2

Двери лазарета плавно раскрылись передо мной, и я вошла в просторное помещение с окном во всю стену и пустыми койками. Бросив взгляд на ту, где казалось бы не так давно лежала с лезвием в животе, я подавила всплывшие воспоминания. С хрустом раздавила их каблуком, я провела ладонью по ещё не до конца высохшим волосам.

– Уан, ты свободен? – разрушила тишину лазарета я, направившись к ещё одной двери. – Меня к тебе послали. Я могу зайти попозже…

Дверь плавно отъехала в сторону, и ко мне вышел высокий врас с тёмно–пепельными волосами, щетиной на щеках и настолько усталым видом, что я проглотила все слова.

– А, ты… – с явным облегчением выдохнул императорский лекарь, запустив тонкие длинные пальцы в спутанные волосы. – За чипом пришла? Садись, сейчас всё сделаю… пить будешь?

– Воду?

Уан хрипло рассмеялся, подойдя к стене и проведя рукой. Панель тут же отъехала в сторону, являя различные склянки, рассортированные по ящичкам таблетки, шприцы, короткие лезвия, бинты и прочее. Протянув руку и что–то нажав, отчего прямо из пола не спеша вылез прозрачный цилиндр с бутылочками внутри, Уан махнул рукой.

– Выбирай.

Присев напротив цилиндра, я осторожно протянула руку, и защитное стекло тут же спало, дав взять небольшую бутылочку янтарной жидкости. Прихватив две рюмки, я выпрямилась, и цилиндр ушёл в пол. Словно ничего и не было.

Откупорив бутылку и чуть не закашляв от ядрёного аромата, я налила в рюмки жидкость. Уан уже подошёл, положив на тумбочку небольшой пистолет с маленьким, буквально с ноготь на мизинце, чипом. Взяв у меня рюмку и тяжело вздохнув, он поднял свои угрюмые глаза.

– Ничего теперь по–старому не будет, Мэлисса, – негромко произнёс Уан.

– Знаю… – с тяжёлым сердцем прошептала я, сжав в руке рюмку. – Нас обвели вокруг пальца и использовали…

– Мы позволили себе это сделать и теперь расплачиваемся.

Я кивнула, и мы молча проглотили жидкость, огнём вспыхнувшую в горле и груди. Я едва подавила желание закашлять, опустившись на койку и уткнувшись носом в сгиб локтя. Уан молча налил ещё, и мы вновь выпили. Я зажмурилась, силясь прогнать разноцветные круги перед глазами и морщась от нарастающего звона в ушах. Звёзды, никогда ещё не пила такой крепкий напиток.

– Айне хуже всех, – тяжело опустившись на стул, хрипло признался Уан. – Мне пришлось дать ей снотворное, чтобы она хотя бы перестала плакать и уснула…

– Я не защитила их, – прошептала я, пытаясь проглотить ком в горле. – Обещала, но…

Слёзы обожгли глаза, я с ненавистью стёрла пару прокатившихся по щекам слезинок.

– Он использовал меня против остальных… заставил подчиниться…

– Ориас оказался слишком хитёр для нас, – признался Уан. – Я ещё давно приметил, что он как–то изменился. Подумал, что шок от убийства Императора, а оказалось, он сам вознамерился им стать.

– Как думаешь, у него хоть что–то выйдет? – поинтересовалась я.

– Сложно сказать… Ориас знает, что делать, но он может зайти слишком далеко. Сейчас он ещё понимает, что власть надо удержать, однако его не готовили с рождения быть Императором. Ему будет трудно, и под конец… под конец он если не сдастся, то сделает так, что станет в разы хуже.

– Получится нам его удержать от этого?

– Не знаю, Мэлисса, не знаю… попробуй, если хватит сил. Если он тебя здесь держит не как собаку на цепи или девочку для увеселения, то у тебя есть неплохие шансы.

Я поморщилась. Ориас как раз таки и держит меня как бойцовскую собаку в клетке, развлекаясь с ней и едва слушая то, что она тявкает. Он умён, чтобы не совать руки ей в пасть, и знает, как к ней подластиться.

Уан взял пистолет, сунув чип в специальное отверстие и печально взглянув на меня.

– Прости, но чипируют всех… на случай, если кто–то захочет покинуть Империю без его ведома.

– От чипов… можно избавиться? – сглотнув, прошептала я.

– Избавиться? Нет, – даже усмехнулся Уан, беря меня за руку и задирая рукав рубашки. – Они вдарят таким разрядом, что ты после и думать о побеге не посмеешь.

– А приглушить сигнал? Взломать его? – не сдавалась я.

– Не знаю. Не пробовал.

Уан прижал дуло странного пистолета к плечу и нажал курок. Секундная боль заставила поморщиться, смотря, как на коже появляется царапинка с блестевшей кровью. Взяв мазь и нанеся её на царапину, отчего кожу неприятно защипало, Уан налил нам ещё.

– Пей, пока позволяют.

Я послушно выпила жидкость, накрыв ладонью губы и зажмурив глаза. Алкоголь вдарил в нос, заставив глаза противно защипать.

– Чувствую, видеться мы с тобой будем чаще, – заметил Уан, беря допитую бутылку с рюмками и пряча в шкаф. – Осторожней с ним.

– Я… постараюсь, – кивнула я, направившись к дверям. – Ты тоже постарайся не попадаться ему на глаза.

Уан усмехнулся на прощанье, вновь опустившись на койку и свесив голову. Я закусила губу, выйдя в коридор и застегнув рукав рубашки. Прекрасно. Не так давно я была пленником Орика с чипом в запястье, а теперь стала узницей Файи. Даже не знаю, что лучше: ядовитые пары, но покровительство Ти'сш'И или свежий воздух, но присутствие Ориаса? Из огня да в полымя.

***

– Прости, что? – вскинув бровь, прохладно переспросила я.

Стоявший передо мной Мародёр, присланный от Ориаса, сглотнул и вжал голову в плечи. Он был каким–то низкорослым, с неестественно длинными руками и шершавой кожей. Мне он был по пояс, так что смотрела я на него свысока, скрестив на груди руки.

– Наш Император приказал тебе… вам… – запинаясь, попытался заново Мародёр, глубоко вдохнув и выпалив: – С этого момента тебе запрещается прятать крылья на Файе.

В моей руке хрустнул и сломался стеклянный стилет. Поняв, что ему лучше уйти, Мародёр попятился назад, облегчённо выдохнув, когда перед ним закрылись двери. Я же сверлила их до конца, отбросив в сторону сломанный стилет и оглянувшись на принесённую коробку. Неспешно подойдя к ней и раскрыв, я взглянула на белоснежные одежды с двумя вертикальными вырезами на спине. Для крыльев. Весь мой гардероб теперь был создан для них, и это не то что злило, нет… Ориас словно хотел показать всем, что у его ручной собаки есть клыки.

– Ну хорошо, Повелитель, – прошептала сквозь зубы я, выпрямившись и обведя взглядом собственную комнату. – Тогда у меня тоже есть условия.

Скинув с себя одежду и надев ту, что прислали с Мародёром, я выпустила крылья, взяв два длинных, с руку, пера. Закрепив на спине кожаные ремешки с широкими ножнами, я сунула туда перья, заплетя волосы в высокий хвост. Подойдя к двери на балкон, тут же отъехавшей в сторону, я встала на парапет, смотря на притихший город внизу. Не летали машины, не бродили по улицам врасы, словно все взяли и покинули Файю. Впрочем, если куда и бежать врасам, то только в Нижний Мир.

Стиснув пальцы, я шагнула вперёд, упав в пустоту и тут же расправив крылья. Поймав ветер, я взмыла вверх, упиваясь полётом и силой мощных крыльев. В два взмаха я оказалась в облаках, закрыв глаза и сложив крылья, отклонившись назад. Внизу заблестели шпили дворца, а громадный сад, развернувшийся на самом краю, показался жирной зелёной точкой с шелестящими деревьями.

Я стремительно падала вниз, оглушённая рёвом ветра в ушах и едва противостоя желанию спрятать крылья. Нет, нельзя…

Взглядом найдя нужный балкон, я распахнула крылья, и меня дёрнуло вверх, замедляя скорость. Несколько взмахов и я спрыгнула на парапет, сложив позади крылья и сойдя на балкон. Прозрачная дверь тут же ушла в сторону, и я вошла в просторный кабинет. На стенах уже висели картины в золотых рамах, а так же различное оружие и стояли разнообразные доспехи. За толстыми стёклами витрин покоились украшения. Это место меньше всего напоминало кабинет, став музеем.

– Обустраиваешь всё по-своему вкусу? – поинтересовалась я. – Ты захотел сюда всё своё имущество перетащить?

Помимо различных доспехов и оружия, в кабинете был шикарный резной стол из белой кости, мягкие серебряные диванчики и столик из осколка хрусталя с застывшими внутри голубыми кристаллами.

– Это лишь малая часть, Шпилька, – послышался голос за спиной. – Прилетела на богатства мои посмотреть?

Я повернулась к Церберу. Он стоял у одной из витрин, наливая в высокий бокал вино из стеклянного графина. Заметив мой взгляд, он протянул бокал мне.

– Угощайся. Травить не буду.

Подойдя к Церберу, я молча взяла бокал, смотря, как тот достаёт из рукава ещё один, наливая себе практически до краёв.

– Что привело тебя сюда? – поинтересовался глава Мародёров, прошествовав к диванам. – Никак соскучилась? Ты меня уже второй день избегаешь… никак злишься, что я прервал тебя с Ориасом тогда?

Пронзив его взглядом, я сделала глоток сладкого, совсем как сок, напитка.

– Тебе уже и алкоголь нельзя? – поинтересовалась я.

– Не люблю пить на работе.

Поставив стакан на витрину, я подошла к Церберу. Облокотившись об спинку дивана и закинув ногу на ногу, он со странной улыбкой–ухмылкой следил за мной, наматывая на палец длинную серебристую прядь волос с чёрными точечками.

– Ты предлагал мне сотрудничество, – напомнила я, не рискнув садиться на диван и изрезать его крыльями.

– И сейчас предлагаю.

– В чём оно заключается?

Цербер сощурил свои разноцветные глаза, переведя взгляд с меня на бокал с соком. Подняв его, он взглянул на белые блики, словно силясь рассмотреть за стеклом не только напиток, но и что–то ещё.

– Я уже встречал такие перья, – задумчиво произнёс Цербер. – Не так часто, и не такие острые, как у тебя, но они были подозрительно похожи… одно такое перо мне принёс Ши–Тейн как раз в тот день, когда тебя поймали с Ориасом.

Так вот что Барон делал на Этажах! Вёл дела с главным аукционером.

– Айшел весьма хитрый тип, умный и крайне изворотливый…

– Я встречалась с ним, так что знаю, – перебила я.

– О, даже так? – подняв на меня заинтересованный взгляд, улыбнулся Цербер. – Тогда ты знаешь, что он разгадал твою загадку раньше Ориаса. Когда тот только начал искать хоть какие–то данные, у Барона уже были доказательства.

– Зачем ему это?

– Понимаешь, Шпилька, Айшел… – Цербер замолк, подыскивая слова и задумчиво отпивая напиток. – Я знал его отца, и деда, и прадеда…

Я удивлённо взглянула на Цербера, пытаясь сопоставить, сколько ему лет. Айшелу точно больше двух сотен, и я как–то всегда сопоставляла возраст Цербера с его, но не думала, что тот окажется настолько… древним.

– Сколько тебе? – не выдержав, всё же спросила я.

Цербер почему–то улыбнулся, вот только в глазах его была грусть. Надменность и величие собственной персоны куда–то ушли, оставив вечную печаль в мудрых глазах.

– Мне три тысячи лет, Шпилька.

Я поражённо отступила назад, не сводя взгляда с Цербера. Так он… долгожитель? Разъясню для вас, чтобы стало более понятно моё удивление: долгожителей во Вселенной меньше, чем крылатых рас раза в три. Средний возраст по всей Вселенной составляет четыреста–шестьсот лет, но некоторые, те же врасы или люди, живут в два раза меньше. Здоровый врас способен дожить до двухсот, хиимы при удачном раскладе – пятьсот, как Мать Аай. Те же, кто прожили больше шести сотен лет, являются долгожителями, как амуи с Муали. Их возраст крайне сложно отмерить и определить, и проживи они даже десять тысяч лет, будут выглядеть молодо и свежо.

– Так разве карааты – долгожители? – удивлённо прошептала я.

– Да, Шпилька, но мы крайне неохотно говорим об этом, – блеснув глазами, усмехнулся Цербер, вновь становясь самим собой. – Видишь ли, в чём дело… смерть обходит нас стороной. Даже отруби нам голову, мы крайне неохотно умрём. Наши тела не разлагаются как надо, и если ты взглянешь на тела тех караатов, что умерли миллионы лет назад, тебе покажется, что они всего лишь уснули.

Рука неосознанно потянулась к карману, вытащив на свет цепочку с медальонами, стрелой и мизинцем Цербера.

– Приятно осознавать, что моя часть тела служит тебе талисманом, – вдруг рассмеялся он, откинувшись назад и залпом проглотив вино. – Но злая шутка в том, что у нас практически совершенно нет регенерации… мы не можем ничего отрастить заново, а раны на нас заживают чертовски медленно. Так что по большей части карааты мрут от болезней, потому и кажется, что мы живём от силы лет триста.

– Но как ты…

– Я очень люблю жить. И вино. Неужели предлагаешь умереть, не испробовав все вина? – даже нахмурился Цербер, поставив пустой стакан на хрустальный стол. – Так что я смылся со своей планеты куда подальше, где–то тысячу лет исследуя Вселенную, а после познакомился с Тутамом и прошлым главой Мародёров. Правда, тогда это была жалкая кучка немытых иномирцев, которые прошли долгий путь вместе со мной. Ну а на этом пути мне встречались многие, в том числе и Ши–Тейны… принеси чёрный графин. Не могу уже пить эту дрянь.

Усмехнувшись против воли, я подошла к белому столу, взяв чёрный графин и плеснув чёрное, как смоль, вино в протянутый бокал Цербера.

– Это что…

– Кровь? – взглянув на напиток, переспросил тот. – Скорее, вино с примесью крови… не беспокойся, для него убили не разумных существ, а крайне злобных и тупых ящеров. Традиционный напиток моего мира. Испробуешь?

– Воздержусь. Так что дальше? Насчёт Ши–Тейнов?

Цербер требовательно поднял руку, сделав щедрый глоток и довольно облизнув губы.

– Другое дело… да, насчёт Ши–Тейнов. Трагичная история, которую Айшел старается не вспоминать. Знаешь же про его фобию женских касаний, так вот оттуда и пошла. Он родился не в Барониях, и отец его не был Бароном, зато им был дядя, не имевшей детей. Айшел жил в Содружестве… и не смотри на меня так. Двести с лишним лет назад Мать Аай ещё не так сильно гнала на золотых. Так что их можно было встретить в Содружестве, правда, права их весьма сильно ущемляли. Но Айшелу повезло – его мать была не последним существом в Содружестве, занимала весьма важный пост, из–за которого всё и началось. В один прекрасный день сам Сенат обратил на них внимание и изгнал, начав преследования. Чтобы скрыться, Ши–Тейны бежали в красные миры, принадлежащие Содружеству, а там как раз была чистка по приказу Матери Аай… всё тогда было в крови и криках. В одном из тех миров погибла мать Айшела, а им с отцом посчастливилось попасть на корабль вместе с остальными беженцами. В то же самое время на Мать Аай случилось покушение одним из золотых хиимов, и та приказала перебить их всех в назидание, на самом же деле было гонение, потому что только войны с Барониями Сенату не хватало. На корабле с Ши–Тейнами вспыхнул бунт, и отца Айшела убили. В это время они пролетали вблизи Белого Гиганта, и одно из Янтарных Колец взорвалось… те, кто пытался их схватить, ослепли. Айшелу повезло больше. Ему тогда было всего пятьдесят – ребенок, по сути. И этот ребёнок после натворил глупость, решив спустя несколько десятилетий напасть на корабль Сената… его поймали, и чуть было не казнили, но его спас дядя, объявив своим наследником. Сенат был вынужден отпустить Айшела, однако тот не забыл трилуны пыток под их взором, и даже сейчас вынашивает план мести. Только она позволяет ему жить и двигает дальше.

– Значит, если бы не Ориас, Ши–Тейн первым бы вышел на мой след, – задумчиво прошептала я, неосознанно меряя шагами кабинет.

– Да, и он весьма быстро догадался, кем ты являешься, вот только для твоей… гм, активации, назовём это так, нужен код, который успешно нашёл Ориас, а не Айшел. Барона оставили ни с чем.

– Если бы у Айшела был бы код… что он бы сделал с Сенатом?

– Хороший вопрос, Шпилька… думаю, сейчас уже ничего. Сенатом управляет Оникс, а с ним наш великий хитрец связываться не будет. Тем более ему нужен не весь Сенат, а отдельные Сёстры, что глумились над ним… я думаю, в конечном итоге Айшел достигнет своей цели. Он весьма ценный игрок на доске, чтобы его сметать, возможно, даже продержится до конца…

– До конца чего? – напряглась я.

Цербер задумчиво улыбнулся, протянув мне бокал с чёрным напитком. Я неохотно приняла его.

– До того, как Вселенная сделает свой ход… ты думаешь, всё, что происходит вокруг, случайность? – схватив меня за руку и притянув к себе, прошептал на ухо Цербер. Я застыла, опёршись свободной рукой об спинку дивана. – Твоё создание, восход Ориаса и Оникса, изгнание Дамеса, даже затерявшийся корабль в Белом Свете… это не случайность, Мэлисса. Грядут перемены, и от нас зависит, хорошие или плохие.

Цербер разжал руку, и я чуть не упала, отшагнув назад и сжимая в руках бокал.

– Лично я ещё хочу прожить тысячу лет, – как ни в чём ни бывало произнёс Цербер, разглядывая свои ногти, – так что согласен на мир с тобой. Так и быть, помогу, чем смогу, но вовсе не потому, что я добрый дядя и привык всех одаривать. Ты будешь должна мне, Шпилька.

– Потребуешь вернуть Сияние Звёзд? Спешу расстроить, я отдала его, – с чистой совестью произнесла я.

Цербер издал тихий смешок, хотя его глаза недобро блеснули.

– Да, я знаю… видел у маленькой принцессы. Кстати, с ней совсем всё плохо.

Я напряглась, ожидая продолжение.

– Мои ребята пожаловались, что девочка совершенно ничего не ест и отказывается разговаривать. Она так себя голодом заморит… Ориас утром наведался к ней, так маленькая принцесса в обморок упала.

Я стиснула зубы.

Айна всегда восхищалась Ориасом, он был для неё кумиром, в один миг обратившись в ночной кошмар. Как же я хотела избавить её от всего этого ужаса, но позволено ли мне сейчас видеться с Айной?

– Если я уговорю её поесть, Ориас разрешит мне видеться с Айной? – тихо поинтересовалась я.

Цербер отвёл взгляд, задумчиво барабаня по подлокотнику.

– Думаю, с ним можно договориться об этом… попробуй.

Поставив бокал на хрусталь, я повернулась к балкону.

– Ты была не старше, когда впервые оказалась на Тутаме.

Я застыла, удивлённо повернувшись к Церберу.

– Как я там оказалась? – тихо спросила я самый волнующий меня вопрос. – Как оказалась среди рабов?

– Тебя привели мои люди и посадили в клетку. Это всё, что тебе нужно знать, – не глядя на меня, сухо изрёк глава Мародёров. – Иди к маленькой принцессе. Ей нужен хоть кто–то.

Отвернувшись, я вышла на балкон, перепрыгнув через парапет и упав в пустоту.