Глава 13 · Мои задумки

Поступил я, к общему удивлению, на общий медицинский факультет, на старших курсах перейду на иную специализацию, то есть на санитарного врача. Главная причина, там обучение гораздо более простое. Тем более, что работать в больнице я не собирался, ни терапевтом, ни хирургом. Мне нужен был исключительно диплом о высшем медицинском образовании, раз подвернулась оказия. Более того, я надеялся последние два года обучения пройти как можно быстрее. На дворе шёл восемьдесят шестой год, газеты пестрели благодарственными письмами женщин, благодаривших Меченого за борьбу против пьянства. В магазине появились признаки предстоящего дефицита спиртного. Что подвигло меня на покупку ящика водки, скоро она заменит собой наличные деньги в провинции.

Учёба, как принято, началась с поездки на картошку, где студенты не только сдружились довольно скоро, но и подрались с местными задирами, всё-таки на первом курсе было достаточно парней, особенно после армии, поступивших по льготе. Поэтому от меня особых усилий для защиты однокурсниц не понадобилось, чисто символически махнул пару раз руками. В общежитие я переезжать не стал, отдельное жильё меня вполне устраивало. Из-за чего подвергся сильному давлению со стороны девушек, в основном, приезжих, не скрывающих планов выйти за меня замуж и переехать в квартиру, пусть и съёмную. Позже одногруппники посчитали, что моя комната будет лучшим местом для вечерних посиделок и ночных свиданий с подружками.

Моё нежелание подобных развлечений всех удивило, некоторые старослужащие по привычке дембелей пытались убедить меня физически. Но после пары попыток отстали, как и особо активные девушки. Затем практически все поставили на мне крест, включая комсорга и профорга, и я смог спокойно подрабатывать в онкоцентре, тренируя свои способы постановки диагноза и навыки лечения, конечно. Однако перед зимней сессией в больнице поменялся главврач, а новая метла помела по-новому. Соответственно, просматривая трудовые договоры сотрудников, и наткнувшись на мой трудовой договор в одну пятую ставки, он предложил уйти по-хорошему. Что я и сделал.

Свободного времени стало больше, я призадумался и огляделся вокруг, чтобы краски жизни засверкали другими оттенками. Студентки меня не прельщали, чувствовал себя педофилом, чисто автоматически. Зато молодые преподавательницы были весьма интересными, как в общении, так и на внешность. Так что завёл я довольно близкое знакомство с одной ассистенткой лечебной кафедры. Та жила с мамой, главным врачом поликлиники одного из районов Перми, а разведённый папенька уже поменял третью жену на четвёртую, для медиков такие отношения характерны. Для Лизаветы я и молодым не смотрелся, всего один год разницы, и по поведению отличался от молодых эмоциональных студентов.

Может, поэтому мы с ней довольно быстро сблизились, частенько встречаясь в интимной обстановке. Благо с деньгами у меня проблем не было, а посещения ресторанов, как и букеты дорогих цветов, это весомый аргумент для женщины. Ещё всё семейство Брюховых прожило остаток зимы без простудных заболеваний. К тому времени я уже приходил в гости и познакомился с мамой Лизы. Именно мама, кстати, обратила внимание на то, что дочь впервые в жизни не болела по весне, но отнесла это на счёт урегулирования интимных отношений. Впрочем, никаких планов на меня женщины не строили, зачем им бедный муж и зять?

Официальная зарплата санитарных врачей была нищенской, но с возможностью крупных взяток. Об этом знали все, однако, городские санитарные врачи иногда попадали за решётку, а зятя с судимостью маме Лизаветы тоже не хотелось. Тем более, своего жилья в Перми у меня не было. Так что я понимал, наши отношения временные, до появления более перспективного жениха. Это было высказано практически открытым текстом, что меня не смутило. Так и провёл длинную спокойную весну, лучшую в моей второй жизни, почти как у Джонсона Сухого Лога из рассказов О. Генри.

После весенней сессии мне пришлось всё-таки свозить Лизу на Чёрное море, что обошлось мне в две тысячи. Запас моих финансов подошёл к финишу, пора было искать способ заработка, желательно, не криминального. Кстати, Чернобыля я помог избежать, что обошлось мне всего в пять анонимных писем. Два я направил в пресловутое КГБ, два Меченому и одно мэру Чернобыля. В первых двух написал, что после подобной катастрофы отставка главы КГБ неминуема, как бы ни назвалась контрразведка. Письма Горбачёву содержали конкретное указание, что авария подстроена его врагами, а именно бандеровцами, пробравшимися в руководство Украины, которые хотят на его место поставить Щербицкого, потому и организовали эксперименты на работающей станции вопреки всем инструкциям.

Последнее письмо мэру Чернобыля указывало на гибель его родных и знакомых, после чего сам он будет сделан козлом отпущения и посажен. Как принято — наказание невиновных и награждение непричастных. Письма я писал без особой конспирации, старым своим почерком из двадцать первого века, которым в этой жизни не пользовался. Конверты отправлял из Свердловска, ради чего не поленился пару раз туда съездить. Какое из посланий сработало, не знаю, но аварии не произошло. Зато Щербицкий неожиданно вышел на пенсию, а Крым, в рамках «возвращения к ленинским нормам», о чём трубили все газеты два года, вернули РСФСР. Причём без всяких волнений на Украине, даже «Голос Америки» не вякнул на эту тему. Поэтому отдыхали мы с подругой в Скадовске совершенно беззаботно. Насмотревшись на передовую предпринимательскую жизнь братской ещё республики, после возвращения я предложил матери Лизы открыть кабинет массажа.

— Маломальское медицинское образование у меня есть, придраться милиции не к чему. Какую-нибудь комнатушку в своей больнице сдадите мне официально, по договору. Буду там массировать три часа по рабочим дням и восемь-десять по воскресеньям. Вам ничего не грозит, если власти придерутся, то это мои разборки, больницу не заденут совершенно. Официально зарегистрирую свой кооператив, найму уборщицу на полставки, вот и всё.

— А мне какой интерес? — главврач взяла быка за рога.

— Буду делиться доходами через Лизу, в зависимости от заработка. То, что я даю деньги любимой женщине уголовно не наказуемо. Тут Вас никто не упрекнёт при всём желании. Надо начать, а Вашу долю обсудим через месяц-другой, Вы ничего не теряете, договор составим пока до Нового года, там видно будет.

В результате моих уговоров, дело пошло. Я купил кушетку, не забыв забрать товарный чек, и забрался в кандейку, где даже окон не было. Разместил объявления в местных газетах и стал ждать клиентов. Конечно, принял на работу в кооператив секретаря-уборщицу на твёрдый оклад, с обещанием премии при росте количества клиентов. Главврач выделила мне телефон по договору, запараллелив один из телефонов поликлиники. Хоть не сразу, но работа пошла. Причём первое время работал с недорогим прейскурантом. Массажируя, почти каждому клиенту добавлял своё энергетическое воздействие, как правило, на мышцы или кожу, если замечал аллергию. А таких в промышленной Перми было предостаточно.

Ближе к Новому году всё время приёма уже было расписано полностью, денег стало хватать на все платежи и дополнение главврачу. Зато в Новом, 1988 году цены за свои услуги я поднял практически втрое, ссылаясь на растущую инфляцию. Несмотря на это, очереди на мои сеансы только росли. У горожан тоже росли доходы. Вскоре особо рьяные возрастные дамы стали напрашиваться ко мне в нерабочее время, а после моих отказов, приглашали к себе. Внутренний голос предостерёг меня от подобных приглашений, зато предложил поднимать цены на услуги каждый квартал.

Очереди на запись стали меньше, у меня образовались постоянные клиенты и клиентки. С ростом постоянного дохода предчувствие заставило вести себя осторожнее, о чём я предупредил Лизавету. Теперь мы с ней практически не появлялись на людях вместе, я снял однокомнатную квартиру для наших свиданий. Приближался рассвет предпринимательства с бурной инфляцией, и с таким же рассветом вымогательства и бандитизма. Первые убогие попытки вымогательства пришлись на меня, со стороны выглядевшим безобидным студентом, ничем и никем не защищённым. В один из рабочих дней, когда после окончания последнего сеанса я собирался домой, в малюсенькую приёмную вошли двое спортсменов. Оба в спортивных костюмах, пошитых под Адидас, таких же «фирменных» кроссовках, но пока без золотых цепей на шеях.

— Люся, можете идти домой, — отпустил я с работы испуганную помощницу. Проследил за её уходом, не обращая внимания на недовольное пыхтение будущих уголовников. Пока оба парня, судя по сломанным ушам, только борцы, решившие подработать.

— Так, чего пришли? — сурово обратился к незваным гостям.

— Это, надо… — начал один из бывших борцов.

— Деньги давай, быстро! — перебил его приятель. Судя по всему, я чуть ли не первая жертва их вымогательства. Не набили ещё руку на шустрых кооперативщиках.

— Не дам! — рявкнул в ответ я. Пусть потрудятся, если смогут. Небось, думали, что я лапки кверху подниму, как только они появятся. Рэкетиры замерли от непредвиденной реакции прессуемого, похоже, они так и думали. Наконец шестерёнки в мозгах парней провернулись и привели к результату.

— Да мы, тебя… — Они протянули ко мне руки, больше похожие на лапы. Пришлось стукнуть ладонями по рукам, не особо сдерживая себя. Чего хватило, чтобы их руки резко дёрнулись, так что ударили себя молодцы по области паха. Хорошо постарались, парни грохнулись на пол в позе эмбриона. Я собрал свои вещи, включая дневной заработок, вытащил обоих потерпевших в коридор поликлиники, оставив на полу, и вышел через парадный выход, который никто не охранял. Патриархальные времена! Больше я этих спортсменов не видел. Видимо, даже бывшие спортсмены чужую силу понимают. До самого лета самозваные сборщики налогов у меня не появлялись.

Только летом, после окончания весенней сессии, словно её дожидались, явились ко мне следующие любители лёгких денег. По-прежнему в спортивных костюмах и кроссовках, с золотыми цепями на шеях. Видимо, уже с источниками доходов и опытом их взыскания.

— Ты Кузнецов?

Что-то мне напомнило такое приветствие, поэтому я решил ответить иначе, чем в прошлый раз:

— Твоё какое дело? На массаж пришёл записываться? Так быстро устрою.

Специально стал вполоборота, показывая, что глубоко наплевать на незваного гостя. На этот раз вымогатели пришли с утра, как и предыдущие были несудимые. Люся ещё не явилась, она любила опаздывать, как все женщины, хоть на две минуты, но обязательно.

— Ты на нашей земле работаешь, платить надо, — решил уточнить причину визита очередной «спортсмен». Судя по целым, не ломаным ушам, не борец, возможно, не спортсмен вообще, слишком быстро реагировал.

— Даже не вопрос, привези документы на право владения землёй и договор об аренде, буду платить. Если в цене сойдёмся. — Решил повернуться к гостю спиной и шагнул на всякий случай от него подальше, опасаясь удара сзади по голове.

— Какие, на хер, документы и договор? Моего слова тебе мало? — Попытался схватить меня сзади за плечо бандит.

Но не тут-то было. Я прижал его ладонь к своему плечу и развернулся, выполнив классический приём «загиб руки за спину», иногда называемый «загиб руки внутрь». Что довольно больно и неприятно, знаю по опыту многочисленных тренировок. Его приятель рванулся ко мне, видимо, хотел выручить подельника из моего захвата. Пришлось ударить приятеля в грудь стопой ноги, не сильно, чтобы не сломать рёбра, но достаточно, чтобы тот влип в ближайшую стену и сполз на пол. После чего я перехватил горло скрюченного мною «спортсмена», поднял его голову, причинив дополнительную боль, и спросил:

— Ты назовись, дурашка. Кто такой, под кем ходишь? Сколько ходок было, хотя я вижу, что несудимая дешёвка, баклан. Может тебя в унитаз головой засунуть вместе с приятелем? Или в женское биде для разнообразия?

— Серёга я, Фарой зовут, — прохрипел зажатым горлом будущий уголовник, если доживёт.

— Кто за тобой стоит? — повторил я вопрос.

— Я сам по себе, мы с Вовчиком десять точек под себя взяли. Тебе хуже будет, если не отпустишь, — пытался мне угрожать из полусогнутого положения дурилка. — Пацанов позовём, закопаем тебя.

Последняя угроза мне не понравилась. Я решил найти рэкетиру новое занятие, чтобы отвлечь от меня. Посмотрю, кто ему на замену придёт, и придёт ли? Перекрыл ему и Вовчику мочеточники, да вытащил в коридор обоих. На прощание пнул шустрым рэкетирам под зад, постарался. Метра три-четыре пролетели, надеюсь без травм. Эту неприятную сцену видели десятка полтора ранних посетителей поликлиники и бежавшая на работу Люся. Но все предпочли молчать, рассказы о бандитах уже ходили по городу. Я демонстративно поправил белый халат и зашёл в свой кабинет-кандейку.

* * *

Главный врач областной онкологии рассматривал медицинскую статистику своего учреждения за последние два года. И она его не радовала. Он обвёл взглядом собравшихся в кабинете руководителей подразделений, единственным не начальником в котором был юрист.

— Кто скажет, почему смертность в нашем центре за последние полтора года выросла в пять раз? — Все присутствующие начали отводить взгляд от главного врача, словно знали, но не хотели говорить. Хотя, так и было, многие догадывались о причине увеличения смертности, «неожиданно» совпавшей с увольнением простого санитара.

— Чего тут тайного, все знают, что смертность выросла после увольнения Кузнецова, Как и выросла заболеваемость сотрудников. Два года назад и персонал болел в три раза реже. — Демонстративно ухмыльнулся юрист, бывший следователь, после выхода на милицейскую пенсию, устроившийся на спокойную работу. Наличие милицейской пенсии давало ему некую независимость, потому он и не боялся говорить начальству правду. Он ещё полгода назад задался вопросом причин роста смертности в онкоцентре, сразу просчитал, но молчал, понимая, что это никого не волнует, кроме больных.

— Кем работал этот Кузнецов? — удивился главврач, не подвергая сомнению слова юриста.

— Санитаром у нас в отделении, на одну пятую ставки, только в выходные приходил. Ему главврач так разрешил. — Свои двадцать копеек вставила завотделением.

— Помню этого парня, если так считаете — надо вернуть. Николай Сергеевич, найдите его, адрес в кадрах есть. Снова примем его на работу, хоть на полную ставку, хоть на полторы. Думаю, не откажется. — Строго взглянул на юриста главврач.

— Это вряд ли, он сейчас в кооперативе работает и зарабатывает больше нас, вместе взятых. Но сходить — схожу. — Улыбнулся ещё раз юрист, откидываясь на спинку стула.

* * *

— Привет, Фёдор! — После очередного клиента ко мне зашёл мой бывший коллега, юрист из онкологического центра. — Только на пару минут, не волнуйся.

— Привет, — я поздоровался за руку с адекватным пенсионером МВД и предложил ему сесть жестом. Сам уселся рядом. В кабинете помещалась лишь кушетка и пара стульев.

— Я по поручению главврача, который тебя уволил. До него только вчера дошло, что в больнице не только он работает с больными. Вернее, я подсказал. У него появилось оригинальное предложение, вернуть тебя на работу санитара, аж полтора оклада пообещал. — Николай Сергеевич улыбнулся.

Я покачал отрицательно головой.

— Да всё понятно. Но у меня встречное предложение. Возьми меня в кооператив, я организую лечение больных из нашего центра. Сам же знаешь, люди на всё готовы. Доход у тебя вырастет раз в десять, а я подбирать буду нормальных, чтобы не болтали. Тем более, байка о тебе, когда доносчица в милицию получила свою болезнь обратно, вовсю гуляет по Перми. Только о безымянном знахаре.

Я задумался. Вот он, мой шанс заняться настоящим лечением, а не пухлых тёток по спинам гладить.

— Я всё продумал. Снимем квартиру, сам найду, чтобы не подставлять поликлинику. Твой устав кооператива подходит, лечение и консультации там упоминаются. Никакой рекламы и объявлений. Я нахожу больного и прихожу с ним, он сразу подписывает договор об оплате консультации, на сумму, к примеру, пятьсот рублей. Дорого, но жизнь дороже. К тому же в частном порядке я рассказываю случай про бабку доносчицу. Если надо, буду приносить историю болезни с последними снимками. Ты лечишь, клиент отдаёт деньги, на этом всё. Начнём так, потом посмотрим, как дальше пойдёт. Если за день примешь трёх-четырёх больных, с массажем можно заканчивать. — Сергеевич прекратил уговоры и вопросительно взглянул на меня.

— Какую зарплату хочешь?

— Пока триста рублей в месяц. Там видно будет, какая инфляция начнётся. Мне не деньги нужны, людей жалко. Хотя и понимаю, что эти же люди нас за решётку отправят при случае. Всё равно жалко, особенно детей. — В его словах не чувствовал лжи, решил рискнуть.

— Хорошо, давай рискнём, на кого будем договора оформлять?

— Есть у меня запойный медик-пенсионер, он за бутылку тебе сотню бумажек подпишет, любых. Думаю, скоро и квартиру пропьёт. — Пожал плечами мужчина. — На него и аренду квартиры оформим, внесём в накладные расходы.

— Сколько надо денег для организации всего? — Я вытащил бумажник.

— Пока тысячи хватит, там видно будет.

Такая сумма у меня была, сразу передал Сергеевичу, тут же предложив:

— Ты и себя прими в кооператив заодно. Всё, меня клиент заждался, жду результата через неделю.

Мы попрощались рукопожатием и расстались. Я занялся массажом, особо не думая о нашем разговоре, потому что представлял, сколько времени займёт оформление всех документов. За одну неделю практически не управиться с учётом советской бюрократии. Тем сильнее был удивлён, когда через неделю вечером появился Сергеевич с полным комплектом документов.

— Собирайся, поедем квартиру смотреть.

Я оделся, и мы на машине юриста добрались до нужного дома, где мой работник (или агент) снял двухкомнатную квартиру на третьем этаже. Более того, привёз кушетку в залу и двуспальную кровать в другую комнату. Кроме того, в квартире оказался стол и шесть стульев, а на кухне холодильник и газовая плита.

— Вот три истории болезни для начала. Первым на субботу назначен мальчик пяти лет, в девять утра. В больнице ему не дают больше месяца. Привезут родители под предлогом попрощаться с бабушкой. Я обо всём предупредил, взял все подписки. На одиннадцать мой старый приятель, оперативник уголовного розыска. И на двенадцать ещё один знакомый, вполне вменяемый пока. Попробуем так для начала.

— Договорились, я решил, что буду в белом халате, шапочке и марлевой повязке. Это людей успокаивает, не в трико же встречать? — сказал я при прощании.

— Хорошо придумал, и лицо они не запомнят, в случае чего. — Попрощался Сергеевич.

Мы расстались, чтобы встретиться уже в субботу в условном месте, откуда он довёз меня к нужному дому. Привезённые мне истории болезни я пролистал пару раз, очень внимательно, зато отлично представил, с чем столкнусь.