Глава 17 · Закладки на будущее

После массажа клиент не спешил уходить, потом прикрыл дверь массажного кабинета и негромко спросил:

— Гриша мне намекнул, на Ваше умение лечить. Возьмётесь за меня?

Я прикинул по истории болезни. С опухолью, там указанно, вполне справлюсь. Однако надо на берегу определиться с условиями.

— Присаживайтесь. Первое, о чём Герш Соломонович мог не сказать. Я раньше работал в Перми, и вынужденно уехал оттуда, когда на меня написали доносы трое моих бывших клиентов при содействии ОБХСС. Что хотели офицеры милиции — понятно, они хотели получать часть моего заработка. А неразумные клиенты им поверили, хотя я предупреждал, что в случае моих неприятностей по чьей-то вине, этот кто-то получит всё обратно. К счастью, мне удалось избежать судимости, но пришлось уехать, а к заявителям вернулись опухоли. Полагаю, всех троих уже похоронили. Надеюсь, вы умнее их.

— Я понял, Фёдор Васильевич, — кивнул мужчина.

— Второй момент, чем вы можете меня заинтересовать? Деньгами меня вполне обеспечивает массаж. Кем вы работаете, на кого есть выходы? — Я посмотрел на клиента усталым взглядом, любое его враньё увижу сразу, как и хвастовство.

— Я работаю главным инженером одного из строительных управлений. Особых знакомств нет. Было хорошее знакомство с Ельциным, так он в Москве. Как уехал, больше не виделись. Хотя общих знакомых хватает. Если вам нужно, могу познакомить. Знакомства с секретарями горкома, в наши времена, скорее всего не заинтересуют.

Я прикинул и решил попробовать.

— Хорошо, я вылечу Ввс при условии знакомства с Ельциным, бесплатно.

— Так он в Москве, могут к нему не пустить, — забеспокоился мужчина.

— Скоро приедет на каникулы в наши края, ваша задача установить, где он будет жить и познакомить меня. Если не с Борисом Николаевичем, то с его охранником Коржаковым. Не волнуйтесь, я не шпион. — Ухмыльнулся я при виде реакции главного инженера, у нас на Урале каждый второй имеет кучу подписок о сохранении государственной тайны.

— Договорились, когда прийти? — после некоторого раздумья кивнул клиент.

— Чего ждать, ложитесь. Раздеваться не надо. — Через пару минут я отпустил клиента, недоумевавшего от столь быстрого лечения.

— Можете уже завтра пройти все анализы. Но от Вас я жду информации до сентября, иначе болезнь вернётся. До встречи. — После ухода клиента мы с секретарём выпили по чашке кофе, перед следующей клиенткой, что прислала Лариса Ивановна.

— Я от Ларисы Ивановны, и историю болезни принесла. — Протянула мне женщина подшивку анализов и рекомендаций.

— Проходите, присаживайтесь. Верхнюю одежду снимайте. — Проводил я клиентку лет сорока пяти в массажную комнату. Она разделась и сидела на кушетке в ожидании моего ознакомления с историей болезни. Анализы давали мне уверенность в моей возможности помочь. Причём можно обойтись только массажем. Чем я и занялся, постелив свежую простыню на кушетку. Получив расплату после массажа, сообщил ошеломлённой от результатов сеанса клиентке:

— Для полного излечения потребуется ещё минимум четыре сеанса. Хотя можете не приходить, первого результата хватит примерно на месяц. Однако, тогда придётся всё начинать снова да ладом. Решайте сами, можете моих рекомендаций не выполнять, я не обижусь.

Вернув женщине историю болезни, проводил на выход. Взглянул на часы и предложил секретарше ещё чашку чая, до окончания приёма оставалось около часа.

— Пока Вы работали, звонил мужчина, назвался Григорием Семёновичем, пригласил Вас к себе в гости, завтра, в семнадцать часов. Адрес, сказал, Вы знаете.

Странно, с чего бы заместителю руководителя торга приглашать меня в гости? Властные структуры сами бы меня взяли, возможно, уголовники засаду устраивают? Или хочет напрямую мне клиента сосватать? Возможно, хитрая многоходовка бэхээсесников? Подведут к Гершу своего человека, а тот якобы не при делах останется? Как там говорят, и рыбку съесть, и… сесть?

— Будут завтра перезванивать, скажите, что приду. — Мы допили чай и разошлись по домам.

По пути я размышлял над предстоящей поездкой в Пермскую область для лечения Председателя Верховного суда области. Об этом сообщил мой адвокат, которого тот замучил своими звонками. Лечить я буду, тем более, что этот судья косвенно поспособствовал моему освобождению, запросив в нужный момент уголовное дело. Адвокату я согласовал встречу и лечение в Кунгуре, в здании районного суда, через три дня, в ближайшую субботу. Билеты на поезд до Кунгура я уже взял, но только туда, уеду утром и вернусь на ближайшем проходящем поезде. Пока на поезда не требуются документы для покупки билета. Неплохо у меня заполнена предстоящая неделя!

Глянул на свои джинсы, внезапно ставшие мне короткими, решил, что надо обзавестись новой одеждой. Чтобы и руки из рукавов не торчали. Зашёл в кооперативный магазин, тоже не отличавшийся особым ассортиментом. Всё там было самошивом, но вполне удобным, хотя и дорогим. Пришлось купить заранее великоватые брюки из плащёвки, такую же курточку зима-осень. Вроде тёплая, но вполне пригодна для весны. Шапки с некоторых пор ношу исключительно вязаные, с осени до весны, мёрзнуть в новом теле стал гораздо меньше. С бумажным пакетом покупок, перевязанным шпагатом, я неторопливо шёл по освещённой улице к своему дому. Городская коммуналка не баловала уличным освещением, поэтому в тёмный проулок я шагнул привычно, там отродясь никакого освещения не было. Да и прохожих не встречалось, один я такой дурак ходил напрямую.

Видимо, своим нетривиальным поведением я удивил группу гопников, пытавшихся незаметно за мной проследить. Я давно заметил свой хвост и решил проверить, чем эти нехорошие люди занимаются. Вдруг это связано с приглашением на завтрашний ужин? Поэтому после топота за моей спиной резко шагнул в сторону и прислонился к стене дома. Залетевшие со света в темноту преследователи почти ослепли, невольно остановились. Положив свёрток с покупками на снег, я пару раз ударил руками и один раз пнул. Все трое мужчин врезались спинами в кирпичную стену пятиэтажки, чтобы в полном молчании сползти на грязный свердловский снег.

Осторожно выглянул на освещённую улицу, никто этих нападавших не страховал, вечерние прохожие устало брели домой. Привычно обыскал всех троих, пока не пришедших в сознание, силу удара я не смягчал. И правильно сделал, все оказались примитивными бандитами. У одного нашлась справка об освобождении после отсидки по статье сто сорок пятой УК РСФСР (грабёж), двое других документов не имели. Зато были три ножа на троих и пара кастетов. Денег, естественно, не имелось, кроме мелочи в карманах. Пока я обыскивал, никто из троих не очухался, хотя пульс был ровный, не умрут. Вполне вероятно, пару-тройку рёбер я каждому сломал, так остальные горожане пару месяцев спокойно поживут, станут гулять по улице. На всякий случай, я протёр снег, стирая отпечатки своей обуви, да отправился домой.

Кастеты и ножи по дороге выкинул в сугроб. Эта встреча с неудачниками меня немного взбодрила, после ужина занялся просчётом завтрашних вариантов ужина. Затем подумал о встрече с судьёй, что смогу у него потребовать? Не деньги, конечно, но не позвонить ли мне на эту тему адвокату или самому судье? Точно, завтра из центрального переговорного пункта позвоню в кабинет судье, чтобы тот взял с собой постановление о прекращении моего уголовного дела. На всякий случай, остальное обговорим после лечения. Передумал всё, что мог, да лёг спать пораньше. Традиционно вспомнил, что пять лет не занимаюсь привычным рукопашным боем, вошедшим в рефлексы почти до пятидесяти лет. Даже в свои семьдесят лет я поддерживал относительную физическую активность.

Нет, не бегал по утрам, как пишут иные хвастуны, несколько раз пытался, но стало смешно самому. Какой там бег, если еле ногами перебираю? Но зарядку почти регулярно делал — отжимания, приседания, пресс, чисто для настроения. Здесь, когда стал молодым, думал пристроиться к какой-нибудь секции. Но сперва жил в лесу, потом в деревне, где каждый чих виден. Да и не было в Осиновке никаких секций, кроме лыжной при школе. Пытался заняться чем-то подобным в Перми, приходил в четыре секции, две по рекомендации знакомых, две по объявлению. И что там увидел? Те же самые фортеля, что были в моё время, подражание карате, начиная от счёта отжиманий на японском якобы языке. Всякие «И», «Си», «Ни» и так далее, за которыми следовала обычная физподготовка, вроде двухсот отжиманий, приседаний и качаний пресса.

При моих нынешних физических данных смешно подобным заниматься, да и спарринги становятся опасными. Случайно стукну или пну ногой, а соперник в травматологию попадёт? Как говорил кто-то из спортивных комментаторов, такой хоккей нам не нужен! Даже популярные ныне набивания костяшек рук, якобы для силы удара, не привлекают. Для чего набивать? Чтобы пугать костяными мозолями всех встречных и поперечных? Давно вышел из этого возраста, предпочитаю скрывать свои физические возможности, а не кричать направо и налево, какой я крутой. Так и не вышло у меня с физподготовкой, приходится иногда в лесу растяжку вспоминать, да связки ударов отрабатывать в одиночку. Уже засыпая, пришла мысль, хорошо, что в молодом теле засыпаю быстро, не мучаясь бессонницей.

На следующее утро, едва приступил к работе в больнице, появилось ощущение слежки. Словно кто-то из мужских палат пристально следит за каждым моим шагом. Причём в женских палатах такое ощущение пропадало. Присмотревшись к больным, заметил пару новеньких больных в мужском коллективе. Что характерно, оба судимые и достаточно хорошо выглядевшие. Действительно, с меня глаз не спускали, но отнёс это к тому, что они увидели во мне мента. Это действует в обе стороны, мы видим уголовников, они видят нас. Так что плюнул на всё и доработал день до конца смены. Михаил не куролесил, пришёл трезвый и спокойный.

После работы отправился в гости к Гершу Соломоновичу, чтобы у его подъезда обнаружить двух наблюдателей того же типа, что в больнице. Правда, они делали вид, что случайно остановились покурить, но район у замдиректора городского торга почти элитный, по нынешним временам. Уголовники эти дома обходят стороной, даже хулиганистых подростков не бывает. Все фонари горят исправно, тротуары огребены, мусорная машина приходит вовремя. Поднимаясь к нужной квартире на третьем, еврейском этаже, заметил ещё одного, этажом выше, тоже уголовника. Ну не умеют эти олигофрены следить, как не умеют ничего делать нормально. Это про уголовников создана поговорка «ни украсть, ни покараулить».

После таких наблюдений у меня не осталось сомнений, с кем будет встреча. Пришлось задержаться на лестничной площадке, чтобы укрепить череп, особенно сзади. Именно удара сзади я опасаюсь больше всего. На угрозу спереди и сбоку среагировать успею. Хотя, какой удар может быть сзади в наших малогабаритных типовых квартирах? Фантазия наших кинорежиссёров, где главных героев бьют сзади в двухкомнатной квартире меня пугала всегда. За два десятка лет работы в милиции ко мне ни разу не смогли подобраться сзади в наших квартирах. Как? Для этого надо быть герою слепоглухим, как минимум. Или, как в фантастике, бандит должен ударить прямо из стены. Подготовившись к неожиданностям, я позвонил в дверной звонок.

В глазок никто не посмотрел, двери открыл сам хозяин, с виноватым видом смотревший в сторону. Даже поздороваться забыл от страха. Несмотря на такое начало, я решительно шагнул в прихожую, довольно большую для советских времён. Впрочем, дом был сталинской планировки, прихожая шла узким коридором метров на пять или больше вперёд от входной двери, а комнаты отходили от коридора направо и налево. Хорошая квартира. У моего приятеля в такой прихожей даже книжные шкафы стояли. Здесь их заменяли платяные шкафы для верхней одежды. Раздеваться или снимать обувь я не стал, на что хозяин не обратил внимание, просто замер истуканом у двери.

— Что же ты, Григорий Семёнович, не сказал, что гостей приведёшь? — Под эту фразу я неторопливо шёл по коридору, заглядывая попутно во все комнаты.

В ванной и туалете никого нет. На кухне тоже пусто. В спальне сидит жена хозяина с внучкой, напуганные до потери голоса. Зато без охраны. Ещё одна комната, видимо, кабинет, тоже пустая. Осталась зала, отлично, все гости собрались вместе, тем легче с ними говорить.

— Гостей не представишь, хозяин? — Под эту свою реплику я зашёл в большую комнату.

Всё, как я ожидал. В кресле у окна сидел слева от входа довольно старый уголовник, лет сорока пяти-пятидесяти. Обычно до такого возраста они не доживают. Хоть и проводят большую часть своей жизни в санаторных условиях — ни алкоголя, ни вредных привычек, трёхразовое питание с физическим трудом на свежем воздухе, то есть в лагере живут с молодости. Но, в редкие месяцы на свободе, навёрстывают всё это с огромной скоростью. Да и нередко сопутствующее заболевание — туберкулез, не способствует долголетию. Хотя, приходилось встречать уголовников, доживших до шестидесяти лет.

Говорят, исключение лишь подтверждает правило. Судя по виду сидевшего в кресле типа в дорогом пальто, с кистями рук, расписанными татуировками, судим он был раз пять-шесть за кражи и разбой. А двое тридцатилетних громил, стоявшие рядом в виде охраны, даже без татуировок выглядели драчунами и грабителями. Якобы телохранители уголовного «авторитета». Понятно, что авторитет он только для недалёких людей, раз человек, изловленный пять-шесть раз за свои преступления и судимый за них, кажется им умнее себя. А многие на грабли только раз наступают, затем начинают думать. Так получается, телохранители совсем скудоумные?

Убедившись, что бандитов только трое, я спокойно уселся во второе кресло, наискосок от окна, почти напротив троих уголовников. Демонстративно вытянул ноги, ухмыльнулся, показывая, что ни в грош не ставлю троих оппонентов. Старший бандит нахмурился, видимо, рассмотрел во мне мента, да не простого гаишника, а оперативника. Как в басне Крылова «полез в овчарню, а попал на псарню». Ожидал увидеть напуганного санитара, а встретил зубастого офицера, ни в грош не ставившего уголовников? Более того, я продолжал молчать, рассматривая находящихся в комнате персонажей. Отлично знаю классический приём уголовников — заставить жертву говорить первой, чтобы заведомо поставить в положение оправдывающегося.

Таким вот молчанием опытные уголовники заставляют своих собеседников испугаться заранее, хотя, как правило, просто не знают, с чего начать. Я, кажется, уже упоминал, что подавляющее большинство судимых преступников далеко не гиганты мысли? А то от великого интеллекта они воруют кошельки и спиртное в магазинах? Согласитесь, люди, более-менее разумные, всегда найдут способ заработка на свободе, без опасения ареста. Так вот, пару минут мы рассматривали друг друга, пока мне всё не надоело. Не вставая с кресла, я крикнул в сторону хозяина:

— Григорий Семёнович, какое у тебя дело ко мне было? Если ты молчишь, я домой пойду! — После чего сделал вид, что встаю из кресла.

Не успел я выпрямиться, как оба телохранителя шагнули ко мне. Это я ещё стерпел, но они имели наглость протянуть ко мне руки, намереваясь схватить или ударить. Пришлось демонстративно небрежно отмахнуться от обоих. Громилы отлетели назад и разлеглись по обе стороны кресла своего хозяина. Встать не спешили, я почти не сдерживал себя при ударах, но дышали. Хотя переломы рёбер у них будут, это точно.

— Стой, — не выдержал старший уголовник, — если уйдёшь, мы твоего Гришу замочим, вместе с бабами. Ты должен…

Слушать, чего и кому должен, я не собирался. Только дай уголовнику высказаться, он будет считать тебя обязанным. Надо перехватывать инициативу в разговоре.

— Это ты мне должен, пришёл незваным, без всякого уважения. Моего человека напугал, за что налагаю на тебя и твоих блатных штраф сто тысяч рублей. Пока не получу этих денег, разговора с вами не будет. Срока тебе на это неделя, после чего уголовников в городе станет поменьше, помрут от разных болезней. А я расскажу, что в этом виноват именно ты со своей жадностью. Понял? — Шокированный бандит попытался что-то пробормотать, но я его перебил, не собираясь слушать.

— А на хозяев квартиры мне наплевать. Гриша сам через месяц умрёт от рака, я его предупреждал, теперь он за свой длинный язык расплатится. Его жену и внучку вы всё равно собирались мочить. Да и ты долго не протянешь, ворюга, не больше пары месяцев до похорон осталось. — Я ещё раз ухмыльнулся прямо в лицо уголовнику и собрался на выход. Дорогу неожиданно преградил Григорий Семёнович.

— Спаси моих, не дай их убить. — Схватил меня за грудки мужчина. — У меня не было другого выхода, они меня выследили. Угрожали убить жену и внучку, спаси их, умру один, сам виноват. Спаси!

— Чего же ты людей пугаешь, редиска? — Повернулся я к уголовнику, замершему от неожиданного появления Григория.

Впрочем, вскоре тот очухался и принялся бессмысленно угрожать нам обоим, даже попытался меня ударить. Более того, в припадке самомнения принялся кричать, что он Жора Румынский и всех нас зарежет. Не дурак ли? Или забыл, что я только что двоих его охранников обезвредил? Пришлось и нахального вора приголубить, не до смерти, но демонстративно сломать карманнику обе руки. Он же карманник, поведение и татуировки это выдали. После того, как этот Жора завыл от боли в сломанных руках, я ещё раз напомнил всей троице:

— Жду до конца недели штраф в сто тысяч, иначе все начнёте умирать, а вы трое первыми. Остальным расскажу, что виноват Жора Румынский и его кодла.

При этом я заблокировал мочеточники у всех троих уголовников, чтобы мои слова не посчитали пустой угрозой. Разобравшись с непрошенным гостем, я развернулся к Григорию.

— Забирай своих женщин и уезжай прямо сейчас как можно дальше. Уголовники дураки, тебя не найдут вовеки. Там и в Израиль уедешь, коли ума хватит.

— А с моей болезнью как? — Замер от неожиданности мужчина.

— Пошутил я, живи пока. Да, там на улице уголовники твой подъезд пасут. Рекомендую вызвать машину с подмогой или уходить по чердаку.

На такой оптимистичной ноте мы расстались, и я спустился к выходу из подъезда, где дежурили полузамёрзшие уголовники. Помахал им рукой и пошёл на выход из двора, неторопливой прогулочной походкой. А той троице, что осталась в квартире, чтобы не скучалось, ослабил сфинктеры в прямой кишке. Теперь они недели две скучать не будут, а если не попадут в больницу, могут и умереть как засранцы. Почти, как в старом анекдоте: «От какой смерти ты бы хотел умереть? От сифилиса или от поноса? Конечно, от сифилиса, умру как мужчина!» Как ни странно, следующий день прошёл совершенно спокойно, даже мои шпики из больницы куда-то пропали. Жаль, я хотел их тоже поносом осчастливить, раз уж они в больнице оказались.

Вечером поработал над парой клиентов массажного салона, понемногу обретающего популярность. Люди, прошедшие мой массаж, были довольны услугами, и еженедельно по два-три клиента прибывали. Видимо, каждый клиент приводил новых, прямо сетевая реклама получилась. Доходы росли, довольно высокие для этого времени.