4

Непривычная прохлада улицы заставила вздрогнуть и настороженно замереть. Обведя цепким взглядом проулок, в котором стояло заведение мадам Жозели и не найдя ничего подозрительного, я спрятала крылья, поведя затёкшими плечами.

– Чисто.

Я оглянулась, найдя взглядом присевшего напротив одного из шахтёров Оникса. На этот раз все они оказались живы, как и просил Герцог, да и самой не очень хотелось разводить грязь. Надо же на допросе от кого–то брать сведения? А если останется горка трупов, то допрашивать будет некого.

Вот уж не думала, что стану свидетельством ещё одного покушения. Неужели Сенат так боится, что Оникс и вправду возглавит Содружество, раз почти что в открытую пытается его убить? И либо у Герцога хорошие телохранители, либо фортуна на его стороне.

– Группа зачистки прибудет через пять минут, – произнёс Мар, не сводя с меня какого–то настороженного, практически недоверчивого взгляда.

– Скажи им отправить всех девушек в их родные миры, – кивнул Оникс, поднявшись с места. – Наведайтесь в шахтёрский городок и найдите тех, кто знал о сделке. Мне нужно больше компроматов на четвёртого.

Мар кивнул сквозь сжатые зубы, с трудом выйдя на улицу и набирая подрагивающими пальцами сообщение.

С тёмного, тучного неба, озарённого яркими фонарями и вывесками домов, закапал холодный дождь. Я скрестила на груди руки, стараясь не дрожать в своём рваном платье, хотя мурашки так и бежали по коже. Что ж, хотя бы не потратила время впустую.

Позади раздались шаги, и мне на плечи упал тёплый плащ, так и заставив вздрогнуть и удивлённо обернуться.

– Не очень подходящая одежда для такого места, – негромко произнёс Оникс, опалив своим дыханием лицо. Он стоял меньше чем в шаге от меня, и мокрые волосы цвета слоновой кости липли ко лбу. Багровые глаза словно погасли, став не такими прожигающими.

– Не стоило…

– Всё в порядке, – перебил он. – Это меньшее, что я сейчас могу сделать.

На моих губах заиграла слабая улыбка, и я стёрла с лица влажные капли, смотря, как на пальцах остаётся пудра. Завернувшись потеплее в тёплый плащ Оникса, я достала свой браслет, набросав небольшое сообщение для Дамеса, не особо вдаваясь в подробности. И так их узнает, хотя, вряд ли они ему понравятся.

– Так Сенат чуть ли не в открытую объявляет вам войну? – поинтересовалась я, когда мы отошли от слишком броского здания мадам Жозели, спеша выйти на улицу.

– Тебе.

Я непонимающе вскинула бровь.

– Можно на «ты», – устало улыбнулся мне Герцог, и словно состарился на глазах, ссутулив плечи и нахмурившись. – Сенат хочет выдвинуть на пост новой Матери внучку Аай – Виторию, но она… слишком наивна и молода для этого. При этом ещё не состоит в Сенате.

– А разве есть разница, состоишь ты в Сенате или нет?

– Так увеличиваются твои шансы возглавить Содружество, – ответил Мар, догнав нас и заметно прихрамывая, хотя боли на его лице не было. Он же наполовину серебряный хиим, восстановится на раз–два. Золотые на такое не способны.

– То есть, любой может возглавить Содружество?

– Да, но до этого выборы проводились только внутри Сената, – нехотя признался Оникс. – В законе нет точных указаний, кто может участвовать, и Сёстры об этом очень жалеют. Если слухи правдивы, то одна из них, когда станет новой Матерью, добавит правки в закон.

Я заслышала в голосе Герцога горечь и недовольство. Оно и понятно – законы Содружества в последний раз переписывались после войны с Мёртвым Узурпатором, а до этого после становлений Бароний.

Выйдя на широкую улицу, яркую от вывесок и фонарей, а так же шумную от носящихся над головой машин и спасающихся от дождя жителей этой планеты, мы заметили стоявший у здания сравнительно небольшой корабль для поездок в свет. Элегантный, с серебряными пластинами и алым узором, а так же уже заведёнными двигателями. На нём и прилетел Оникс, судя по тому, что трап охранял один Змееносец.

– Нет желания составить компанию? – остановился у трапа Герцог, повернувшись ко мне.

– А я уже думала просить меня подвезти, – с улыбкой призналась я. – Докуда вы?

– До ближайшего «Пристанища». Оно в тридцати минутах отсюда. Этот корабль не предназначен для «прыжков», так что придётся его поменять. Прошу. – Оникс машинально протянул руку, встав на трап, и, не став себе отказывать в удовольствие, я приняла её. Он помог мне взобраться по скользким от дождя ступенькам, махнув рукой Змееносцу.

Войдя в нутро корабля, освещённое плавным белым светом, с красным ковром и аккуратными полукруглыми дверями, Оникс нерешительно разжал пальцы, откашлявшись и показав на ближайшую дверь.

– Думаю, ты не против душа и сменной одежды.

– Я только «за», – заметила я. – Но перед этим можно просьбу?

Он непонимающе нахмурился, но всё же кивнул.

– У Мадам Жозели есть девушки, которых украли из Империи. Они из только что открытого мира и ничего не понимают, так что сотрите им память и доставьте к границе, а мы уже с остальным разберёмся.

– Я сообщу об этом предложении Дамесу.

– Спасибо.

Развернувшись, я не спеша зашагала к двери, чувствуя на своей спине взгляд Оникса и едва утихомиривая бешено бьющееся сердце. Интересно, ему так же сложно подбирать слова, когда я с ним рядом, как и мне сейчас? Хотя, звёзды, ему сотни лет! Не стоит думать о том, чего не будет, в конечном итоге, у Оникса сейчас и так проблем выше крыши. Я бы с ума свихнулась, если бы на меня устраивали покушения частотой раз в неделю.

***

– Точно всё в порядке?

– Ну, я жива и отделалась синяками, так что, да, всё в порядке, – кивнула я, но заметив недоверчивый взгляд на голограмме с Дамесом, даже доверительно улыбнулась. – Ты забываешь, что у меня были моменты и похуже. Лучше сосредоточься на предстоящей церемонии.

– Она всего лишь через трилун.

– И что? Думаешь, диве Мините это помешает вынести всем мозги раньше времени? – фыркнула я. – Береги пока нервы, в последние дни поворота Вселенного Колеса они тебе понадобятся.

– Не мне одному… – пробормотал будущий Император Империи, которого вот–вот должны будут короновать.

– Тебе там помощь не нужна?

На меня взглянули весьма красноречивым взглядом.

– Мой совет – лучше не торопись.

– Слушаюсь, ваше высочество, – не смогла сдержаться я от улыбки, получив в ответ что–то среднее между гримасой усталости и «кто–нибудь успокойте мою мать, пока она не разнесла весь дворец». – Постараюсь не задерживаться.

– Не переживай – Лаи отваживает её от моего кабинета.

– Ты ей обязан ещё не повредившимся рассудком и отсутствием седых волос.

– Видимо да. После того, как… – тут Дамес запнулся, и я ощутила больной укол в сердце. – В общем, сама знаешь, что ей теперь тут ничего не мешает.

– Да, точно, – с трудом выдавила я из себя улыбку. – Удачи там.

Врас молча кивнул и отключился, а я до боли стиснула челюсти, пялясь в одну точку на полу. Моё хрупкое равновесие покачнулось, балансируя на очень тонкой прозрачной ниточке.

– Империя готовится к новому Императору?

Я вскинула голову, зачесав светлые волосы назад и смотря в рубиновые глаза Оникса, привалившего к дверному проёму. Как я его сразу не заметила?

– Рано или поздно это должно было произойти, не так ли? – растерянно ответила я. – Почти двенадцать лет прошло… Империи нужен правитель, а не сломленная женщина, безвылазно сидящая на Файе.

– Думаешь, Дамес станет тем правителем, который нужен Империи?

Его слова заставили меня ненадолго задуматься.

– Не существует идеального правителя… Прошлый Император слишком давил на миры, облагая их непосильной данью, и в конечном итоге поплатился за это. Дамес пойдёт другим путём, но кое–где, возможно, будет слишком мягок или не осведомлён… Я помогу ему в этом.

– Из помощника парламентёра в личные советники? – с доброй усмешкой поинтересовался Оникс, прежде чем его глаза сощурились, а губы сжались. Меня пробрало от этого взгляда, но я постаралась не вздрогнуть. – Он и вправду сбежал?

Я изумлённо взглянула на Оникса, ощущая забившееся в разы чаще сердце.

– Откуда…

– Я не дурак, Мэлисса, – резко перебил тот, поморщившись от собственного тона и войдя в комнату. Дверь позади него бесшумно закрылась. – Прошёл почти трилун, а от Ориаса ни слуху ни духу. Обычно его имя всегда перед глазами, а тут – тишина. Сложно было поверить, что он остался где–то на Файе, да и слухи о том, что второй претендент на престол Империи вдруг исчез, так и витают в воздухе.

Я закусила губу, опустив взгляд и нахмурившись. И как Оникса обмануть? Он, как и Айшел Ши–Тейн, знает почти всё обо всех, трудно от него скрыть правду. Да и сопоставить всё весьма легко, учитывая, какой увидел меня Ориас тогда. Всё внутри так и сжалось, а на языке почудился привкус желчи.

– А ты бы не ушёл на его месте? – с горечью в голосе усмехнулась я, не решаясь поднять взгляд. – Ты бы остался, зная, что тебя разделяет всего несколько стен от кровожадной твари, выросшей из пробирки? Не содрогался бы ты каждый раз, ловя её взгляд и вспоминая, как чуть не умер тогда? Я не виню его в том, что он сбежал. Я сама сбегала от таких же чудовищ почти всю свою жизнь…

Ненавистные слёзы жгли глаза, и я боялась моргнуть и выдать себя с головой. Дыхание рывками вырывалось из груди, и, сглотнув, я всё же подняла взгляд на Оникса, заметив, что он остановился в метре от меня. Безоружный, с опущенными вдоль тела руками, словно ничуть меня не боится.

Поймав мой взгляд, Герцог присел напротив, так, что наши глаза оказались на одном уровне. Я ощутила странное смятение и настороженность, давя порыв отклониться назад.

– Ты боишься сама себя, не так ли? – негромко поинтересовался он, протянув руку и сжав свои шершавые пальцы на моей ладони. Меня словно током ударило, заставив застыть и не моргая смотреть на Оникса. – Боишься, что снова найдётся тот, кто подчинит себе, и те, кто тебе дорог, пострадают. Я… понимаю.

Рубиновые глаза Оникса потемнели, став настолько тёмного багрового цвета, что казались практически чёрными. Он нахмурился, между его бровей залегла морщинка, а сотни лет словно свалились на плечи, придавив своим весом. В один миг из мужчины, которой выглядел ровесником Дамеса, он обратился в старика.

– Когда–то я мечтал о власти, – вдруг криво усмехнулся он, с тяжёлым вздохом поднявшись на ноги и опустившись на диван рядом со мной. Наши плечи касались друг друга, и я чувствовала исходящее от Оникса тепло. – Был самым младшим в своей семье, тем, кому всё прощается, но при этом кого никто не замечает… Я хотел выделиться, используя для этого самые ужасные способы. Когда меня замечали, я словно оживал, но стоило затихнуть, и всё повторялось сначала… Неважно , что я делал для этого: взрывал корабли или добивался признания в самой авторитетной академии Содружества, да и всей Вселенной. Мне было плевать, что обо мне говорили другие, мне было важно мнение матери и отца. Но они меня словно не видели.

Оникс растерянно провёл ладонью перед лицом, словно старался уверить самого себя, что он существует.

– Меня заметила Мать Аай, ещё тогда Сестра. Взяла под своё крыло, сказав, что я смогу стать одним из Герцогов, если ей помогу… наивный идиот. Так легко ей довериться… – столько боли в словах Оникса я ещё не слышала. Он словно снял с себя всю защиту, всю неприступность и бесстрастность, представ передо мной не ужасающим Герцогом, а существом, который практически сломлен собственным прошлым. – Я согласился, ухватившись за призрачную власть. Делал всё ради этого: выполнял самые мерзкие приказы, которые порой не обходились без смертей. Меня стали опасаться, а родные наконец–то заметили… и вместо восхищения ужаснулись. Я сделал одну ужасную вещь, о которой знала лишь Мать Аай, и когда собирался уйти от неё, она удержала меня, сказав, что это станет известно всем.

Я молча слушала, испытывая смущение и нечто похожее на понимание. Я ведь тоже когда–то пыталась впечатлить Мать Орика, но ей было всё мало и мало того, что я для неё делала.

– Сто тридцать лет назад мой народ поднял бунт. Аай уже стала Матерью, и посоветовала мне успокоить мой народ, если я не хочу, чтобы это сделала она. Я пришёл на порог родительского дома с миром, но отец плюнул в меня, а мать лишь отвернулась, сказав, что не желает больше иметь такого сына… Я вспылил, вспомнил все глупые детские обиды и предоставил Матери Аай доказательства того, что мой народ собирается свергнуть Сенат. Она разрешила командовать мне операцией, и я, зная все слабые точки своей планеты, нанёс по ней такой удар, что от неё осталась одна лишь пыль… Миллионы жизней в один миг исчезли. Дети, взрослые, старики… не стало никого, лишь память о них. – Голос Оникса стал тихим и отстранённым, будто он вновь переживал весь этот ужас. – Когда я явился к Матери Аай, она сказала, скольких я убил… Три миллиарда сорок восемь миллионов и двенадцать тысяч душ. И вручила мне титул свергнутого третьего Герцога, подозревавшегося в помощи моему народу. Отдала самую большую территорию Содружества, и словно в насмешку подарила осколки собственной планеты. Никто не выжил, а тех, кто пытался сбежать, ловили и убивали, пока я не остался один.

Оникс ненадолго замолчал, и в комнате повисла пугающая тишина.

– Каждое утро, просыпаясь, я вспоминаю эту цифру и перечисляю имена всех погибших, пытаясь их вспомнить. С каждым оборотом Вселенного Колеса это всё труднее. Порой на то, что бы вспомнить, уходит целый день, а иногда имена проносятся за считанные минуты… я хорошо понимаю, что значит быть марионеткой, особенно Сената. Если я не выиграю, Сёстры позаботятся о том, чтобы я не высовывался. Они знают, что мне нечего терять, и всё же пытаются найти слабое место. Вот только не подозревают, что оно только в моих воспоминаниях.

«Как и в моих», – подумалось мне.

– Это прозвучит грубо и вряд ли с почтением к усопшему, но я рад, что Мать Аай убили… так.

Меня пробрала дрожь при воспоминании, что Ориас сделал с Матерью Аай, когда та опоила его. Я не видела тела, точнее, старалась не видеть, но слова до меня долетали. Кто–то серьёзно подозревал, что лишь дикий зверь способен так изуродовать тело, а не разумное существо. Да и вырвать из груди ещё живое сердце…

– Но мне жаль, что это был не я.

Я изумлённо взглянула на Оникса, но на его лице не было и намёка на то, что он шутит. Неужели то, что он пережил под гнётом Матери Аай, заставило его самого думать об её убийстве? А убила бы я её, будь на его месте? Смогла бы? Не струсила бы?

Какое–то чувство заставило поднять руку и нерешительно коснуться плеча Оникса, ощущая не меньшую тяжесть в груди, чем у него самого.

– Жаль, что время нельзя отмотать назад, – тихо заметила я, – и исправить то, о чём мы сожалеем.

Оникс тяжело вздохнул, мотнув головой и постепенно приходя в себя. Его взгляд снова стал осмысленным, а лоб разгладился, забрав следы прожитых столетий.

– Ты торопишься в Империю? – неожиданно поинтересовался он. – На Файю?

Наверное, моё лицо скривилось, потому что на губах Ориаса мелькнула усмешка.

– Дива Минита?

– Ходячий ужас, который раздаёт команды направо и налево, поднимая всех в три часа ночи только ради того, что бы оповестить о смене декораций в зале или неровности пола, – пожаловалась я, вспомнив, как меня подняли в два ночи, и то только для того, что бы я вместе с остальными устало покивала и ушла спать. – Так что, нет, на Файю я не тороплюсь.

– Я помню её, когда она была не омрачена трауром…

– И?

– Мало чем отличалась от нынешней себя, разве только чаще в свет выходила и не стеснялась лица.

А ведь дива Минита младше Оникса. Сколько ей? Наверное, чуть больше ста. Грандерилы правят весьма недолго, и Дамес должен был вступить на престол только когда ему пятьдесят оборотов стукнет, но непредвиденная смерть Императора вынудила отмахнуться от законов. Так что править он будет почти что семьдесят лет, вместо пятидесяти, и только потом передаст власть своему ребёнку, если тот, конечно, успеет достаточно подрасти к этому время. У них ведь дети почти сразу после вступления на престол рождаются, но дива Минита долго пыталась забеременеть, почти двадцать лет. А потом понесла второго со слишком большой разницей во времени, и подожди они ещё несколько десятков оборотов, это было бы незаметно. Но не сейчас. Империи нужен новый Император. Им нужен Дамес.

– Как я понимаю, у тебя есть, что мне предложить? – сощурила глаза я.

Вместо ответа Оникс вытащил из кармана уже знакомые мне две железные палочки, на которых расцвели золотистые голограммы с голубыми буквами. Я взяла одну из них, и чуть не выронила.

«ОРФЕЙ»

«Опера в честь Космических Айовов»

– Звёзды… – поражённо прошептала я, прикрыв ладонью рот и взглянув на Оникса. – Орфей?! Нет–нет… я не могу!

Я отчаянно закачала головой, да так, что всё что всё перед глазами расплылось.

Объясню: Орфей, это самый что ни на есть оперный театр, известный на всю Вселенную своими уникальными, роскошными и невообразимыми представлениями, места на которые, минуточку, стоят от миллиона импер! А билеты на эту оперу, посвящённую в честь третьей, последней части Вселенного Колеса в этом обороте, связанной с Космическими Айовами, стоят от пятидесяти миллионов за одно место!!! Я знаю что говорю, потому что ради интереса уже думала сходить на оперу, да не куда–то, а в Орфей, я же теперь на службе при будущем Императоре! Так вот, от увиденного ценника я поняла, что сам Император не может позволить себе такую роскошь. А мне, чтобы на это накопить, понадобится где–то сто лет, если, конечно, я ещё не буду ничего тратить и жить на одной воде.

А теперь почему я сейчас чуть не упала в обморок (нет, не только от предложения Оникса сходить в сам Орфей!): в билетах была указана ложа и её местонахождение: прямо напротив сцены. Знаете, сколько это стоит? Четыре миллиарда Содружеских льесов, и это я ещё не перевожу на имперы! Кажется, от такой цены я вновь поседела, хотя с белыми волосами это особо не было видно.

– Я–я в жизнь н–не верну столько! – запинаясь, отчаянно прошептала я.

Оникс с минуту смотрел на меня, видимо, забавляясь, а после издал странный звук, который оказался тихим смехом. Он даже отвернулся, когда я, пунцовая от стыда, сидела и сжимала в руках два билета, на которых я и весь мой род до скончания веков будет жить в достатке.

– Тебе не надо будет ничего возвращать, – уверенно произнёс Герцог, кивнув на билеты. – Считай это моим подарком.

– Но… за что? – совсем растерялась я.

– За то, что я ещё жив, – неожиданно тепло улыбнулся Оникс, и моё сердце застучало в груди, когда щёки вновь налились жаром.

Герцог поднялся на ноги, не став забирать у меня билеты и зашагав в сторону дверей.

– Мы войдём в Пристанище через минуту. Корабль причалит к форту Торговцев на той стороне, так что я не жду быстрого ответа. Думай, но всё же я не буду против компании.

Бордовые глаза скользнули по мне, и мне почудилась мелькнувшая на губах Оникса улыбка, прежде чем он вышел, оставив меня сидеть с двумя билетами на восемь миллиардов льесов. Что–то внутри возмущалось, крича отложить эти билеты и отказать, но другой голос, перекрикивая этот, вопил: давай! Разве у тебя будет ещё шанс сходить в Орфей с самим Крушителем Небес под руку?! И, надо признать, этот голос всё же выиграл.