Глава 6 · Финансовый кризис

— Ещё раз добрый день, меня зовут Фёдор, действительно зашёл узнать насчёт возможности попариться. Погода тёплая, конечно, можно и в речке помыться, но и потеть приходится каждый день. Не хочется, чтобы от меня люди шорохались, как от боевого коня. — Я вопросительно взглянул на миловидную женщину, для этого времени слегка полноватую, как говорят «в теле», но не толстую.

— Мама, кто это? — Из огорода выбежал пострелёнок лет пяти-шести, с забинтованной правой рукой, от кисти до самого локтя.

— Это дядя турист, — ответила женщина, погладив сына по голове, а мне представилась: — Меня зовут Елена, но баню мы топим по субботам, Вы немного опоздали.

— Что значит турист? Он что делает? — среагировал на новое слово мальчишка, повернув лицо к матери.

— Дядя гуляет по лесу, ловит рыбу и собирает грибы, — я с улыбкой ответил мальчику. — И дядя может подождать до субботы, а если надо наколет дрова для бани.

Вторая фраза насчёт дров вырвалась у меня совершенно против моего желания, но, как оказалось, весьма своевременно. Вернее, я успел рассмотреть во дворе гору из больших напиленных в размер тюлек крупного диаметра. Похоже, что хозяйка выписала себе дрова, наняла мужиков распилить брёвна в размер. Но команда из лесхоза подшутила над одинокой женщиной, решив заработать за её счёт, потому как брёвна на дрова привезли необъятного обхвата, диаметром далеко за полметра. Правда, берёзовые. В обычном размере это самые хорошие дрова, но такие тюльки, знаю из опыта, колоть замучаешься. Сам однажды два года такую кучу колол.

— Заходите в дом, пока чай поставлю. — Показала Елена рукой на крыльцо.

— Лучше покажите, где у Вас топор, попробую заняться дровами, пока воду кипятите.

По указанию хозяйки я взял обычный топор из сарайки, колуна не было, скинул рюкзак, снял фуфайку и встал, чтобы не задеть ребёнка и женщину отлетевшими поленьями. Хозяйка взяла сына за плечи и отошла под навес крыльца, с напряжённой улыбкой ожидая результатов моих потуг. Похоже, что она уже просила соседей наколоть дров и видела их беспомощность даже с колунами. На мои успехи с обычным топором явно не рассчитывала.

Я встал поудобнее и ударил вполсилы, чтобы не воткнуть топор в землю расколов тюльку. И оказался прав, потому как топор прошёл через древесину насквозь, остановившись у самой земли. Хорош бы я был, если топор бы ушёл в землю на полметра. Подобного умельца точно бы вся деревня запомнила. Посмотреть на мои занятия с дровами вышли уже все аборигены, с любопытством глядели сквозь невысокий забор вдоль улицы. Я сделал вид, что никого не вижу и не спеша принялся колоть дрова на ровные удобные для женщины поленья. То есть каждую тюльку приходилось раскалывать на десять и более частей. С моими новыми возможностями я это делал без всякого напряжения сил, внешне выходило играючи.

Через некоторое время Елена ушла в дом, забрав мальчика с собой, а минут через десять меня позвали на чай. К тому времени гора тюлек уменьшилась примерно вдвое, рядом с ней выросла горка поленьев, кабы не больше размерами. В любом случае, хватит на полгода ежедневно топить печку в доме. Я отнёс топор под крышу сарая, смахнул с рук прилипшую бересту, рубашка на спине даже не промокла. Фуфайку надевать не стал, её и рюкзак занёс в сени. Не было у меня доверия к соседям учительницы. Почему именно учительницы? Я оперативник или куда? Профессию Елены увидел почти сразу, то, что она не учитель русского языка и литературы тоже заметил. Скорее всего, физичка или математик, но не точно. Сполоснув руки в привычном сельском рукомойнике, сел за стол.

Там уже сидел парнишка, с азартом уплетая классические пряники, запивая их чаем. Хозяйка присела рядом с ним, оставив мне место напротив.

— Как мальчика зовут? — спросил я, осторожно пробуя ещё горячий чай, для завязки разговора. Сам мальчишка может меня стесняться.

— Кирилл, он руку недавно обжёг на шестке, боюсь, шрам останется. — Предупредила мои следующие вопросы Елена.

— Стесняюсь спросить, какой предмет преподаёте? Вы же в Осиновской школе работаете? — Отвлекая женщину разговорами, я мысленно принялся лечить ожог у ребёнка, благо образец здоровой левой руки был перед моими глазами.

— Как Вы догадались? — фыркнула в кружку с чаем от моих неожиданных слов хозяйка, затем принялась вытирать лицо носовым платком. Посмотрела на меня и ответила:

— Я преподаю биологию, именно в Осиновской средней школе. Это дом моей бабушки, переезжаю сюда на лето. В селе у меня казённая комната, с сыном жить неудобно. Жила бы здесь круглый год, да зимой боюсь замёрзнуть по дороге. Кроме меня никто в Осиновку не ездит, здесь одни пенсионеры живут. Из-за этого снег на дороге никто не чистит. Да и Кирилл в детский сад зимой ходит.

— А это кто такие? — Я кивнул головой в сторону двух крепких хозяйств, явно не старухами выстроенных.

— Там военные пенсионеры живут, только летом. Зимой уезжают в Пермь, эти дома вроде дачи держат. Далеко от большого города, воры не лазят, удобно. У них свои машины есть, как заезжают весной, так осенью после охотничьего сезона уезжают.

«Как бы ни оказались моими браконьерами?» — мелькнула тревожная мысль. Я продолжал вкладывать внутреннюю энергию в лечение ожога мальчика и остановился, только когда почувствовал, что ожог полностью затянулся. Тут и разговор активнее пошёл, да и чай остыл достаточно, чтобы его допить.

— Если Вы биологию преподаёте, значит и анатомию тоже? — с вопросом я посмотрел на свою хозяйку.

— Конечно. — Женщина собрала пустую посуду и отнесла в раковину для мытья. Но мыть не стала, вернулась за стол. Однако я понял намёк, пора уходить, интерес к анатомии меня только и задерживал.

— Мне тут в лесу совсем скучно, не найдётся у Вас старого учебника анатомии, чтобы полезно почитать? Я Вам за это и за чай остатки тюлек расколю. — В своё предложение я вложил все свои силы убеждения, чуть руки не сложил перед грудью, как известный всем кот в сапогах.

— Хорошо, колите дрова, я поищу учебник. И обещаю баню в субботу затопить, приходите после обеда, раньше она не протопится. Мы с сыном успеем помыться к этому времени. — Встали из-за стола мы оба одновременно и разошлись в разные стороны. Женщина зашла за печь, видимо там хранилась её литература. Я отправился во двор, колоть дрова. Управился с остатком тюлек меньше чем за полчаса, вспомнил давно забытые навыки. Хотел начать складывать в поленницу, но был остановлен Еленой.

— Не волнуйтесь, поленницу мы с сыном сами сложим. Спасибо Вам, вот учебник, не забудьте про субботу.

Я взял учебник, положил его в рюкзак, надел фуфайку, забросил рюкзак на спину, попрощался и отправился по дороге дальше из деревни. Хоть и не совсем по пути, но сворачивать в лес рискованно. Вдруг, кто из стариков вспомнит о зимовье в той стороне? Поэтому под любопытными взглядами стариков и старух, рассевшихся на скамейках вдоль короткой деревенской улицы, прошёл просёлок насквозь, чтобы скрыться из глаз селян. Лишь потом свернул к знакомым верховьям реки, где давеча ловил руками рыбу. Вот и сейчас решил наловить этих крупных хариусов (или форелей?), чтобы ещё закоптить. Понравилась мне копчёная рыбка. Сейчас уж не забуду её посолить.

Так и получилось, вышел я немного ниже по течению, но почти как раз к перекату. Побродил по мелководью около часа, поймал десяток форелек и неожиданно пяток голавлей. Спустился берегом по течению речки к своей морде. Там вытащил одного грустного щурёнка, как он туда попал? После чего почистил всю пойманную рыбу и вновь поставил морду со свежей привадой. Пора и в избушку возвращаться, неплохо провёл полдня. Оставил нужную наживку на будущее в Осиновке и Змеевке. Посмотрю, что через неделю будет, потому как в ближайшее время никуда не собирался уходить от зимовья.

Предчувствуя почти недельный отдых, как в настоящем турпоходе, я вышел на полянку у зимовья. И тут всё моё настроение резко ухудшилось, правда, ненадолго. Потому как мне почти в колени уткнулся пятачок здорового подсвинка, дикого, конечно. Инстинктивно, не успев ничего подумать, я ударил скотину правой ногой снизу по челюсти, естественно, изо всех сил. После чего отпрыгнул в сторону и огляделся по сторонам. К счастью, никого из кабанов поблизости не оказалось, а ударенный мной подсвинок неожиданно для меня упал на траву и не делал никаких попыток встать или подрыгать ногами.

— Где же у кабанов пульс-то проверяют? — машинально сказал я вслух и постарался свою добычу и рюкзак повесить на ветки ближайшего дерева. Фуфайку снимать не стал, хоть какая защита от диких зверей. Кабанчик продолжал лежать неподвижно, даже кончик хвоста не дёргался. Глядя на кабана, я спиной зашёл в зимовье, быстро взял топор и вернулся к кабану. Тот не изменил своего положения, я рискнул ударить топором в область шейных позвонков. Если скотина притворяется, убью точно, с перерубленным позвонком дикая свинья бегать не сможет. Но на всякий случай подошёл к кабану со спины, чтобы не попасть под удар копыт или клыков. В этот раз я тоже ударил топором не в полную силу, чтобы не воткнуть лезвие в землю, постепенно учился регулировать свою новую силу.

От первого удара кабан даже не дёрнулся, я поспешил ударить второй раз, чтобы окончательно отрубить свинье голову. Всё, можно его разделывать и начинать коптить мясо на будущее. В жаркую июльскую погоду мясо протухнет за полдня, знаю отлично. Я развёл огонь в коптильне и принялся разделывать свинью. Прикинул объёмы коптильни и принялся её переделывать, иначе всё мясо одновременно не влезет. На все хлопоты ушло больше часа, зато всё мясо поместилось сразу, оставалось притушить огонь, переведя его в густой дым. «Вовремя я купил верёвку, иначе не на чём было повесить добычу», — возникла мысль. Она же нашептала мне, что капроновый шнур может расплавиться. Пришлось подстраховать шнур крепкими прутьями.

Удостоверившись, что с трофеем всё нормально, я занялся уловом. Положил всю рыбу в кастрюлю с рассолом, чтобы она немного просолилась. Коптить её решил после мяса. Так и провёл остаток дня, присматривая за копчением окороков и рыбы. В перерывах успел пообедать и полистать учебник анатомии, прихлёбывая из кружки крепкий чёрный чай. Заварки я не забыл купить, самого дешёвого чая, зато десять пачек. Я не знаток чая, зато в годы работы в уголовном розыске пристрастился к крепкому чаю, почти чифиру. Чай, да ещё без сахара, горький до отвращения, бодрит лучше любого кофе. После ужина закончил все коптильные дела и развешал окорока и рульки на чердаке, вместе со свежекопчёной рыбой.

На ночь не забыл сжечь немного пороха перед зимовьем, чтобы волки с медведями не пришли на запах крови. Но все приметы обещали ночью дождь, потому я не стал закапывать место разделки кабана. Это издалека выдаст, что зимовье жилое. А так редкие грибники не рискнут заходить в запертую избушку. Да и вероятность появления грибников мала, слишком много тут диких зверей. Местные жители если и собирают грибы, то рядом с деревней и группой, часто перекликаясь. Обещанный приметами дождь смоет все следы и запахи крови. Я запер двери в сени изнутри и улёгся спать, предвкушая четыре дня истинного отдыха. Без опасений встретить чужаков или диких зверей. Сегодняшняя встреча с кабаном показала мне истинную нынешнюю силу.

А люди мне не страшны, опыт работы оперативником и огромная физическая сила выручат меня в любых ситуациях. С такими мыслями я заснул, и снилась мне моя прошлая жизнь, где я обмывал своё последнее звание подполковника. Только наряду с коллегами офицерами за столом сидели все сегодняшние знакомые — продавец Надя, учитель биологии Елена и почему-то лаборантка санлаборатории, оставшаяся безымянной. Что мы там делали, не успел посмотреть, во сне только успел гостям водку разлить, как проснулся. Проснулся от чувства опасности, кто-то ходил вокруг зимовья.

Я замер, пытаясь что-то рассмотреть сквозь маленькое окошко, однако, рассвет ещё не наступил, на улице шуршал затянувшийся дождь. Рассмотреть что-то снаружи через застеклённое двойное окно для человека было невозможно. Поэтому я лежал тихо, не делая попыток повернуться. Вслушивался в звуки вокруг избушки, но, увы, сквозь капли дождя, стучавшие по крыше и падавшие на траву, никакие другие звуки не пробивались. Уже собираясь засыпать снова, я услышал негромкое фырканье возле дверей в сени. От сердца отлегло, звуки явно не принадлежали людям.

Ещё раз кто-то фыркнул возле дома, внутренне я перекрестился от своей мысли поджигать порох у избушки. Похоже, зверю не понравился запах сгоревшего пороха, а какому зверю? Медведю, рыси или волкам? Волков в наших местах извели лет двадцать назад, хотя в здешних краях могли и сохраниться. Рысь бы так густо не фыркала, остаётся медведь? Вскоре шум падающей коптильни подтвердил версию о медведе. Зверь явно почуял запах копчёного мяса даже сквозь дождь. Несколько бесконечных минут я прислушивался к шуму разбрасываемых жердей, недовольному ворчанию зверя. Сколько прошло времени, не знаю, разглядеть циферблат часов было невозможно.

Уснуть я не пытался, опасаясь за свою жизнь. Обе двери зимовья, что в сенях, что в избу, медведю были, что называется, на один зуб. Если зверь решит ворваться внутрь, я встать не успею. Повторить фокус с кабаном не получиться, я не знаю, куда бить медведю, чтобы тот умер быстро, без агонии. Да попробуй попади в такой темноте куда нужно. Какой бы силы не был мой удар, при попадании в брюхо или в бок медведь сразу не сдохнет. Успеет отмахнуться лапой с двадцатисантиметровыми когтями. Видал я трофеи знакомых охотников, имею представление. После бесконечного ожидания за окном посветлело, я чуть не перекрестился, хоть смогу увидеть зверя и ударить в голову, если тот ворвётся в домик.

«Надо на ночь ружьё заряженное класть рядом, на подобный случай», — пришла запоздалая мысль в голову. Шум со стороны бывшей коптильни стих неожиданно, видимо, зверь убедился в отсутствии мяса и ушёл. Дождь продолжал стучать по крыше, навевая сон. Увы, уснуть я не смог, как ни пытался. Пришлось встать и первым делом нырнуть под пол за двустволкой. Проверил заряд обоих стволов пулями и вышел в сени. Сквозь щели в стенах из толстых жердей осмотрел максимально возможное окружение. Никакого зверя не увидел. Однако не спешил выходить, зная хитрый и коварный нрав медведей, способных подкараулить охотника в засаде. Тем более, что вылазить под довольно сильный дождь не хотелось абсолютно.

Пришлось распотрошить ещё один патрон и сжечь прямо в сенях горстку пороха, выдувая клубы дыма в щели на улицу. Затем дровами, хранившимися как раз на случай затяжного дождя в сенях, я растопил свою печурку. Позавтракал копчёной рыбкой с чердака и вчерашним чифиром, подогретым на печке. Расстроился отсутствию чистой воды в доме, о ней я забыл, а если придётся сидеть в зимовье пару дней? Ближе к восходу солнца дождь почти сошёл на нет, превратился в мелкую морось. Тут я рискнул выйти, набрать котелок воды и проверить свою морду. Однако ружьё из правой руки не выпустил. Первым делом обошёл избушку кругом, опасаясь наткнуться за медведя в засаде. К счастью, никаких зверей у моего жилища не оказалось, только разломанная коптильня подтверждала, что мне не приснился кошмарный сон.

Первым делом набрал воды и принёс её в зимовье. Потом пошёл к морде, где обнаружил мелкого сома, не больше килограмма. Его рискнул выпотрошить на берегу и отправил потроха обратно в ловушку, которую вернул под воду. Рыбу поднял в дом, чтобы положить в кастрюлю с рассолом. Однако рассол уже вонял непотребно, пришлось его вылить позади избушки. А сома уложить в пустую тару и посолить из своих запасов соли. Впрочем, с наведением знакомств в деревнях, соль уже не станет дефицитом. В этот день пришлось из-за дождя просидеть до вечера в зимовье, зато несколько раз перечитал учебник анатомии и запомнил расположение самых важных органов тела.

Решил поэкспериментировать со своим организмом, например, смогу ли срастить кожные покровы. Нет, резать руки-ноги не стал. Просто мысленно сращивал между собой пальцы на ноге. Как ни странно, срастались пальцы почти моментально, за пару секунд, я проверил по часам. Отсоединялись фактически также, за секунду, как показала секундная стрелка на часах. Так и занимался экспериментами пару часов. Попробовал копчёную свинину, действительно, жестковата, но вполне съедобная. Вечером вернулся к занятиям по анатомии, пытался не только запомнить расположение печени, почек и других важных органов, но и рассмотреть их.

В книжках часто читал, что настоящие экстрасенсы органы видят, более того, чувствуют, что там и где болит. Даже по телевизору показывали уникумов, которые видят внутренности человека не хуже рентгеновского аппарата. У меня, увы, ничего подобного не получалось. Смогу лечить только поверхностные повреждения, да сращивать сломанные кости, если получится, как мне казалось. Изучение человеческого скелета, правильного расположения костей оставил на потом, на улице уже темнело. Однако пришлось снова пожечь порох вокруг зимовья. Так я за месяц все свои патроны сожгу, как бы купить порох? Думаю, охотничий магазин только в райцентре найду. До него больше шестидесяти километров, автобус два раза в день ходит.

Можно съездить с охотничьим билетом браконьера, да денег осталось мало, покупать не на что. Ещё бы в родной город сходить, получить в военкомате военный билет с отметкой о службе в армии. Боюсь, без него никто не пропишет, даже временно. Или сослаться, что потерял при разводе? Вдруг у бывшей жены остатки совести проснулись, и она принесла военный билет в военкомат? А непризнание знакомых объясню тем, что энцефалитом переболел, осложнение такое, может прокатит. Однако в родной город рано соваться, меня могут узнать по походке, поведению, да родные почувствуют сердцем. Их обманывать не хочется, буду сидеть в Пермской области до упора.

Или пока не заработаю достаточно денег для найма таксиста? По воспоминаниям Сергея, в военкомате у него знакомых нет. Куплю пять бутылок коньяка и напрошусь на приём к военкому. Да и одеться надо поприличнее. Вот и ответ, для чего нужно много денег. Эту ночь я проспал спокойно, то ли запах мяса выветрился, то ли жжёный порох помог? В среду дождь закончился, но солнце не выглянуло. Стояло «серое погодье», как говорила моя бабушка. Впрочем, почему говорила, она ещё жива. Но навещать её не буду, как и своих родных, давно умерших. Не из-за того, что опасаюсь «наступить на бабочку», просто потому, что не мазохист. Соль на рану сыпать нет желания. Да и кем я буду для них? Посторонним мужиком, проявившим странный интерес? Могут и милицию вызвать и в дурку позвонить.

Неожиданно возникла совершенно дурацкая идея посчитаться с прокурором, одновременно «заработать» денег. Проще говоря, ограбить того с «нанесением лёгких телесных повреждений» или «средней тяжести», если не рассчитаю свои удары. Дату выплаты прокуратуре зарплаты Сергей знал, как и домашний адрес прокурора. Я же упоминал, что городок у нас маленький, все друг друга знают. Почему-то к судье у меня вопросов не было, ей скомандовали, она взяла под козырёк. Вот прокурор и следователь прокуратуры вызывали неприязнь. Они отлично знали, что дело шито белыми нитками, но продолжали толкать меня за колючую проволоку. Учитывая, что зарплата в прокуратуре предстояла в четверг следующей недели, я не спешил отправляться на родину.

Надо всё обдумать, чтобы не попасть в руки своим коллегам, надеюсь не совсем бывшим. Лет через пять, после истечения срока давности, при горбачёвском бардаке смогу восстановиться в органах, с выплатой неполученной зарплаты, если повезёт.