Глава 18.

Приходили и уходили соседи, что-то говорили, Вике показалось, что среди них даже мелькнуло лицо матери Андрея, но всё было как в тумане. Вика не слышала и не видела ничего, её пытались утешить, накормить, успокоить, но всё тщетно. Как мышка, она забилась в уголок бабушкиной спальни, день ли ночь, она не знала, оглушённая горем и сознанием того, что только она во всём виновата.

Через три дня приехала мама, маме не так просто было вырваться и приехать с далёкого севера. И всё же она добралась. Вика, услышав шум колёс, наконец подняла голову. Мама? Мама!!!

- Мама!!! – закричала она вслух и выбежала во двор.

Уткнувшись в грудь, обнимая маму тонкими руками, она зарыдала.

- Пойдём в дом, ты замёрзнешь, девочка моя, моя бедная девочка.

- Что мы будем теперь делать, мама? – после тяжёлых похорон задала вопрос Вика.

- Поедешь со мной, не будешь же ты тут жить одна.

Вика тоскливо оглядела скромную кухню. Уехать? Бросить всё? Родные места, дом детства, этот дикий сад, море, горы, а также возможность когда-нибудь встретиться с ним… Да, надо уезжать, тогда никто не узнает о её беременности, не будет толков, насмешек, косых взглядов. Уехать и начать новую жизнь.

- Я бы не хотела ехать на Крайний Север. Ты там работаешь по профессии, а я что буду делать?

- Нужен обслуживающий персонал, будешь работать, учиться заочно. Познакомишься с кем-нибудь, там есть молодые ребята, инженеры…

Вику пробрал озноб, ведь мама ничего не знает о её положении.

- Мама, я бы хотела уехать в большой город, и там начать самостоятельную жизнь.

- Краснодар?

- Нет, - вскрикнула Вика.

- Но куда же? Новороссийск? Ростов?

Ей вспомнились гости их с бабушкой летнего домика. Очень приятная компания из Санкт-Петербурга, они были веселы, интеллигенты, и с восторгом рассказывали Вике про свой город, судя по их словам, прекрасней этого места не было никакого другого. Ни один из их гостей не рассказывал с такой любовью о своём городе…

- В Санкт-Петербург, - тихо сказала она.

- В Петербург? Что ты там забыла? У нас там ни родственников, ни знакомых, ты там никогда не была, как ты там одна?

- Я справлюсь. Мама, ты пойми, я хочу выстроить свою жизнь, свою, а не твою. Я не хочу жить в глуши на Севере, где живут только ради работы, Там даже не город у вас, а рабочий посёлок, не приехать, не уехать, и на улицу то толком не выйти…

- Да, тебе надо строить свою жизнь, но зачем так далеко? Там другие люди, другой климат.

- Тем лучше. Ты пойми, мама, огромный город, возможности. В Москве сложно – жизнь дороже, расстояния больше…

Да, да, уехать, убежать навсегда! Чтобы никто больше не видел её, не знал о ней, и чтобы он никогда не нашёл. Сменить фамилию (она возьмёт фамилию матери), пропасть навсегда для всех, раствориться, словно и не было Вички Кузнецовой. Мама что-то говорила, уговаривала, просила подумать, но Вика была непреклонна. Только так уехать далеко-далеко, изгнанием и одиночеством искупить свою вину. Жить, работать, а ребёнка…, а от ребёнка она избавится, чтобы никто и ничего не узнал, прежде всего мама. И здесь о себе она оставит добрую память, никто никогда не посмеет сказать, что внучка всеми уважаемой Марии Семёновны недостойно себя вела. Глава 19.

- Всё уладилось, я готова тебя увезти. Ты точно всё решила? Если да, я заказываю билеты.

Среди своих коллег она нашла человека, у которого в Петербурге проживала родственница, они готовы были сдать комнату в её квартире, так всё-таки Вика будет не одна, ей помогут сориентироваться в незнакомом городе, да и хоть какой-то присмотр за девочкой. Вика, слегка побледнев, кивнула. Мама вздохнула и велела собирать вещи. Ну почему Вика хочет уехать так далеко? Как хотелось бы маме, чтобы она жила пусть не с ней, но в ближайшем северном мегаполисе, или осталась тут, на родной Кубани. Но Вика упрямилась и рвалась в незнакомый им обеим Санкт-Петербург.

Проведя несколько дней в хозяйственных хлопотах (надо было собрать вещи, законсервировать дом и сад, раздать ненужное соседям), Вика освободила себе день накануне отъезда, сказав маме, что хочет попрощаться с друзьями и морем. Насчёт друзей она солгала, а вот с городком, где выросла и была счастлива, попрощаться хотелось. Надев простой неприметный спортивный костюм и жилетку, сунув руки в карманы, Вика побрела в посёлок, было прохладно, наступило её любимое время года. Она давно не ходила по этой дороге, давно не была в посёлке. Она брела и подмечала каждый кустик, год назад она ходила тут с Андреем, не зная, к чему это всё приведёт, такая глупая, наивная. Думала, что он влюбился, а он поиграл и бросил, а она чего-то там навоображала себе. Конечно, не она первая и уж точно не последняя, кто попал в такую историю, но подруги были умнее неё. Они предохранялись или, чуть у них закрадывалось подозрение на беременность, бежали к врачу, а потом обо всём забывали и просто меняли парня. Она же слушала их истории, знала о последствиях, и всё равно отдавалась без всякой мысли о возможной беременности. Вику затошнило, она спрыгнула с дороги на обочину. Освободившись от очередного приступа, Вика села, сильно кружилась голова, вот и расхлёбывает теперь в одиночку последствия своего несчастного романа. Тошнота прошла, сунув в рот травинку, чтобы заглушить мерзкий привкус, она расплакалась. Затем легла прямо на землю, её глаза смотрели на небо, на макушку высокой горы, она лежала долго-долго, не чувствуя холода, в душе Вики отмирала юность и беззаботность, ничего хорошего впереди её не ждало. Отмирала тоненькая длинноволосая босоногая девушка в простом платье, нежная, юная и наивная, выросшая под горячим южным солнцем, отмирала вера в людей, надежда на светлое будущее. Последний раз Вика смотрела на дорогу, небо и горы прежними глазами, увидела себя счастливую, идущую за руку за Андреем, он прижимал её к себе и периодически останавливал целуя. Больше не будет ничего, дальше предстоит бороться со всем миром совсем одной. Вика резко встала, стряхнула мусор и пошла в посёлок. Она решительно зашла в парикмахерскую и отрезала косу, сделав каре по плечи, парикмахер со слезами уговаривала не отрезать эту роскошь, но Вика была непреклонна. Отрезав волосы, Вика почувствовала, что стало несколько легче и голове, и душе, прежнюю Вику она вырубала с корнем.

На пустынном пляже Вика скинула кроссовки, закатала брюки и вошла по щиколотку в море. Море шипело волной, морские камни больно бились о ноги, и вдруг слёзы градом полились из глаз, губы дрожали, мысли метались испуганными птицами. Может разом покончить со всем этим? Море унесёт, смоет навсегда все проблемы, печаль и сердечную боль. Она обретёт вечный покой. Вика шагнула дальше, достала из кармана фотографию Андрея, порвала в клочки и подарила морю. Но себя решила не дарить, надо жить дальше.

Утром, плача, она отвела Тобика к соседям, собачка смотрела умными глазами и поскуливала, понимая, что прощается с хозяйкой. Только сейчас Вика заметила, что у него появилась седая шерсть, бедняга, как ему непросто, но она знала, что соседи не будут его обижать, а ей невозможно взять его с собой. «Прости меня», - целуя пса в нос, просила Вика, - «И бабушку упустила и тебя подвела». Уткнувшись в шею собаки, Вика пыталась остановить слёзы, но они предательски лились из глаз. Но послышался шум колёс такси, мама крикнула, что пора, и Вика кивнула.

В иллюминаторе самолёта блеснуло последний раз море. Вика вытерла слезу и заправила волосы за уши. Мама с болью смотрела на дочку. Что с ней? Понятно, что она прощается с детством, но крылось что-то ещё. Лицо в оправе пышных волос кажется таким маленьких, остреньким, в глазах боль.

- Вика, ну не плачь, ты же всегда можешь вернуться.

Но Вика лишь помотала головой.