Глава 7 · Результаты наживки

До субботы я не только накоптил два десятка рыбин, но и насушил грибов. Для похода в Змеевку намеревался насобирать с утра грибов на подарок Елене. Всё равно мне солить рыжики негде, а сушёные грибы не люблю. Однако, моя самодельная корзина не выдерживала никакой критики, пришлось плести новую, которую с большим приближением можно показать посторонним. С ней я прошёлся субботним утром по разведанным грибным местам. Анатомию к этому времени успел выучить наизусть, и планировал попросить у учителя биологии что-нибудь похожее для рыб и животных. Дескать, потрошу выловленную рыбу, но не знаю, что в потрохах и как выглядит. Примерно в час дня с корзиной, почти полной чищеных рыжиков, и с рюкзаком за плечами я пошёл в Змеевку. Вот какой я хороший и полезный гость.

Как обычно, подошёл по дороге от Осиновки. Бегавшие по деревне собаки уже не лаяли, зато старики и старухи исправно сидели на скамейках у ворот, явно знавшие о моём визите в баню. Не удивлюсь, если все мысленно выдали Елену за меня замуж. Как раз самая благодатная для оперативника публика. Расскажут всё, даже щекотать не надо, и то, что знают, и то, о чём думают. Почти двадцать лет мне пришлось беседовать с подобными соседями, вылавливая из их обмолвок и сплетен полезную для меня информацию. Теперь я не стеснялся здороваться со всеми встречными и поперечными, с улыбкой на лице. Почти по совету Глеба Жеглова, как он говорил? Больше улыбайся, людям это нравится. Калитка во двор Елены была закрыта, я постучал, вдруг женщина ещё в неглиже после бани?

Нет, хозяйка сразу вышла на крыльцо, полностью одетая, даже старухам придраться не к чему. Конечно, при сыне Елена не будет откровенно флиртовать. Я прошёл в дом, выставил свою плату за баню в виде корзины грибов и вернул учебник анатомии. Любопытный Кирилл уже бегал без повязки на руке и задал мне любимый вопрос всех маленьких детей:

— Чё принёс?

Я предвидел такую встречу, не зря у нас часто гостили маленькие внуки. Поэтому принёс самодельную свистульку, вырезанную из липовой веточки. Любимая игрушка для мальчишки младшего возраста.

— Вот, свистульку принёс, смотри. — Присев перед Кириллом дунул в самоделку пару раз и отдал свисток парнишке. Тот принялся свистеть и бегать по дому.

— Иди свистеть во дворе, — отправила мама сына на улицу. А мне выдала чистое полотенце, намекая на баню.

— Спасибо, у меня своё есть, — я вытащил из рюкзака чистое полотенце и чистое бельё. Заодно достал вторую свистульку и отдал женщине со словами: — На случай, если первый свисток сломается завтра или послезавтра. Да, рыжики я почистил, можете сразу солить, пока я парюсь. — После чего прихватил свежий веник, связанный для себя, не сомневался, что у женщины веников нет.

— Мыло там есть, на подоконнике лежит, — поспешила предупредить Елена при виде бруска хозяйственного мыла у меня в рюкзаке.

— Спасибо.

Убедившись, что ничего не забыл, я отправился в баню. Сегодня пришёл в одной рубашке, с обеда стояла сильнейшая жара, фуфайку надевать — над собой издеваться. Хотя сапоги надел, это лесная обувь для любой летней температуры. Это в двадцать первом веке я гулял по лесу в кроссовках, так там ходил по дорожкам и тропинкам, не заходя в самые дебри. А нынче в буреломе кеды не спасут, проткнёшь, если не кеды, то ногу наверняка.

Мылся я недолго, зато парился, как привык, в три подхода, не жалея пара. Всё равно женщина натопила баню несильно, под себя с сыном выбирала жар. Так что особого пара мне не осталось. Но и так вышло отлично, я не любитель соревнований по большему жару. Примерно через час я вернулся в дом в самом лучшем настроении и самочувствии. Хозяйка усадила меня за стол, налила кружку чая и выставила отдельно сахарницу. В прошлое посещение я обмолвился, что чай пью без сахара, а она запомнила, надо же? Мальчик бегал по двору, почти беспрестанно свистел. Моя пустая корзина уже стояла у дверей, напоминая о том, чтобы долго не засиживался. Правильно, иначе соседи чего только не подумают. Поэтому я в темпе выпил чай и принялся собираться восвояси. Договорился о новой бане через неделю и, показав на корзину, отметил:

— Корзину можете себе оставить, я новую сплету. Да, не найдётся в Вашем хозяйстве старого бочонка или похожей ёмкости? Мне грибы солить некуда. Может, какой берестяной туес найдётся, большой, ведёрный или больше? Грибами отработаю, честное слово, с деньгами пока напряжённо.

— Хорошо, к следующей субботе поищу, — делая равнодушный вид, ответила Елена.

Я попрощался и отправился домой по просёлочной дороге, демонстративно прощаясь с соседями, а едва Змеевка скрылась из вида, свернул в лес. По пути грибы я не собирал, зато нарвал ядовитых трав для подполья. Картошка у меня заканчивалась, и на следующий день я собирался на колхозное поле за припасами. К тому времени как раз освободятся обе тряпичные сумки, ещё рюкзак подготовлю, выстелю его травами от грязи. За пару сухих дней и картофельные посадки просохнут, а пока земля на поле довольно сырая и грязная. Да и не хочется, чтобы какой-нибудь увязавшийся за мной любопытный шпион из Змеевки увидел, как я картошку ворую на колхозном поле. Интересно, что городские военные пенсионеры на меня глядеть не вылезли, хотя по именам и фамилиям они не те двое браконьеров, что мне попались.

По дороге я планировал предстоящую реквизицию в родном городе, прикидывая свои действия. Несколько разных вариантов, в зависимости от изменения обстановки. И вырисовывался вполне рабочий план действий, вернее, разные планы действий, как у мистера Фикса в одном старом мультфильме. Вернувшись в избушку, первым делом разложил собранную отраву, затем выстирал и повесил сушиться грязное бельё. После чего уселся вязать новую корзину, взамен подаренной. Если собирать грибы в первую корзину я ещё мог, то появляться в Осиновке с такой самоделкой было откровенно стыдно. Так что пришлось пойти на поводу своего эго, провозившись до вечера. Но каждая следующая корзина получалась лучше предыдущей. Навык наработал, однако!

Ужинал я уже привычно копчёной свининой и остатками картошки в виде пюре. Зашло неплохо, с полным комплектом зубов во рту и здоровым желудком всегда так бывает. Спал без сюрпризов, утро порадовало обильной росой и отсутствием следов крупного зверя. После окончания дождей я вокруг своего жилья и поляны настоящую контрольно-следовую полосу отсыпал из песка. Наплевал на всю конспирацию — жизнь дороже. Всё равно случайный грибник поймёт, что зимовье жилое, тем более, что устроил несколько тайных запоров для двери в сени. Поставил три незаметных шпильки в косяке, хоть деревянных, но крепких, из веток лиственницы.

После плотного завтрака не стал ждать начала рабочего дня, тем более, чего его ждать в воскресенье? Просыпаюсь я по-прежнему рано, поэтому отправился страдовать картошку на знакомое поле ещё до шести утра. По утреннему холодку пошёл в фуфайке, но с трофейным охотничьим ножом в качестве сапёрной лопатки. Брать с собой на поле штыковую лопату пока не додумался, не обнаглел до такой степени. До поля добрался через лес за неполный час, выходил на него в сырой одежде, сразу начавшей парить под утренним солнцем. За неделю картошка немного подросла, свою тару я наполнил значительно скорее. Направившись домой, опять заметил уже знакомого медведя. Тот сделал вид, что меня не видит в упор, ещё бы, я весь пропах сгоревшим порохом. Если я до сих пор чувствую этот запах, то и зверь наверняка его унюхал.

За мной лесной хозяин не пошёл, что только радовало, при всех моих физических данных я пока не имею понятия, как быстро разделаться с медведем и остаться невредимым. Да и этот пестун, судя по размерам, пока невелик, пусть наберёт мяса за лето, поздней осенью попробую его забить. Но только если сам ко мне придёт, охотиться специально не стану. В душе я не охотник и убивать не люблю, даже скотину. Умею и не боюсь, но не люблю. Предпочитаю мясо в магазине покупать, это в двадцать первом веке, а здесь на рынке придётся, когда кабанчик закончится. Не надо забывать, что мясо теоретически добытого медведя обязательно придётся проверять в санлаборатории. Слишком много умерших охотников я видел в своей жизни, рискнувших поесть добытого медведя без проверки на паразитов.

Причём умирают такие авантюристы довольно быстро и в мучениях, практически за сутки. Размышляя о превратностях жизни, я провёл остаток воскресенья, чтобы утро понедельника начать с бритья. Бритвенные лезвия «Нева» для меня оказались вполне приемлемыми, они не царапали мою кожу и не раздражали. Укладывая свой рюкзак для похода в Осиновку, я наткнулся на пачки с сигаретами, своими и конфискованными. На пробу решил заменить сжигание пороха рассыпанным вокруг зимовья табаком. Вполне себе нормальная замена, особенно в сухую погоду, уверен, отпугнёт зверей не хуже пороха.

В Осиновке первым делом зашёл на МТС, узнать решение начальства о моей работе. Как я и догадывался, без прописки меня решили не брать, а помочь с пропиской не захотели. Общество середины восьмидесятых годов достаточно консервативно, особенно на селе. Рисковать не хочет никто, лучше провалить уборочную, чем получить наказание по партийной линии за связь с преступниками. Исключение, конечно, могут сделать, если эта связь рекомендована партийными руководителями. Но для такой рекомендации высокопоставленных партийцев надо заинтересовать. Как минимум, материально.

Ничего подобного я предложить не мог, поэтому с чистой совестью отправился дальше по улице Осиновки. Решил зайти к своей «крестнице» в продуктовый магазин за конфетами для Кирилла. Шоколадных конфет, понятное дело, не оказалось, однако нашлось несколько шоколадок, разоривших меня на три рубля. Однако, основным поводом визита в магазин было желание показаться продавщице. Та явно что-то хотела сказать мне или попросить, но сдержалась. Похоже, её подружка Надя гораздо решительнее. Но как раз к ней я не зашёл, решил не навязываться. Пусть обе подружки созреют для общения со мной, как с лекарем.

Так что я вернулся в своё логово практически без покупок, но парой шагов ближе к задуманному результату. Дальше двое суток прошли в тихой жизни туриста и обдумыванию своих планов по реквизиции зарплат у прокурорских работников. Одновременно я каждый день изменял своё новое лицо, добиваясь полного сходства с Фёдором Кузнецовым. Наконец, настал день выдачи зарплаты в прокуратуре, я вышел на дорогу с рассветом. Мне предстояло преодолеть около ста километров до родного города, чем я и занялся. В рюкзаке лежала сменная одежда и обувь, для нескольких переодеваний, чтобы ни у кого даже не возникла мысль подумать на Сергея, бежавшего в кедах и трико.

В городе я буду действовать исключительно в сапогах, фуфайке и брезентовых штанах. С моими физическими навыками я зашёл в город через пять часов бега по трассе, где как раз пригодились взятые трико и кеды. Успел увидеть, как служебная Волга прокуратуры уезжает с секретаршей в Ижевск, получать зарплату на сотрудников. Часы показывали около девяти утра, что потребовало изменения части моих планов. Впрочем, я предусмотрел подобные случаи. В ожидании возвращения секретарши с зарплатой, сходил в фотоателье, сфотографировался для охотничьего билета. И уговорил сделать снимок быстрее.

Запаса времени до возвращения секретарши в прокуратуру с деньгами хватило, чтобы получить новую фотографию и вклеить её в охотничий билет. Отлично, у меня есть документы не только на Фёдора Кузнецова, но и на одного из браконьеров. Не сомневаюсь, что они никому не сообщили о нашей встрече. Наверняка поступили по моему совету и рассказали, что утопили ружьё и охотбилет, или, вернее, ещё расскажут после открытия охотничьего сезона, а до этого момента будут молчать. Теперь я могу зайти в наш магазин «Охотничий» и по охотбилету купить пороха на последние десять рублей. Продавец, посмотрев на мою фуфайку, пропахшую дымом и сгоревшим порохом, брезентовые штаны и сапоги, сразу признал во мне лесного жителя и продал порох, лишь мельком взглянув на охотбилет.

Вернувшись к прокуратуре, я засел в кустах неподалёку, карауля возвращение прокурорской Волги с зарплатой. Однако мысли о предстоящем грабеже не покидали меня. Как я дошёл до преступления? Почему я, оперативник уголовного розыска в обеих своих жизнях, стал преступником? Насколько правильны мои планы ограбить прокурора и следователя прокуратуры? Постепенно мысли перешли к министру внутренних дел СССР, пресловутому Федорчуку, с чьей подачи началась кампания по уничтожению сотрудников уголовного розыска по всей России, под предлогом борьбы за дисциплину, против пьянства и нарушения закона.

Однако, в своей старой жизни я знал, чем обернётся эта якобы борьба за всё хорошее против всего плохого. Даже официальная статистика показала, что в МУРе (московском уголовном розыске) к восемьдесят пятому году были посажены и уволены 100% (сто, Карл!) сотрудников. Мои коллеги, командированные охранять порядок на фестивале молодёжи и студентов в Москве в середине восьмидесятых годов, рассказывали, что в МУРе работают одни лейтенанты и старшие лейтенанты. Продолжаю официальную статистику: в целом по Москве были уволены или посажены 90% оперативников, по РСФСР 70% сотрудников уголовного розыска.

Такие репрессии почище пресловутого тридцать седьмого года, о чём до двадцать первого века не хотят говорить власти. Зато все удивляются росту организованной преступности в девяностые годы. А чему удивляться? Как раз к этому времени вышли на свободу отсидевшие оперативники, надо ли говорить об их настроении? Большинство из них и пошли в организованную преступность, ибо с судимостью и без гражданского образования иного пути не было. Нет, такого будущего себе не хочу, убеждён, что прокурор и следователь отлично понимали, что я невиновен, но продолжали работать в рамках указаний партии и правительства, выслуживаясь перед руководством без всякого стеснения. Хотя все понимали, что это очередная кампания, которая скоро закончится.

Тогда и мне стесняться сам бог не велел, отведу душу на этих служивых идиотах. К решению, очистившему мою совесть, я пришёл окончательно как раз во время приезда прокурорской машины из Ижевска. До обеда оставалось полчаса, небольшой коллектив прокуратуры наверняка поспешит получить деньги до обеда. Точно в двенадцать начали выходить из здания помощницы прокурора и следовательши, в разговорах между собой только и говорили о такой радости. Мне, даже через переулок шириной в шесть метров, всё было слышно. Я дождался, когда здание покинет сама секретарша, и поднялся на второй этаж, в кабинет прокурора.

Ни здание прокуратуры, ни двери к прокурору не были заперты — патриархальные времена. Надвинув вязаную шапочку на лицо, я решительно вошёл к прокурору, стоявшему ко мне спиной, и ударил вполсилы по затылку кулаком. Убивать эту сволочь я всё-таки не хотел. Мужчина упал лицом вниз, и тут же подвергнулся обыску. Вытащив пачку денег из красивого кожаного бумажника, я поспешил связать свою жертву и вставить кляп в рот. Найденными ключами открыл сейф, ожидая сюрприз. Внутренний голос не подвёл меня, в сейфе нашлась нехилая пачка купюр, на глаз больше тысячи рублей. Всё, достаточно, надо спешить, я вышел из кабинета, не забыв закрыть двери на два оборота ключа. Да, ещё сломал прокурору правую руку с ногой, пока эта сволочь на больничном, меньше милиционеров посадят.

Поспешил по пустому коридору в кабинет следователя, ура, мне повезло. Тот собирался на обед, но не успел удивиться моему появлению, как оказался без сознания. Вот у него в сейфе денег не оказалось, только зарплата в кошельке. Зато в шкафу висела прокурорская форма, в которую я живо переоделся, сложив свои вещи в рюкзак. Так, с рюкзаком в руках, в форме младшего советника юстиции, я вышел из прокуратуры. Оставил свои жертвы крепко связанными, в закрытых кабинетах, да ещё двери здания закрыл, сломав ключ прямо в замке. О том, что работал в нитяных перчатках, думаю, можно не упоминать. Их я выкинул по пути в глубокие лужи, по одной.

При виде остановки, полной будущими пассажирами, пошёл к дому прокурора пешком. По пути переделывал своё лицо в личину следователя. Шёл довольно быстро, изредка кивая своим знакомым, вернее, знакомым моего потерпевшего, пытавшимся меня приветствовать. К моменту, когда я подошёл к подъезду прокурорского дома, лицо полностью соответствовало лицу следователя, даже про его рыжие кудрявые волосы и курносость не забыл. Свой рюкзак взял под мышку, в виде портфеля. Вежливо поздоровался с парой бабушек у подъезда и решительно поднялся на третий этаж. Ключи от квартиры у меня были, поделился сам прокурор.

В квартире никого не должно быть, жена на работе, ребёнок в школе. Двери запер и приступил к привычному обыску. Впрочем, особых усилий не понадобилось. Семейные деньги открыто лежали в хрустальной вазочке на полке модной стенки в зале. Сумма меня порадовала, полторы тысячи рублей. Откуда такие деньги у простого прокурора? Видимо, имеются дополнительные источники заработка? Впрочем, меня реквизированные деньги устраивали, и я покинул квартиру. Попрощавшись с бабушками у подъезда, я решительно пошёл в сторону леса. Вторую пару перчаток, на сей раз медицинских, я вывернул и сунул в рюкзак.

В лесу мне были известны все тропинки с дорожками, и через десять минут я уже переходил объездную дорогу, торопясь переодеться в свою одежду. Прокурорскую форму свернул и закопал вдали от тропинки. Уверен, что никто не найдёт, если сам не выкопаю. После этого начался мой обратный путь в Пермскую область, только не прямо по тракту, как утром. Опять пришлось двигаться перебежками по тропинке, порой переходя в лес. По пути менялось моё лицо, возвращая уже привычный облик Фёдора Кузнецова. Выйдя на территорию Большесосновского района, поразился изобилию белых грибов. Не смог удержаться, занялся сбором, с детства люблю грибы собирать, лет с пяти начал, если не раньше.

Несмотря на огромные расстояния, пройденные за один день, никакой усталости не чувствовал. Так что не поленился и зашёл во встреченные по пути магазинчики, успел купить немного шоколадок и пару непритязательных рабочих штанов до конца рабочего дня. И, совершенно неожиданно для себя, приобрёл справочник лекарственных трав в чёрной скучной обложке. Будет чем развлекаться долгими днями своего отшельничества. Ещё прикупил немного нужных в хозяйстве мелочей, вроде туалетного мыла и молотого перца. Последние тридцать километров по своему (уже своему!) Очёрскому району пришлось идти в лесу, чтобы избежать слухов о моих дальних передвижениях.

Такой затейливый маршрут ещё добавил в мои сумки белых грибов и лисичек, доведя общий сбор почти до трёх вёдер. Убедившись, что у зимовья всё в порядке, затопил печку и поставил вариться грибовницу. Соскучился по супчику, а то всё мясо да мясо! В ожидании главного блюда пересчитал трофеи, оказалось три с лишним тысячи рублей. По нынешним временам огромная сумма. Помню, в свою бытность лейтенантом, мне удавалось накопить к отпуску за год лишь одну тысячу. Тут полуторагодовой заработок лейтенанта милиции восемьдесят третьего года. Вполне хватит на зимовку в относительно комфортных условиях, и не только… Осталось подвести Елену к решению оставить меня на зиму стеречь её хоромы.

Может, она и пропишет меня временно, если смогу добыть свой потерянный военный билет. Заявление об утере военного билета и его восстановлении я оставил от имени Кузнецова в военкомате. Предупредил, чтобы ответ не высылали почтой, ибо пока ищу себе жильё и на месте бывшей прописки не живу. Зайду туда через месяц, сразу с фотографиями и коньяком для военкома. Надеюсь, смогу договориться. Если получится, возьму справку о работе сторожем где-нибудь на торговой базе. С таким-то денежным запасом вполне получится разрулить ситуацию, не сомневаюсь. Однако, пока рано, надо выждать месяц-другой.