли рисковать? В случае неудачи я мог навсегда сгинуть в подвалах этого замка. Понятно, что меня такой вариант не устраивал. Если бы не история с Антуаном де Парэ, я бы вообще об этом не стал думать.

Дело в том, что я зашел в тупик, а значит, провалил дело, и это в то самое время, когда я только пришел к мысли, что если в будущем решу попросить чьего-то покровительства, то я бы остановил выбор на графе де Ла Валь. Вот только для этого мне нужно было, чтобы он остался доволен моей работой. Именно поэтому я сейчас мучился, запутавшись в своих сомнениях. С одной стороны, подвал замка, а с другой стороны, у меня появляется шанс проявить себя перед графом и получить возможность улучшить свое положение в будущем.

Не знаю, сколько прошло времени в сомнениях и раздумьях, пока, наконец, я не решил рискнуть. План был прост. Для его выполнения требовалась маска, лестница и помощь одного человека. На роль помощника я решил определить Барра. Весь мой расчет основывался на том, что все в этом времени, до единого человека, были повернуты на вере, на чудесах и нечистой силе. Они все поголовно искренне верили в чертей, духов, в наговоры и проклятия. Если к этому добавить, что девушка спит урывками, что ее мучают кошмары, а нервы натянуты до предела, словно струны, то стоит мне на них сыграть один простенький, но страшненький аккорд…

Найдя Колена, я попросил его доложить обо мне графу. Войдя в кабинет, я застал графа сидящим в кресле, нахмуренным и недовольным.

– Чего тебе? – сердито буркнул он.

– Скажите, ваше сиятельство, а если у меня получится сделать так, что Розали де Круа сама захочет пойти в монастырь…

– Ты что-то придумал? – в его голосе сразу прорезался интерес. – Я слушаю.

– Господин граф, будет лучше, если я пока оставлю это в тайне.

Граф снова нахмурился и испытующе посмотрел на меня.

– Это что-то недостойное? – сейчас он не спрашивал, а жестко настаивал на прямом ответе.

– Как вы могли так подумать, ваше сиятельство! – с возмущением в голосе воскликнул я. – Пусть я простой человек, но честь для меня не пустой звук.

– То есть урон чести девушки не будет нанесен? – голос графа несколько смягчился.

– Нет, ваше сиятельство. Пострадает только ее совесть.

– Это как понять? Впрочем… Ладно. Ничего не говори, – граф какое-то время молчал, думая о чем-то, потом продолжил: – М-м-м… Даже не знаю, на что решиться: согласиться или выгнать тебя прочь. Впрочем… попробуй.

После ужина я отозвал Барра в сторону. В отличие от других солдат, пусть и исполнительных, но более простоватых, Жак имел хитрый ум, если можно так выразиться.

– Есть работа. Деньгами не обижу.

– Что за работа? – насторожился солдат.

– Несложная, но опасная, при этом тебе придется дать обещание хранить тайну.

– Сколько заплатите? – сразу поинтересовался он.

– Десять су.

Солдат заколебался, но потом решился:

– Согласен.

– Тогда слушай. После вечерней молитвы, когда в замке все лягут спать, мы выждем какое-то время…

Окно было открыто. Белая материя, наподобие кисеи, слегка колеблется под легким ветерком. Ступая как как можно тише и осторожнее, я забрался по лестнице до нужного мне окна, после чего сгорбившись, замер, вслушиваясь в ночную тишину. Не услышав никаких признаков тревоги, надвинул на лицо маску, затем выпрямился и шагнул на следующую ступеньку. Из-за занавеси и слабого света свечей я практически ничего не видел, зато сразу услышал тихий голос Розали:

– Господи, спаси мою душу. Я грешна, господи, но я молю тебя, всевышний, простить мне мой грех. Я запуталась в своих помыслах, но мне хотелось сделать как лучше. Этим землям нужна крепкая, сильная хозяйка, а Рене был такой… Господи, что я говорю. Прости меня…

Я провел пальцем, затянутым в перчатку, по камню. Стоило раздаться шороху, как девичий голос замолк, а услышав шлепанье по полу легких ног, я тут же пригнулся как можно ниже, вжимая голову в плечи. Розали остановилась у окна. Только ее рука тронула занавеску, как я резко, словно пружина, выпрямился, откинул капюшон, а затем, по какому-то наитию, выбросил вперед руку, затянутую в перчатку, словно хотел схватить девушку. По какому-то случайному совпадению наши руки встретились через занавеску.

– Сестра моя, Розали, приди ко мне, – почти прошептал я.

Через полупрозрачную занавесь она сейчас видела висевшее в воздухе страшное лицо мертвеца, и несмотря на то, что лик призрака даже отдаленно не напоминал лица ее брата, ужас сковал ее сердце и разум.

«Демон! Из ада! За мной!» – не успели в ее голове вспыхнуть эти короткие и отрывистые мысли, как ее сознание, не выдержав постоянного давления напряжения последних дней, отключилось.

Это был самый опасный момент в моей операции. Если девица заорет прямо у окна, то меня ждут большие неприятности, и это еще мягко сказано, хотя я исходил из того, что Розали в страхе метнется вглубь комнаты, к двери, и тогда ее крики будут заглушены, а значит, охрана не сразу сообразит, в чем дело. Источников света нет, а мой черный плащ скроет меня. Я только начал спускаться, как вдруг послышался тяжелый шлепок от падения тела, а в самом конце глухой удар, как нетрудно было понять, что это ее голова соприкоснулась с полом.

«Обморок? Мне фантастически повезло», – думал я, пока быстро перебирал голыми ногами по перекладинам, спускаясь вниз.

Еще спускаясь вниз, я снял, после чего спрятал под плащом маску, а оказавшись на земле, замер на какие-то мгновения, просеивая сквозь себя звуки и шорохи окружающего меня пространства. Стояла обычная тишина спящего замка, за исключением кухни, там горел тусклый свет и раздавался еле слышный шум. Во дворе горели редкие факелы, да тусклый лунный свет отражался на доспехах часовых, стоявших на крепостных стенах. Быстро натянул сапоги на ноги. Барр смотрел на меня, ничего не понимая. Залез человек по лестнице, постоял пять минут, а затем взял и спустился. Вот зачем? Он не видел маски и уж тем более не слышал моего шепота у окна.

– Чего рот разинул? Давай убирать лестницу, – тихо приказал я солдату.

Барр кивнул, после чего мы со всеми предосторожностями вернули лестницу на место и осторожно, стараясь не привлекать внимания, направились в мою комнатку, где я достал припасенный кувшин вина, который мы с солдатом, по-братски, распили. Пили молча. Барр бросал изредка на меня взгляды, полные любопытства, а я думал, что сейчас происходит в господских покоях, если, конечно, девушка очнулась. Когда солдат разлил остатки вина, и мы выпили, я достал кошелек и положил перед ним.

– Твое.

– Спасибо, господин, – а в следующее мгновение кошелек исчез у него за пазухой.

– Жак, если ты скажешь кому-то хоть слово – ты труп, – и я провел кончиками пальцев по горлу. – Меньше говоришь – дольше живешь. Помни об этом.

– Клянусь святым Антонием, моим покровителем, я буду нем, как рыба.

– Ложись спать.

Барр улегся у меня в комнате и быстро захрапел, а я вышел во двор и с удовлетворением увидел, как в окнах хозяйских покоев мечутся тени и мелькает свет. Вернувшись к себе, я лег и сразу провалился в глубокий, без сновидений и кошмаров, сон. Разбудил меня Барр.

– Его сиятельство хочет вас видеть, господин.

Вырванный рывком из сна, я приподнялся, помотал головой, прогоняя остатки дремотного состояния, потом сел на топчане.

– Прямо сейчас? – недовольно спросил я его.

– Да. Его слуга только что ушел.

– Колокола били?

– Да. Так я пойду? – Барр вопросительно посмотрел на меня.

– Иди.

Солдат ушел, а я, уже окончательно проснувшись, вскочил и стал быстро одеваться. То, что меня разбудил Барр, а не замковая стража, конечно, успокаивало, но при этом я все равно не мог избавиться от некоторого напряжения, впрочем, как и от любопытства. У входа меня встретил слуга и сразу провел в комнату к графу. Де Ла Валь стоял у открытого окна и смотрел на замковый двор. Он сначала закрыл окно, а потом повернулся ко мне. Я низко поклонился, потом выпрямился, пытаясь прочитать по его лицу, что меня ожидает, но граф сумел спрятать свои эмоции за каменной маской.

– Как спалось, Ватель? – неожиданно спросил меня граф. – Кошмары не мучили?

– Хорошо спалось, – пробормотал я, не понимая, что он хочет этим сказать.

У меня стало закрадываться нехорошее предчувствие, но вроде жизнь в замке идет по-прежнему, да и стража по двору не бегает в поисках преступников. Тогда что происходит?

– Ватель, я не знаю, что ты сделал, но поклянись мне, что это не дьявольские силы тебе помогали.

– Упаси бог меня от происков лукавого! – я перекрестился, затем достал из-под камзола нательный крест и поцеловал его. – Ваше сиятельство, клянусь всеми святыми…

– Довольно, Ватель! Верю. Только тогда мне придется признать, что этой ночью произошло чудо.

– Так что случилось, ваше сиятельство?

Я уже понял, что все прошло хорошо и теперь с нетерпением жаждал подробностей.

– Случилось? М-м-м. Точно не скажу, так как с ней мне еще не довелось разговаривать, но по слухам, Розали ночью ворвалась в спальню отца и потребовала, чтобы ее тотчас отправили в монастырь. При этом она заявила, что и дня не останется в замке, после чего девушка заперлась в замковой часовне вместе со священником, и там теперь молится о прощении грехов. Перед тем как идти разговаривать с ее отцом, я решил поговорить с тобой, Ватель. Что произошло этой ночью?

– Я лишь ее напугал. С помощью одного из солдат я приставил лестницу к ее окну, затем влез и показал ей маленький спектакль, изобразив дух ее погибшего брата.

– Дух… брата? Это как? – на лице графа отразилось смятение.

Я достал из поясной сумки маску призрака и приложил ее к лицу, потом отнял.

– Вот так.

– А потом?! Что случилось потом?!

– Девушка упала в обморок. Я слез вниз, затем мы с Барром убрали лестницу и пошли спать. Это все, господин граф.

– Вас никто не видел?

– Никто. А Барра я предупредил. Развяжет язык, будет плохо. К тому же солдат так ничего и не понял.

– Хм. Даже не знаю, что и сказать. И как назвать такое… Здесь в некотором роде кощунство… И как ты только додумался до этого? – Я пожал плечами.

Судя по лицу графа, он просто не знал, как воспринять то, что я проделал. С одной стороны, так напугать дворянку, причем призраком ее брата, а с другой стороны, она жива и здорова, а самое главное, согласилась ехать в монастырь.

– Ладно, иди пока.

Выйдя из покоев графа, я сразу отправился завтракать. На дальнем конце одного из столов сидела моя троица. Они явно ждали меня. Не успел я к ним подсесть, как служанка принесла похлебку и ломоть хлеба. Потом появилась глиняная кружка с пивом. Я отодвинул ее в сторону солдат:

– Пейте. Я не хочу.

Они тут же разлили его себе по кружкам, отхлебнули и снова выжидательно уставились на меня.

– Чего таращитесь? Пока ничего не ясно. Сидим и ждем.

Не говоря ни слова, все трое, допив пиво, встали и вышли из столовой.

«А похлебка ерунда какая-то. Жидкая. И хлеб клеклый. Жратва для слуг, что тут скажешь».

Несмотря на эти мысли, похлебку я доел, так как неизвестно, как у меня день сложится. Может, опять куда-нибудь погонят. Прошло не менее двух часов, как меня снова вызвали к графу. Слуга провел меня в кабинет, а потом закрыл за собой дверь. Сейчас граф сидел за столом, но был не один, а со своим секретарем Коленом. Тот стоял у открытого окна, но стоило мне войти, как он его сразу закрыл.

– Ваше сиятельство, – и я поклонился.

– Я говорил с отцом Розали, и тот подтвердил желание своей дочери уйти в монастырь. Она уедет сразу после того, как тело ее брата упокоится в семейном склепе. Все разногласия улажены. Хм. И все благодаря твоей хитроумности, Ватель. Ты заслужил награду. Колен.

Секретарь подошел к столу и выложил два кошелька.

– Этот твой, Клод, – он ткнул пальцем в один из них, – а второй для солдат. Впрочем, это на твое усмотрение, решай сам.

Граф подождал, пока я не спрячу кошельки в поясную сумку, после чего снова заговорил:

– Ты мне оказал важную услугу, а я не забываю добро.

Я снова поклонился:

– Благодарю вас за признание моих услуг, господин граф. Вы всегда можете на меня положиться.

– Ты хочешь что-то сказать или попросить? Я слушаю.

– Я хотел задать один вопрос, ваше сиятельство, – граф кивнул, давая согласие. – Может, можно спросить дочь графа об Антуане…

– Нет. Запрещаю даже думать об этом! – судя по его выражению лица, графу не понравился мой вопрос. – Тебе ясно, Ватель?

– Да, господин граф.

– Раз уж об этом зашел разговор, я освобождаю тебя от поиска шевалье Антуана де Парэ. Ты свое дело сделал, поэтому можешь отправляться в Тур. Еще что-то?

– Что мне делать с солдатами, ваше сиятельство?

– Забирай с собой или отошли в Тур. Они мне здесь не нужны. Еще что-то? – граф вопросительно посмотрел на меня.

– Я могу идти, ваше сиятельство?

– Иди.

Выйдя во двор, я подставил лицо яркому солнышку и, делая вид, что наслаждаюсь, искоса бросил взгляд на окно Розали. Оно было закрыто ставнями. По двору суматошно бегали слуги, а из обрывков их фраз стало понятно, что хозяин замка решил устроить прощальный обед графу де Ла Валь и виконту де Флине. Своих солдат нашел недалеко от ворот, сидящими в тени. Со скучными лицами они наблюдали за суетой во дворе замка. Увидев меня, вскочили на ноги. На лицах ожидание: что скажет?

– Все, парни, наша с вами служба кончилась. Едете в Тур. Приказ графа де Ла Валь. Теперь идите собирать вещи и поедем отсюда.

– Господин, вы не забыли…

– Мне прямо сейчас тебе отсыпать?!

– Понял! – радостно воскликнул Барр, а Реньо и Папаж сразу посветлели лицами.

Мы быстро разошлись в разные стороны. Я пошел в свою комнатку, чтобы переодеться и забрать вещи, а солдаты – в казарму. Перед тем, как выйти, я отсыпал себе треть монет из их кошелька.

«Все равно, сволочи, пропьют».

Встретились мы уже на конюшне. Людей здесь не было, только конюх, в дальнем углу, ворошил в углу сено.

– Держите, – и я вручил Барру кошелек.

– Мы рады были служить вам, господин, – ото всех поблагодарил меня Барр, после чего они вскочили в седла, коротко поклонились и, с весьма довольными лицами, поехали к широко распахнутым воротам. Их ждала веселая дорога, где будет вино и шлюхи. Вслед за ними, но не торопясь, я выехал из ворот замка в своей парадной одежде. Казалось, живи и радуйся, у тебя есть деньги и заслуженный отпуск. Тебе благоволит граф де Ла Валь, эмиссар короля. Что тебе еще надо, чтобы быть довольным жизнью? Только это было не совсем так. Исчезновение Антуана де Парэ стало в моей душе второй занозой, после Маргариты Шеро, обвиненной в колдовстве и отравлении своего мужа. В обоих делах была проявлена явная несправедливость, а главное, они не были закончены, так как ни рыбник, а я не сомневался, что это его рук дело, ни убийцы шевалье, так и не были наказаны.

«А при чем здесь ты? Так этот мир устроен. Не совершенен. Впрочем, он и через пятьсот лет будет так же далек от совершенства».

Подъехал к возку артистов, которые укладывали свой реквизит в повозку, собираясь в дорогу. Жандармов около замка уже не было, так как все условия сделки были соблюдены, а значит, нужда в них отпала. Судя по их довольным лицам, они неплохо заработали за вчерашний день. Я отдал маску вместе с парой монет.

– Благодарим, господин. Как повеселились? Испугали своего приятеля?

– Он уже был пьяный и заснул. Мне так и не удалось его разбудить. Куда вы сейчас поедете?

– К замку графа Анри де Бриенн. К сожалению, мы опоздали к началу турнира, но может и нам кое-что перепадет.

– Я тоже еду туда. Может, еще увидимся. Пока.

– Хорошего вам дня, господин.