25

Генриетта – Это что? – спросила я, недоуменно рассматривая лежащую в тряпице штуку, очень похожую на термос. Обыкновенный земной термос объемом примерно литр или чуть больше. Со стального цвета узким корпусом и завинчивающейся крышкой. Единственное отличие: здесь на крышке были выбиты какие-то непонятные выпуклые знаки. – Ничего себе! – ответил Далис, изумленно уставившись на «термос». Протянул руку и почти благоговейно прикоснулся к нему кончиками длинных пальцев. Медленно провел по одному из завитков на крышке. – Это Яторан, – произнес взволнованно. – Уникальный артефакт, созданный много веков назад. Считалось, что он давно утерян… откуда он мог здесь взяться?! – Если утерян, то, как ты его с одного взгляда узнал? – озадачилась я, поднеся «термос» поближе к глазам. Далис совершенно серьезно ответил: – Я сотни раз видел его изображение. Читал о его свойствах и слушал рассказы прадеда о Яторане. Поэтому узнал с первого взгляда. – А что за свойства? – деловито поинтересовалась я, покрутив цилиндр в руках. – То, что ты сейчас видишь – это не сам артефакт, а только чехол. Внутри лежит кинжал, вот он и есть Яторан. А свойства? У него их несколько. Те, кто его создал, были гениями артефакторики. Их было трое: дракон, эльф и человек-маг. Яторан стал вершиной их мастерства, ничего более великого ни один из них больше не создал. – Свойства… – напомнила я. – Я уже сказал, что их несколько. Точнее, у Яторана шесть уникальных свойств, по два на каждого из мастеров, его создавших. Это портальная способность: при нажатии на рукоять кинжал может мгновенно перенести владельца в любое место. Следующее – контроль над разумом. На клинке выбито древнее заклинание, позволяющее владельцу на время подчинять волю противника. Эти два свойства артефакту дал дракон. Еще два он получил от человека. Кинжал способен нейтрализовывать вражескую магию и использовать ее против врага. Письмена на рукояти наделяют его способностью создавать иллюзии. Любые и очень правдоподобные. От эльфа Яторан получил способность управлять стихиями: призывать и контролировать огонь, воду, землю или воздух. И последнее – это исцеление. Достаточно приложить лезвие к ране, и она начинает затягиваться. – Ты еще забыл, что он и как простой ножичек может использоваться. Прутик там, от коры очистить. Зверушку какую распотрошить, – лениво влез в наш разговор Лебовски. – Или врагу печень вырезать! – Просто палочка-выручалочка, магический мультифункциональный комплекс, – радостно покрутила я головой и предложила. – Откроем и посмотрим на кинжал? Думаю, нам такая полезная штука не помешает. – Совсем не помешает, – неожиданно широко и искренне улыбнулся эльф и добавил. – Ты молодчина, Генриетта. Беру назад свои слова о том, что ты обуза. – Да ладно, случайно его нашла, – неожиданно смутилась я, так непривычно было слышать от эльфа похвалу. – Так-то, и правда, я обуза, которую ты чуть не на себе волочешь и без конца спасаешь. – Ты тоже спасла мне жизнь, – коротко ответил Далис и кивнул на цилиндр, который я так и крутила в руках. – Открывай. Я взялась за крышку и попробовала повернуть. – Что за черт! – ругнулась, потому что она не поддалась. Покрутила в разные стороны: вдруг в этом мире используется не правая резьба, а левая, но крышка и не подумала поддаться моим усилиям. – Наверное, надо тянуть, а не поворачивать, – предположила я. Попробовала потянуть, даже подцепить за край ногтями, но крышка намертво сидела на своем месте. – Давай ты, – отдала термос Далису. – Вдруг артефакт от времени заржавел или ссохся, и требуется приложить усилие. Эльф насмешливо глянул на меня: – Яторан не ржавеет и не ссыхается, он вечный. – Ну, так открой! Далис взял артефакт в руки, неспешно осмотрел, ощупал, повертел во все стороны. Попробовал повернуть и так, и эдак. Бесполезно: крышка термоса никак не желала отделяться! Обидно… чудом заполучили такой замечательный артефакт и не можем открыть! Мы с Далисом растерянно смотрели то друг на друга, то на неуступчивый артефакт, когда раздался скрипучий голос Лебовски: – Эх вы, дурни, кто же его так открывает! – А ты, конечно, знаешь как? – съязвила я. Бахромог выпятил грудь, выставил вперед ножку и с самодовольным видом заявил: – А то! Большой Лебовски – это вам не пустячок какой-нибудь. Знаю, умею, практикую! – Ну, так говори, практикант умелый! – потребовала я. – А что я за это буду иметь? – тут же начал торговаться нахалюга. – По шее не хлопочешь, – объявил Далис и так глянул на белко-енота, что тот мгновенно скис. Грудь выпячивать перестал, ножку под себя прибрал и грустно сообщил: – Злые вы, нехорошие. И знаете что? Не люблю я эльфов! – тяжко вздохнул и демонстративно повернулся к нам спиной. – Может заклинание какое-то на футляр наложено? – предположила я, махнув на Лебовски рукой. – Наверняка, – согласился Далис. Покрутил «термос» и задумчиво спросил: – Как получилось, что ты провалилась в эту яму, Генриетта? Не увидела ее? – Не было никакой ямы. Земля, словно сама по себе, разошлась у меня под ногами, и я полетела вниз. Как только ничего не сломала! – объяснила я. Повернулась к тому месту, где в земле зияло темное отверстие, и замерла, разинув рот. Ямы не было! В этом месте снова была цельная на вид поверхность, покрытая травой, опавшими листьями и мелкими ветками. – Где? Куда она подевалась? – ахнула я, показывая пальцем на то место. – Вот именно, – кивнул эльф. – Такое впечатление, что это хранилище специально ждало тебя. Ты нашла тайник, забрала содержимое, и оно снова закрылось. – А я о чем вам говорю! – тут же с умным видом заявил Лебовски. – Меня ждало? – изумилась я. – Похоже, да. Скорее всего, именно ты должна придумать, как открыть артефакт. – Да откуда мне знать! У меня и магии нет, и знаний об этом Яторане никаких… Я забрала у Далиса «термос», принялась крутить его в руках и рассуждать: – Если только… кровью, может, капнуть надо? Или плюнуть, потом дунуть, потереть и сказать «Сим-салабим, ахалай-махалай»? «Хыр-р», – скрипнул футляр, и крышка слегка прокрутилась. Я от неожиданности ойкнула и разжала пальцы. – Кажется, ты на правильном пути, – Далис ловко поймал артефакт и вернул мне. – Однозначно! – прокаркал Лебовски. – «Сим-салабим, сяськи-масяськи», – выпалила я, и крышка еще немного открутилась. – Абракадабра… трах-тибидох… кручу, верчу – обмануть хочу… фокус-покус-перипокус… крибли-крабли-крубли… эни-бени-раба! – принялась я выкрикивать знакомые по детству «заклинания», и на каждую фразу крышка еще немного сдвигалась, открывая блестящую резьбу. Когда варианты «колдовских слов» закончились, крышка открутилась почти полностью, но все равно не до конца. Я растерянно посмотрела на эльфа и развела руками: – Все, не знаю, что еще придумать… – Осталось еще одно заклинание, – ответил он, внимательно рассматривая резьбу. – Видишь, тут идет нумерация: единица, двойка, тройка и дальше. Крышка раскрутилась до девятки. Наверняка десять – это последнее число, после которого артефакт откроется. Значит, должно быть еще одно волшебное слово. – Волшебное слово… – задумалась я. Перебрала еще раз все-все свои детские «заклинания» и отрицательно помотала головой. – Ничего больше не помню… – Должно быть. Что-то одно, самое важное, – категорично произнес Далис. – Вспоминай главное волшебное слово. Давай, Генриетта! Время шло, Далис и Лебовски ждали, я думала, а крышка начала помаленьку закручиваться обратно. Да елки-метелки, она же сейчас снова закроется. Ну, какое такое волшебное слово! И тут… – Вспомнила! – я с облегчением хлопнула себя по лбу ладонью. – Ну, конечно!