39

Далис Как-то жестко в этот раз прошел переход. Нас с Генриеттой покрутило в тоннеле, потом резко выплюнуло в портальном зале отцовского замка, сначала ее, затем меня, хорошенько приложив об пол. Или старик Харион так спешил нас отправить в портал, что не настроил его толком? Ничего, главное – мы удрали буквально из-под носа у ловчих, а желудок в горле, отбитые колени и стесанные ладони, это ерунда. – Мила, это ты?! – удивленно произнес мужской голос, и я мгновенно оказался на ногах, увидев, что Генриетту держит за плечи какой-то мужчина. – Отойди! – скомандовал, оттесняя его и закрывая ее собой. – Но… – растерянно произнес незнакомый эльф, по виду воин, но со значком Межмировой гильдии целителей на плече. – Убери руки! – повторил я, а Генри высунула из-за моей спины нос и сообщила: – Я не Мила, вы ошиблись. Я Генриетта. – Генриетта, – повторил незнакомец и нахмурился. – Генриетта… Уставился на разглядывающую его девушку, болезненно скривил лицо и признался: – Да, ошибся, теперь вижу. Вы не можете быть ею… слишком молоды… Откуда вы? – Кто вы такой? И что здесь делаете? – оборвал я мужчину, внимательно рассматривая: нет, вижу его в первый раз. – Мое имя Йованисанисир, меня пригласил к своему сыну его величество король Мильваниолисар. Я прибыл буквально за минуту до вас: жду, пока появится кто-нибудь и проводит меня к пациенту, – спокойно объяснил целитель, продолжая внимательно рассматривать Генриетту. Она тоже, не отрываясь, глядела на него, даже рот слегка приоткрыла. Я взял ее за руку. Сквозь зубы процедил: – Я принц Далисносиор Сталонианиас. Эта леди – Генриетта Озерова, моя невеста. – Озеи-рова?! – переспросил Йованисанисир, произнося фамилию так же, как это раньше делал я. Все-таки эльфийский язык приспособлен к более мягким сочетаниям звуков. – Озерова, – поправил его и кивнул на выход из портального зала. – Пойдемте, я провожу вас к комнате брата. Действительно, странно, что нас никто не встретил. Обычно в портальном зале есть дежурный. Я даже был уверен, что не успею выйти из портала, как меня арестуют по приказу его величества. Йованисанисир подхватил вместительную сумку, лежавшую на полу у его ног. Закинул на плечо и, продолжая искоса поглядывать на Генриетту, пошел с нами. Генриетта Я вцепилась в руку Далиса, словно утопающий за спасательный круг. На душе было тревожно, маетно: что ждет нас в этом эльфийском дворце? Вдруг король уже приказал схватить Далиса, едва он появится? То, что нас никто не встретил возле портала, еще ни о чем не говорит. Может, заняты все. Или не ожидали, что опальный принц сам явится к бешеному папаше. Как так можно, даже не выяснив ничего, с ходу обвинять сына в преступлении! Еще и мужчина этот, назвавший меня Милой, тревоги добавлял. Почему-то мне все время хотелось оглянуться на него. Спросить кто она, эта Мила, с которой меня перепутал? Мою маму все называли Милой, хотя ее полное имя Эмилия… я на нее похожа, на нее и на бабушку, мамину маму. Если взять фотографии и сравнить, то мы все почти на одно лицо. Может, с ней меня перепутал? Но откуда бы этот эльф мог знать мою маму?! – Ваше Высочество принц Далисносиор, позвольте поприветствовать вас. Его Величество король ждет вас в своем кабинете. Целитель Йованисанисир, простите, что не встретили вас в портальном зале. После того как устроитесь в своей комнате, вас проводят к принцу Нериниганису, – перед нами вырос высокий, сурового вида пожилой эльф в застегнутом под горло светлом камзоле. На меня он даже не взглянул, сосредоточив все внимание на мужчинах. Ох, уж эти эльфы, снобы из снобов, женщина без титула для них пустое место! – Кинтрелианис, это леди Генриетта Озерова. Распорядись, чтобы для нее приготовили комнату, – холодно произнес Далис, сразу став тем высокомерным принцем, который когда-то так бесил меня. – Сначала я зайду к брату, потом встречусь с отцом. – Но… – на миг растерявшись, произнес слуга. Правда, тут же взял себя в руки и невозмутимо произнес. – Как вам угодно, Ваше Высочество. Но Его Величество будет недоволен… – Сначала я осмотрю пациента, потом уже свою комнату, – став не менее надменным, чем Далис, сообщил слуге целитель Йованисанисир. Похоже, разговаривать в таком тоне у эльфов считается нормой. Надо учесть и добавить холодок в голос, если буду здесь с кем-то общаться. Мы быстро пошли по коридору: впереди слуга, дальше сосредоточенно нахмурившийся целитель. Замыкали процессию мы с совершенно спокойным на вид Далисом. Стараясь несильно вертеть головой, я успевала рассматривать интерьеры коридоров, по которым проходили. Светлые тона пола и стен, лаконичные и в то же время изящные линии мебели, изысканный текстиль. Сплошная утонченная элегантность и благородство! – Принца разместили здесь, – сообщил слуга, останавливаясь возле одной из дверей. Перегораживая проход и избегая смотреть на Далиса, принялся объяснять: – Его Высочество перенесли сюда из его комнаты, так как боялись, что в ней все было отравлено. Я обязан предупредить вас… – Дайте мне пройти, – даже не стараясь быть вежливым, целитель отпихнул слугу в сторону и распахнул дверь в комнату. – Генриетта, наверное, тебе лучше подождать меня здесь. Это может быть неприятным и тяжелым зрелищем: видеть покалеченного магией, – Далис незаметно пожал мне руку и, не смотря по сторонам, зашел в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Под неприязненным взглядом оставшегося в коридоре эльфа я минуту поразмышляла. Потом решительно потянула дверь на себя, не дав слуге возможности остановить меня. Какой бы ужас ни ждал меня в комнате, я Далиса одного не оставлю! *** В комнате, где умирал брат Далиса, царил полумрак и стоял тяжелый запах. Не тот, что появляется, если в помещении долго находится лежачий больной, здесь такие вещи убирались специальными артефактами. Нет, этот был другим – запах страданий, разрушения, близкой смерти. Отчего-то я очень отчетливо почувствовала близость конца. Шагнула от дверей ближе к кровати, на которой лежал подросток. Худенький, с запавшими щеками и посиневшими губами, даже в таком состоянии до ужаса похожий на Далиса. Руки были сложены на груди, словно он уже был мертвым. Но ведь мальчик еще жив, я знала это. Рядом с кроватью сидела женщина. Видно, что совсем молодая, сейчас она почернела от горя и казалась старухой. На мое появление даже не отреагировала, единственный, на кого смотрела, был Далис – и в ее взгляде не было ничего, кроме ненависти. – Пришел полюбоваться на дело своих рук? – процедила она с отвращением. – Ты знаешь, что это сделал не я, Лиссанита, – ответил Далис спокойно, но я заметила, как его пальцы сжались в кулаки, а губы побелели. – Никто больше не желал им смерти. Только ты, – оскалилась женщина. – Только ты ненавидел меня и ненавидел моих детей. – Ты ошибаешься, – произнес Далис. Отвернулся от женщины и вплотную подошел к кровати, возле которой целитель уже раскладывал на столике какие-то штуки из своей сумки. – Сколько дней назад это случилось? – задал целитель вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. – Три, – тяжело выговорила Лиссанита. – Молодец, мальчик, он хорошо сражается за свою жизнь, – похвалил Йованисанисир. Присел на край кровати и принялся водить руками над грудью лежащего без сознания парня. Прошелся над областью сердца, спустился к животу, надолго замер. Потом почему-то пошел к ногам, а от них к солнечному сплетению. Завис в этом месте и снова двинулся вниз, в район живота… Достал какие-то приборы, которые принялся прикладывать то к одной части тела, то к другой. Менял их, доставал все новые и новые штуки, и с каждым измерением все больше мрачнел… «Что он делает?! Все не то!» – откуда-то пришла ко мне мысль, и резко зашумело в ушах. Перед глазами запрыгали странные картинки: какие-то знаки, написанные багровым прямо в воздухе. Летящий сквозь них белесый шарик, при каждом соприкосновении с этими знаками втягивающий в себя их страшное багровое сияние. И мужская рука, взявшая шарик и бросившая его прямо в… – Горло. У него что-то в горле… – произнес мой рот громко, и все уставились на меня. – Что ты говоришь, Генриетта? – спросил Йованисанисир, а Лиссанита вдруг исторично взвизгнула: – Кто она?! Уберите ее отсюда! – и зарыдала. – Нет! – это уже голос Далиса. В следующее мгновение кто-то взял меня за руку и потянул: – Генриетта, подойди. Расскажи, что ты имеешь в виду? Ничего не видя перед собой, кроме все той же картинки: багровые знаки, сгусток и мужская рука, – я сделала несколько шагов вперед. – У него в горле… кто-то написал заклятье смерти, напитал им конфету, а потом угостил ребенка. Двоих. Один сразу съел и умер. Второй держал во рту и не глотал. Она у него в горле, – я наклонилась и показала пальцем в то место, где осталась несъеденная конфета. – Надо убрать, и он сможет жить, – произнесла я, и на меня упало тяжелое, темное облако, закрывшее от меня свет. Последнее, что я услышала, это мой голос, попросивший: – Пожалуйста, снимите его руки с груди – он ведь живой!