Глава 8 · Туризм с элементами внедрения

Так и прожил остаток недели до новой субботы, дожидаясь банного дня. Каждый день, утром и вечером, посыпал свои владения табаком из трофейных сигарет, рыбачил, коптил рыбу, сушил собранные грибы и читал справочник по травам. Успел дважды прочитать его, но так не запомнил полностью. Слишком концентрированной оказалась информация. Да и практические занятия по поиску в лесах описанных трав отвлекали, как и ежедневная рыбалка. На моём любимом перекате почти закончилась крупная рыба, пришлось искать новый перекат ниже по течению. Там форель ловилась реже, зато водились крупные подусты и голавли до полукилограмма весом.

Это я на глаз прикидывал, перед тем как вывесить на чердаке копчёные рыбьи тушки. Сам я опять перешёл на мясную диету, активно подъедая запасы копчёной свинины с картошкой. Одновременно экспериментировал со съедобными растениями (по данным справочника), вроде корней рогоза, таволги, ревеня, лопуха. Неплохо получалось разбавлять однообразный картофельный гарнир. В сухие дни изучал окрестности зимовья, удаляясь с каждым разом всё дальше. В один из таких разведочных походов обнаружил в лесу пару небольших прудиков. На них в охотничий сезон явно будут прилетать утки, скрываясь от охотников. Самое время, чтобы немного разнообразить рацион питания. До открытия сезона охоты оставалось всего ничего — две недели. Охотничий билет у меня есть, даже с моей нынешней фотографией. Да и какие егеря будут ходить в нашем захолустье?

Собираясь к Елене, я приготовил пять дружков свежих веников, прихватил две шоколадки и собрал полную корзину свежих грибов. С таким грузом и отправился в гости. Особых излишеств избегал, чтобы женщина не подумала, что начался период ухаживания. Предпочитал держаться на расстоянии. Учительница с началом учебного года услышит деревенские сплетни от продавщицы Нади, которая наверняка поделится с подружками рассказами о якобы уже близких отношениях с непьющим мужчиной из города, да ещё умеющим заговаривать раны.

А зачем мне ревность со стороны учительницы? Поэтому я максимально осторожно вёл себя в её доме, не оставаясь там больше, чем нужно для чаепития. Оставил в качестве платы за мытьё грибы, хотя корзину на сей раз унёс. Да и мыло принёс своё, туалетное. Хотел попросить меня постричь, оброс уже сильно, однако вспомнил, что в Осиновке видел парикмахерскую. И, поскольку на понедельник планировал посещение магазина за хлебом и подсолнечным маслом, решил постричься там. Почему-то женщины считают стрижку чуть ли не интимной близостью. Вдруг и Елена так думает? Мне подобные намёки не нужны.

Поэтому, выпив чашку чая после мытья, я шустро собрался, чтобы вернуться в свою избушку. Тут Елена и показала свой коварный характер. Она, якобы случайно, вспомнила, что нашла для меня старый бочонок в сарае. Более того, принесла его в сени и вымыла.

— Ой, я же нашла для Вас небольшой бочонок, о котором мы разговаривали. Он в сенях стоит. Пойдёмте, покажу. — Торопливо проговорив это, она вышла из дома в сени и принесла из-за двери пресловутый бочонок. Литров на сорок, идеальную посуду для засолки грибов. Зачем только она его прятала? Ждала, пока я снова её начну просить? А она сделает милость и выдаст бочонок? Да, непроста хозяйка, непроста.

— Огромное спасибо, Елена Михайловна, Вы меня обязываете. Как Вы относитесь к копчёной рыбе? — Мой вопрос застал её врасплох. То ли она что-то конкретное планировала у меня попросить, то ли рыбу не любит. Поэтому я добавил: — В виде платы за бочонок, конечно! Или Вам что-то конкретное нужно? Картошку в огороде выкопать? Так я и без бочонка помогу с этим делом, сил пока хватает.

— Ну, не знаю, — задумалась женщина, мои слова о картошке смутили её. Наверняка именно помочь с картошкой она и хотела попросить. А теперь не желала идти у меня на поводу. Ишь ты, гордая, уговаривать не буду. Не ожидая ответа, я подхватил бочонок, напомнил о следующем банном дне, попрощался и отправился в зимовье. Зрителей-соседей на лавочках у ворот оказалось уже меньше, видимо я уже стал своим, не котируюсь в качестве редкой новости.

Дома я отпарил бочонок кипятком, вышоркал до скрипа и двое суток настаивал, дополняя вылившуюся воду. Когда убедился, что бочонок не протекает, принялся за засолку грибов, каждый день заполняя его очередной порцией. К примеру, пару дней укладывал несколько слоёв рыжиков, потом слой груздей, потом снова рыжики, добавляя веточки можжевельника для аромата. И, незаметно для меня, за две недели бочонок оказался заполнен доверху. Подумав, решил больше грибы не солить, занимался только сушкой, потому как мимо доброго гриба в лесу пройти физически не мог. Ну, это я забежал немного вперёд.

В понедельник снова отправился в Осиновку, строя большие планы, от стрижки до покупки продуктов. От соли до крупы и чёрного чая, запасы которого я благополучно прикончил. В промтоварах собирался купить свечек и узнать о керосиновой лампе. Даже в восьмидесятые годы такой способ освещения был в ходу в отдалённых селениях наших просторов. С участковым пока встречаться не планировал, надеялся на разговор после получения военного билета, то есть не раньше сентября, если повезёт. Если нет, придётся менять базу на более северный район, да перебираться туда до зимы. Хотя перетаскивать свои вещи уже не хотелось, обжился.

Зашёл, как обычно, в село с противоположной стороны, по просёлочной дороге. Посидел в небольшой очереди в парикмахерской, постригся как можно короче, а не популярной ныне «молодёжной» стрижкой. Зашёл в продуктовый магазин, закупил все задуманные продукты у Любы, улыбавшейся мне во все зубы, но так и не решившейся пообщаться. Зато её молчание неплохо компенсировала Надя, щебетавшая всё короткое время покупки. Кроме дорогой по этим временам толстой прозрачной полиэтиленовой плёнки, она нашла в своих загашниках керосиновую лампу и две литровые бутыли керосина для неё.

Когда я расплатился и укладывал покупки в рюкзак, женщина наклонилась мне, демонстрируя свой замечательный бюст (когда только успела расстегнуть халат, я отлично помню, что он был запахнут под горло), и негромко спросила:

— Вы не можете помочь с болезнью моей подруге, как помогли Любе? Она будет очень-очень благодарна.

— Рад бы, но умею только раны заговаривать, да, пожалуй, переломы лечить. А внутренние болезни для меня тёмный лес. — Я развёл руками и добавил, как бы извиняясь: — К тому же, я не медик, и меня легко посадят за лечение. Ваш же участковый увезёт в райотдел и определит мне три года за колючей проволокой.

— Да вы что? — кокетливо махнула на меня рукой улыбающаяся Надя. — Участковый наш добрейший человек, кроме водки его ничего не интересует, даже женщины. Он последние полтора года до пенсии считает и лишнюю работу не станет выполнять.

— В таком случае, всегда буду рад Вам помочь, если что. — Я поклонился, чем ввёл в краску продавщицу. Но она быстро опомнилась и сразу уточнила:

— Где же я вас в лесу найду, если приспичит?

— Не знаю, я в шалаше живу, в лесу, телефона у меня нет, как и адреса. Но если с участковым всё нормально сложится, не прочь бы на зиму тёплое жилище найти, да работу. Хотя бы сторожем в школе или ещё где. Сами понимаете, без работы меня быстро захомутают, как тунеядца. Паспорт у меня есть, со старой прописки выписался, квартиру бывшей жене оставил. Слава богу, без алиментов развёлся. Мне бы хоть временно прописаться, но где?

Надежда замерла, продумывая планы на меня и мою легализацию в селе, потом уверенно проговорила:

— В среду приходите с документами, с участковым познакомлю. Пару бутылок водки потянете?

Я утвердительно кивнул.

— Часам к двум приходите ко мне, я вас сведу. Договорились? Закуску не забудьте. — Решительно тряхнула гривой волос женщина.

— Не забуду, — улыбнулся я на прощание и вышел из магазина. Вот и первый результат моей коммуникабельности и применения своих экстрасенсорных умений. Размышляя о превратностях судьбы и планируя свои действия на среду, я бодро шагал по дороге на север, привычно осматривая всё впереди и по обочинам. Внезапно заметил два знакомых силуэта на верхней ветке берёзы, метрах в пятидесяти впереди от меня. На ветке сидели два тетерева, ярко выделяясь своими лировидными хвостами. «Вот же паршивцы, словно знают, что охота пока не открыта», — чуть не скрипнул я от досады зубами. Так захотелось попробовать нежного мяса птицы, надоела рыба с копчёной свининой.

Практически машинально я остановился, посмотрел назад, никого нет поблизости. Повернувшись к тетеревам, представил, что пережимаю им шею, то бишь, закупориваю артерии, ведущие в голову. Я ни на что не рассчитывал, просто захотелось курятины, сильно захотелось. Поэтому падение тетерева на землю удивило не только его соседа, но и меня. Однако я оклемался быстрее птицы, продублировав воздействие на второго тетерева. И снова получилось! Вторая птица рухнула под дерево практически сразу. Я не выдержал и побежал к месту падения, опасаясь, что тушки подберёт лисица или медведь.

Поблизости от деревни дикие звери не бродили, и обе тушки мирно лежали в траве под деревом. Пришлось занести их в лес и вспороть ножом, выпуская кровь. Одновременно выпотрошил, закопав ненужные кишки в землю, оставил только сердце и желудочки. От купленного куска плёнки пришлось немного отрезать, чтобы упаковать мокрую от крови добычу. Затем продолжил свой поход домой, почти сразу свернув в лес. Отрубал головы и ощипывал птиц я не рядом с зимовьем, а в километре от своей поляны. Хоть я и закопал потроха, но звери всё равно унюхают. Да и чёрт с ними, если рискнут прийти к моему жилью. Теперь я знаю «волшебное слово» и всегда могу перекрыть кислород любому зверю, хоть кабану, хоть медведю.

На обед в понедельник у меня был суп из «курятины», почти как настоящий. Решил прикупить немного муки для домашней лапши, чтобы куриный супчик довести до совершенства. Часть грудки и ножки я пожарил, хватит поесть на пару дней с картошкой. Вкусно получилось, пусть мясо немного жестковато, но этот недостаток компенсировали мои молодые и сильные челюсти со здоровыми зубами. Пиршество желудка я совмещал с изучением справочника о травах средней полосы и походами в лес за грибами на засолку, которых оказалось значительно меньше, чем раньше. Видимо прошла первая волна грибов, следующую надо ждать ближе к сентябрю.

Ничего, на один ряд в бочонке рыжиков и груздей собрать удалось, что меня вполне устраивало. Зато уловы стали обильнее, август традиционно уловистый месяц на удочку. Однако, кроме крупной рыбы для копчения, ловилось много мелочи, годной только на сушку. Ну не выбрасывать же? Потому рыбалка доставляла истинное удовольствие, особенно, если забыть, в каком мире я живу. Прочитав купленные газеты, я не нашёл разницы между своим прошлым и реальностью. Скорее всего, это действительно мой мир или очень похожий на него. И приход Горбачёва к власти практически предрешён, он уже в составе Политбюро. Вот бы его грохнуть своими способностями?

Но ехать в Москву, с чужими документами и в розыске, меня не прельщало. Да и торопиться некуда. По моим воспоминаниям, Меченый придёт к власти году в восемьдесят пятом. Как раз накануне взрыва в Чернобыле. Успею, если захочу, бог даст и атомную катастрофу предотвратить получится? Одна только мысль терзает меня, и не о пропавшей экспедиции, как писал Каверин, а о гибели Горбачёва. Вдруг с его смертью социализм и СССР сохранятся? Не хотелось бы дожить до старости, питаясь продуктами по карточкам. Но я не политолог, поэтому свои глупые мысли бросил, сейчас у меня главная проблема — собственное выживание. Им и следует заниматься.

На встречу с участковым я отправился заранее, наполнив рюкзак и тряпичную сумку гостинцами. В магазине прикупил три бутылки водки и пару бутылок коньяка, не сомневаясь, что участковый выберет водку. К ним добавил хлеба, рыбных консервов, тут и время подошло. Я зашёл в промтоварный магазин, купил у Надежды шесть стаканов, классических, гранёных. Продавец повесила на двери объявление «Обед» и направилась со мной в правление. Мы шли не под руку, просто рядом, хотя и подобного поведения достаточно для сельских сплетников. Милицейский мотоцикл с коляской уже стоял возле здания, и Надежда решительно прошла направо по коридору первого этажа.

Полуоткрытая дверь словно приглашала в гости. Продавец зашла туда уверенно, за ней шагнул и я.

— Здравствуйте, Иван Михайлович, я Вам своего знакомого привела, как обещала. — В комнате Надежда как то сразу стала меньше ростом и оробела. Молодец, участковый, держит марку на своём участке.

— Добрый день, товарищ капитан, — шагнул и я в сторону стола, за которым сидел офицер лет сорока пяти, невысокого роста, весь из себя такой непритязательный. Это говорило о его уме и опыте, я несколько лет при своей старой жизни пытался выглядеть также, даже перед зеркалом тренировался. Сыщик должен, как в цитате, приписываемой Петру Первому, «иметь вид лихой и придурковатый». Не настолько, как армейский офицер, но своим обликом не должен вызывать опасения, скрывая ум. Так вот, этот участковый, в отличие от меня старого, вполне добился такой внешности, которая сразу располагала собеседника своей простотой и внешней недалёкостью, совершенно не настораживая.

Капитан встал со стула, протянул руку для рукопожатия, после чего махнул на стулья. Дескать, присаживайтесь. Мы сели и Надежда затарахтела, выкладывая мою легенду о том, что жил в городе, развёлся, из дома ушёл, с работы уволился. Пока лето живу в лесу, как турист. Непьющий, работящий и вообще полезный человек. О моём умении лечить она не сказала, хотя не сомневаюсь, что половина жителей Осиновки, включая участкового, осведомлены. Участковый терпеливо всё выслушал, потом спросил у меня с улыбкой:

— Что добавишь, милый человек?

— Человек я тихий, законопослушный. Мне бы работёнку какую подыскать, да прописаться, хотя бы временно. Не хочу за Урал уходить, понравилось в ваших краях. — При этом я выложил на стол свой паспорт и добавил, словно извиняясь: — Больше документов нет, военный билет и трудовая книжка потерялись. Может бывшая жена в сердцах изорвала, может, просто спрятала. Я и не спрашивал особо, ушёл из дома даже без зимней одежды. Городок маленький, надоели вопросы знакомых, поэтому в ваши края подался. Как в кино говорят, чтобы начать жизнь заново.

— Ты, Надежда, иди, мы поговорим с Фёдором. — Проводил женщину до дверей капитан, закрыл за ней замок. Я принялся выставлять на стол закуску и спиртное, начав с бутылки водки и коньяка. Как и предвидел, участковый выбрал водку и лично разлил по стаканам положенную дозу. Чокнулся со мной, мы выпили и замолчали. На выложенную мной пачку Примы Иван Михайлович махнул рукой.

— Не курю. Ты сколько в милиции прослужил? — Я не сомневался, что опытный офицер увидит во мне оперативника, но признаваться в милицейской службе боялся. Розыск сбежавшего оперативника не прекратился, вполне может навести участкового на правильные мысли. Похож я на него или нет, дело пятое, главное, бывший мент. Зачем мне такие подозрения?

— Нет, в армии особистом был, больше года на капитанской должности. Да пришлось уволиться из-за длинного языка. Таких полковники не любят. — Доигрывая роль, дёрнул мышцами щеки, показывая обиду, и разлил водку заново. Мы выпили, не чокаясь. И я продолжил свою исповедь, ради которой и пришёл к участковому.

— На гражданке работал слесарем в заводе (именно «в заводе» говорили горожане), образования нет. Женился, да неудачно, теперь перекати поле, без профессии, без жилья, хоть на БАМ не вербуйся. Хорошо хоть удалось развестись без алиментов. Но из города пришлось уйти, знакомые замучили вопросами. Поживу туристом до осени, там решу, что делать, пока отдыхаю. В деньгах не нуждаюсь, последнюю зарплату с премией выдали, до нового года холостяку хватит.

Мы ещё выпили, после чего больше разговаривали, капитан сослался на необходимость ехать домой на мотоцикле. Затем пошёл обычный трёп двух офицеров, в ходе которого я рассказал пару случаев из своей прошлой жизни, действительно происшедших с военнослужащими, только заменил работу оперов на особистов.

При расставании я нагрузил капитана двумя оставшимися бутылками водки, коньяком, копчёной свининой и рыбой. Даже помог всё погрузить в коляску мотоцикла и тепло попрощался с участковым. Нас, естественно, видели все заинтересованные лица, что в будущем гарантировало мне максимально лояльное отношение со стороны селян. Пока я провожал Ивана Михайловича, протрезвел начисто, неужели мой организм так быстро выводит алкоголь? Хотя, всё может быть, для тела алкоголь может выглядеть ядом. Да и капитан неплох, уезжал в точности по прямой, будто и не пил совсем. Профессионал! По Осиновке я расхаживать с запахом не стал, вернулся в зимовье.

Там и прожил, наслаждаясь покоем и летом, до субботы, банного дня. Который стал для нас с Еленой формальностью, словно с близким родственником. Но в этот раз я пришёл на пару часов раньше, чтобы выкопать картошку на огороде учительницы. Она явно не ожидала от меня такой резвости, я не только копал быстрее всех её знакомых, так ещё без перекуров. Ещё помог перенести выкопанный урожай под навес для сушки, под зоркими взглядами изумлённых соседей, с любопытством наблюдавших за моими действиями. Елена, усердно помогавшая и измотанная трудами, пустила меня мыться первым, как бывает в обычных семьях, где в первый жар моются и парятся обычно мужчины. Я использовал этот бонус на полную катушку, еле выбрался из бани.

Пока релаксировал за кружкой чая, женщина вымылась вместе с сыном, к их возвращению я вполне отдохнул и засобирался домой. Мне показалось, что хозяйка немного расстроилась моим подчёркнуто нейтральным поведением. Но я демонстративно равнодушно попрощался и вышел на улицу, где был буквально атакован соседками женщины.

— Милок, ты не поможешь мне картошку выкопать? — с одной и той же просьбой меня остановили три старушки, сразу предложившие бутылку водки в качестве платы. Но были удивлены моим встречным предложением об оплате, в виде бочонка для соленья грибов или доброго зимнего тулупа, что завалялся в хозяйстве. Можно одного на троих. Старушки обещали найти предложенную мной оплату и попросили прийти завтра, пока стоит сухая погода. Я, естественно, согласился. Готовиться к зиме надо, вдруг не найду работу. Михалыч, то есть участковый, вполне даст мне перезимовать, он человек нормальный, без гнильцы. Такое у меня сложилось о нём мнение, которому я доверял. Всё-таки опыт работы в милиции и просто житейский к семидесяти годам набрался немалый.

На следующий день, я пришёл к своим работодателям с самого утра и закончил заниматься картошкой уже к обеду. Был удивлён щедрой оплатой в виде сорокалитрового бочонка, видимо у местного бондаря такой стандарт был, и тулупа, хоть и поношенного, но не поеденного молью.

— От моего покойного мужа остался, дети не берут, так что пользуйся спокойно. Доживу до лета, посадить картошку и убрать поможешь? — уточнила практичная бабушка при расплате.

— Если дотяну, обязательно помогу, — в таком же стиле ответил я.

— А то перебирайся ко мне на второй этаж, коли замерзать станешь? — удивила напористостью шустрая бабка.