Глава 2 · Лесная жизнь

Проснулся я рано, почти на рассвете, практически выспавшись. Видимо, сказалась старческая привычка быстро высыпаться. Накануне вечером после ужина густой наваристой грибовницей, я нарубил сосновых и осиновых веток, ими и укрылся от полчищ комаров и утренней росы. Практически удалось, особых укусов на теле утром я не разглядел, и роса, покрывшая всю траву вокруг, меня совсем не задела. Сразу сходил к соседнему роднику умыться, набрал там кружку чистой воды, чтобы при возвращении к остывшему кострищу заново разжечь костерок. Поставил на него разогреваться оставшуюся грибовницу и кружку с водой, травки для чайной заварки набрал по пути.

Отмахиваясь от утренних комаров, планировал свои ближайшие действия после завтрака. Первым делом надо обойти окрестности в поисках тропинок и следов пребывания человека. Вдруг окажется, что в ста метрах расположена пасека или просёлочная дорога? Был у меня подобный случай в прошлой жизни, когда в темноте поставил палатку, а утром обнаружил, что расположился на перекрёстке двух дорог. Потом, если окажется, что костерок мой разведён вдали от человеческого жилья, придётся сходить в большое село, к открытию магазина. Даже хорошо, что придётся отшагать почти двадцать километров, уже меньше шансов, что меня будут искать здесь. Учитывая разницу во времени, магазин откроется рано, может и часы дешёвенькие удастся купить?

В КПЗ часы у меня отобрали сразу при аресте, а точное время знать хотелось бы, да и деньги были пока. После ночлега у костра я достаточно пропах дымом, став больше походить на обычного туриста. С такими размышлениями допил чай и пошёл в сторону села, стараясь не протаптывать вчерашнюю тропинку повторно. Немного отклонился к востоку, чтобы назваться туристом из Большой Сосновы, ближайшего к этим местам городка. Идти пришлось по росе, обильно выпавшей нынешним утром, что лишь радовало и обещало сухой день. Да и вся влага оседала на резиновых сапогах, ноги оставались в сухих портянках. К моему удивлению, почти двадцать километров прошёл часа за три и даже не устал.

У ближайшей речушки на лугу встретил пасущееся стадо коров, отошедшее от села на пару километров. По времени выходило почти восемь часов, самый раз для открытия магазина. В некоторых деревнях магазины чуть не в шесть утра открываются. Всё равно продавцам после выгона скотины в стадо делать нечего, вот и работу раньше начинают. Так и оказалось. Войдя на окраину селения, пришлось изменить походку, двигаться уверенно, рассматривая дома вокруг с изумлённым взглядом горожанина. Хотя для меня, ещё двое суток назад бывшего стариком, ничего нового в селе не оказалось. Уверенным шагом, напевая под нос старую песенку, я добрался до центра села, носившего «редкое» название Осиновка, имевшееся на покосившемся указателе при входе в селение.

В наших краях, только в трёх соседних районах на протяжении сорока километров у дороги расположены три Осиновки, значит, это уже четвёртая Осиновка и четвёртый район. Интересно, какой? В наименованиях районов Пермской области я особо не силён, знал только соседние. Надо бы внимательно прочитать вывеску на магазине, иногда там указывали район торга или ОРСа. Оба магазина в деревне, не сомневаюсь, что других не было, располагались в одном кирпичном одноэтажном побелённом здании. Слева продуктовый отдел, с открытыми дверями, откуда по одной выползали старухи с авоськами чёрного хлеба. Справа — дверь в промтоварный магазин, закрытая на навесной замок.

Ничего, надеюсь, откроется, пока я выстою очередь и запасусь продуктами на неделю. Так и оказалось, у прилавка недовольно бурчали пять-шесть старух, покупавшие исключительно чёрный хлеб. Брали до десятка буханок, игнорируя остальные продукты на прилавке, не изобилующим особым ассортиментом. Пока подошла моя очередь, я успел всё внимательно рассмотреть и составить примерный список своих желаний. Начиная от пяти буханок хлеба, исключительно белого, чем удивил остальных покупателей и продавца. Потом кто-то догадливо буркнул: «Турист», отчего внимание ко мне пропало. К этому добавились шесть банок говяжьей тушёнки, каким-то чудом нашедшиеся в магазине. Как сообщила продавец, они оказались последними. Пришлось к списку добавить десяток банок кильки в томатном соусе, ну не «Завтрак туриста» же брать? Эту гадость мы даже в голодные восьмидесятые годы не могли есть.

Прикупив немного лаврового листа и перца, вышел на крыльцо магазина и порадовался открытой двери промтоварного магазина. Особо интересного там я не нашёл, но добавил десяток коробков спичек, две пары шнурков для обуви, запасную кружку, пару вилок и оселок для затачивания ножей. Добавил валенки, самое то для июля месяца, догадываясь, что зимой их не найду в продаже, две пары носков, да самые дешёвые наручные часы, сразу подведя стрелки, установив время, естественно пермское. Машинально обратил внимание на трёх парнишек лет восемнадцати-двадцати, с характерными повадками мелких уголовников. Они крутились в магазине, почти не скрываясь, заглядывали мне через плечо, чтобы оценить оставшиеся денежные запасы. Из магазина они ускользнули до окончания моих покупок, уверенные в своей незаметности.

Одним словом, дебилы, подрастающие уголовники, не удивлюсь, если владельцы белых военных билетов, как носители статьи 14 в-г, то есть с разной степенью психических расстройств, не годных к военной службе, определённой врачами, так что своим определением «дебилы» я никого не оскорбляю. Судя по их довольным лицам, ушли держать совет, когда и где будут грабить. Меня такая перспектива особо не волновала, главное, никого не покалечить. Сами обормоты, может, будут молчать, да соседи всё расскажут, а мамки заявят участковому инспектору. А мне внимание милиции сейчас ни к чему. Придётся максимально сдерживаться при защите. Закупив необходимые припасы, я сложил всё в рюкзак и отправился по пыльной сельской дороге обратно к месту своего ночлега.

Решил пройти по дороге, выходящей из села, но не больше полукилометра, так далеко парнишки меня ждать не будут, наверняка устроились за ближайшим поворотом. Надеюсь, у них хватит ума избежать лишних свидетелей. Так и оказалось, за поворотом, огибающим десяток огромных лиственниц в пару обхватов, меня ждали четверо, трое из которых шныряли вокруг меня в магазине. Все нервно курили, а их главарь красовался в тельняшке, слегка ему великоватой. Видимо, выпросил у отца или старшего брата. Стало понятно, почему он командовал дебилами, это был единственный нормальный в команде откровенных дурачков.

— Стой, турист, закурить не найдётся? — главарь приступил к разведке, по школьной привычке, так и оставшейся на всю жизнь. Похоже, он и в тридцать лет будет начинать грабежи с этого вопроса, никакой фантазии.

— Не курю, — машинально бросил я через плечо, продолжая свой путь весьма скорым шагом.

— Стой, падла!

Моё поведение сбило весь привычный сценарий грабежа, где предполагался следующий вопрос: «А если найду?» А затем дальнейший обыск и отъём всего ценного, начиная с денег. Теперь главарю пришлось бежать за мной, поскольку я шёл довольно быстро, но в бег не переходил, предоставляя возможность меня догнать. Ещё пара секунд раздумья и главарь сорвался догонять меня, с отставшими на пару шагов шестёрками. Я прислушался к шагам и развернулся назад в самый последний момент, с ударом ближайшему грабителю по уху. Бить старался не сильно, открытой ладонью, чтобы просто ошеломить парня. И был удивлён неожиданным зрелищем того, как здоровый парень отлетел в сторону на несколько шагов, свалившись на обочину.

Его недалёкие припевалы не заметили потери бойца, как поётся в песне, и налетели сразу втроём, получив по одному удару в солнечное сплетение в быстром темпе. Удары я максимально облегчил, опасаясь повредить грабителей. Все трое согнулись, по опыту знаю, что пару минут они будут очухиваться, на разумные действия пока не способны. Я в это время проверил их главаря, нащупав пульс. Тот, к счастью, был живым и относительно здоровым. Затем в темпе обыскал всех грабителей-неудачников, ножи и кастеты закинул в лес, папиросы сунул в карманы фуфайки. Найденные пятнадцать рублей с мелочью забрал себе в качестве трофеев. Когда главарь немного оклемался, прошептал ему на ухо, рисуясь под уголовника:

— Не вздумай кому рассказать про нашу встречу, западло, зашкваришься. Всем пацанам расскажу про вашу глупость, тогда долго не проживёшь вместе со своими дурачками. Я в авторитете на зоне, а вы голь голимая, понял?

— Да, — неуверенно кивнул парень.

— Участковый в селе есть? — вспомнил я не выявленный момент.

— Нет, приезжает раз в неделю. По средам обычно, — постепенно приходил в себя неудавшийся грабитель.

— Не вздумай ему про меня рассказать и своим шестёркам объясни. За мной не ходи, закопаю всех.

Я решительно пошагал по дороге дальше. Через пять минут свернул в лес, где двинулся в направлении своего костерка. По пути рассуждал о неожиданно проявившейся у меня физической силе. Сам я в молодости особой силой не блистал, увлекался лёгкой атлетикой, волейболом, рукопашкой, но никак не силовыми видами спорта. Да и по ощущениям нынешнего тела получалось, что инспектор уголовного розыска при среднем росте был средней же силы. Отчего тогда мои удары приобрели такую мощь? Может при вселении моего духа и силы организмов сложились? Как стал я обладателем памяти двух мужчин, так и тело удвоило силу?

Получается, я стал вдвое сильнее себя прежнего? Предположив это, я принялся проверять свою силу по пути месту ночлега. Но в лесу это выходило плохо, разве что получилось заняться отжиманиями. Память подсказывала, что для Сергея, как звали прежнего владельца тела, максимумом отжиманий была сотня, у меня в молодости была примерно такая же статистика. Выбрав удобное место на пригорке, где ветерок сдувал комаров и мошку, я принялся в темпе отжиматься, не снимая рюкзака со своими покупками. Но и после двухсот отжиманий с грузом на спине не почуял усталости, легко прошёл третью и четвёртую сотню. Закончил только из-за облепивших меня комаров, совершенно не выдохнись.

Отмахался от комаров, размазав кровь по всей шее и тыльным сторонам обеих ладоней, и недоумевая продолжил движение к кострищу, размышляя о неожиданно выросших физических кондициях. Ничего умного в голову не шло, разве что проверить себя ещё раз, например, отжаться на одной руке, чего ни я, ни покойный Сергей не умели делать в принципе. Чем и занялся сразу, настолько было любопытно самому. Сначала отжимался на правой руке, вышло двадцать раз, затем тридцать раз на левой руке. Получалось не сложение силы двух организмов, а умножение или возведение в степень, если применить математическую терминологию.

Сразу занялся различными экспериментами, от приседания на одной ноге до шпагатов. Легко садился на поперечный и продольный шпагаты, поднимал ногу в вертикальном шпагате, словно балерина. А когда рискнул подпрыгнуть с места в высоту, совсем немного не долетел до верхушек соседних елей. Причём приземлился без всяких неприятных ощущения от удара о землю. То есть, получается, я могу и с пятого этажа прыгать? Восхищённый новыми возможностями, я не заметил, как вернулся на место ночлега. То есть, почти два десятка километров по лесу пролетели за полтора часа, как показали новые часы. И это с учётом остановок для отжимания и прочих опытов?

Моё место ночлега было не тронуто, но я, на подъёме духа и новых возможностей, обошёл всё по расширяющейся спирали. Удалился при этом километра на три, так и не обнаружив следов человека. Зато, кроме родника в двадцати шагах, нашлась небольшая речушка в километре и полуразрушенное деревянное строение. Судя по всему, бывшая охотничья заимка, заброшенная ещё до войны, но сохранившая маленькую чугунную печурку и стекло в крохотном окошке. Даже дверь запиралась, без замка, конечно. На полу был высохший помёт лесных мышей, да на столе изгрызенная в труху газета. На ней с трудом сохранилась дата выпуска — тысяча девятьсот сороковой год. Похоже, владелец заимки ушёл на фронт и не вернулся. Вот и нашлось относительно безопасное и удобное место для зимовки, на мой взгляд. Тем более, при дальнейшем осмотре избушки нашлась ржавая штыковая лопата относительно приемлемых кондиций и топор.

Никакой овощной ямы, к сожалению, не обнаружилось, придётся копать самому. Хотя в целом, для зимовки вполне пригодное жильё, даже окошко оказалось с двойными рамами. Ну, правильно, зимовьем охотник пользовался почти исключительно в холодное время года, когда и разрешена охота. Я наломал веник из прутьев берёзы и осины, постарался вымести весь накопившийся за сорок лет мусор. Оставил двери открытыми, чтобы проветрить избушку от поднявшейся пыли. На всякий случай разведал обстановку в радиусе пары километров от зимовья. Не обнаружил ни единой тропки, на чём успокоился. Однако готовить обед отправился к своей полянке, на всякий случай. Лопату и топор перепрятал на чердаке, засыпал опилками. Они практически не сгнили, значит, крыша не протекает.

Пообедать решил с комфортом, съел банку говяжьей тушёнки и полбуханки хлеба, да выпил пару кружек чая со зверобоем, душицей, малиновыми листьями и мятой, набранной вдоль речки. После сытного обеда решил прогуляться в сторону маленькой деревеньки, проверить, идёт ли дальше на север просёлочная дорога сквозь селение и куда? Пошёл уже привычно не старым путём, а взял немного к северной окраине деревни. Я с детства по лесу бегал, научился ориентироваться, ни разу не заблудился за свои многочисленные походы по грибы и ягоды. Вот с охотой как-то у меня не сложилось, зато верно находил дорогу к нужному мне посёлку даже в незнакомой местности, как и сейчас вышло.

Моё предположение оправдалось, просёлок пересекал деревню насквозь и уходил дальше на север. Но он казался не настолько наезженным, чтобы вести к исправительной колонии, по привычному названию — ИТК. Даже зэки, тем более их охрана, нуждаются в свежем хлебе и питании. Поэтому в колонию машина с продуктами ходила бы минимум через день. А судя по состоянию просёлка, машины проезжали по нему пару раз в неделю, если не реже. Я решил пройти по дороге десяток вёрст ради любопытства. И, как говорится, попал на сектор «Приз». В трёх километрах от деревни легко нагнал пару мужиков, одетых неприхотливо, но привычно для леса — в сапогах, тёплых штанах и фуфайках. Они ровно шагали по просёлку с ружьями за плечами.

Мой внутренний голос подсказал, что охотничий сезон в июле не открывают, помнится, мои друзья-охотники уезжали пить водку в лес обычно в августе. Поэтому я не побоялся догнать браконьеров, надеясь на свою возросшую силу, обычные охотоведы в одиночку задерживать браконьеров даже не пытались. Такие шустрые егеря исчезали без вести и в «благословенные» советские времена. Я решил рискнуть, ружьё в хозяйстве всегда пригодится, особенно зимой. Поскольку всё внимание браконьеров было направлено вперёд, моё приближение сзади они проворонили и вздрогнули от моего приветствия, раздавшегося в паре шагов позади.

— Привет, браконьеры, на кого идёте?

Оба мужика замерли и развернулись в мою сторону, машинально здороваясь со мной. Тот, что пошустрее, начал медленно снимать двустволку с плеча, надеясь напугать меня оружием, а то и успокоить сразу. Как там говорил кто-то из гангстеров? «Хорошим словом и револьвером можно добиться большего, чем одним хорошим словом». Вот для этого я и собирался изъять ружьишко себе, поэтому не стал представляться, а просто легонько пнул сообразительного браконьера в пах. Тот скорчился, выронив ружьё на землю. Я этим воспользовался и моментально поднял его, чтобы направить на второго мужика, более тугодумного.

— Ты тоже снимай ружьё, и оба предъявляйте охотбилеты вместе с путёвками. Да аккуратно снимай, если не хочешь получить заряд дроби в живот. Тогда мне придётся вас обоих валить, чтобы свидетелей не осталось, понятно? — Дождавшись выполнения моего приказа, я поднял второе ружьё и отошёл шагов на пять.

После чего проверил заряжены ли ружья. Как и ожидалось, и двустволка и одностволка оказались заряжены. К этому времени оба браконьера неподвижно стояли на дороге, глядя на меня, молчали. Ну что они могли сказать? По всем законам и нормам человек с ружьём в лесу, когда охотничий сезон не открыт, считается браконьером. Тем более здесь, в провинции, где нет московских адвокатов и высоких связей у браконьеров.

— Чего ждёте, снимайте патронташи и доставайте свои документы, начиная с охотбилетов, — решительно подтолкнул к телодвижениям мужиков. Те растерянно стали снимать патронташи, повязанные поверх фуфаек, не глядя друг на друга. Понятно, что обоим стыдно, были уверены, что никого из егерей в лесу не встретят, и заранее линию поведения явно не обговорили. Теперь мучительно продумывали, чем всё закончится.

— Патронташи бросайте мою сторону и скидывайте фуфайки. Чего замерли, думаете в деревне услышат выстрелы и прибегут вам на помощь? Совсем дураки? Вас же половина деревни видела, на выстрелы никто не придёт, все поняли, что вы браконьерить идёте. Так что быстрее выполняйте мои просьбы, да расстанемся по-хорошему. Мне убивать вас интереса нет, но себя защитить смогу. Быстрее!

Мои слова подтолкнули браконьеров, они сняли фуфайки, бросили их в мою сторону, к одежде добавили охотничьи ножи. Один кинул к моим ногам свой охотничий билет. Я уложил одностволку на землю и велел обоим мужикам встать на колени. Затем положил на дорогу и двустволку, быстро обыскал мужиков. Дело привычное, кроме пары кошельков с мелкими купюрами, ничего не нашёл. Карманы обеих фуфаек тоже оказались пустыми. Вернувшись к оружию, прочитал охотничий билет, выданный обществом охотников и рыболовов города Большая Соснова. Этот документ как раз оказался у владельца двустволки. Пришлось выбирать, чьё ружьё конфисковать, оба мне не были нужны. Выбор пал на двустволку, её владелец выглядел гораздо зажиточнее приятеля, не только по одежде, но и по облику и поведению. Да и охотничий билет у меня будет, где лицо немного походит на моё, а если я обрасту бородой и шевелюрой, то вовсе не отличишь.

Я разрядил одностволку, довольно побитую временем, и бросил на землю. Остальные припасы взял, закинув двустволку за плечо, патронташи повесил за другое плечо. Ножи сунул в карман фуфайки, вместе с охотбилетом. Кошельки не трогал, оставил браконьерам, как им домой без денег добираться?

— Значит так, я вас обоих отпускаю, думаю, ума хватит обо мне не рассказывать. Сошлётесь, что охотбилет и двустволку утопили. Ты возместишь приятелю половину стоимости ружья. — Я пальцем указал на безымянного владельца одностволки. — Хотя, можете всё рассказать, как было. Тогда ещё штраф получите за браконьерство. Я принесу двустволку в ваше охотобщество, если меня вызовут в ваш городок. Да протокол составлю, понятно?

— Да, — синхронно кивнули браконьеры.

— Бывайте, — я направился вперёд по дороге, продолжая идти на север. Шёл я довольно быстрым темпом, напуганные мужики вряд ли бросятся меня догонять. Как писал кто-то из англичан, вроде Киплинг: «У нас есть пулемёт, а них его нет…» Как-то так, по-моему.

В таком темпе, с ружьём за плечами и патронташем на поясе, остальное я убрал в рюкзак, пришлось прошагать километров десять, не наблюдая признаков человеческого жилья. Вот и просёлок незаметно становился всё более заброшенным, пока не превратился в тропинку, уткнувшуюся в заросли. Да, такое бывает в наших лесах, я сталкивался с подобными чудесами. Впрочем, полученный результат похода мне только на пользу. Если при возвращении к своему бивуаку напрямик по лесу никакого жилья не встречу, остаюсь в зимовье надолго. Может и зазимую там, если всё пойдёт спокойно. Хотя в село с магазином ещё придётся сходить, скорее всего, завтра, поскольку наступала пятница, а в выходные дни магазины могут не работать. Мне же надо прикупить ещё разной крупы, соли, зубную щётку с пастой да полотенце.