Глава 2. Опера за миллиард. 1

Порт Торговцев расположился по бокам от выплюнувшего нас «Пристанища». Это был даже не порт, а громадный город, парящий в невесомости, с едва заметным переливающимся куполом над ровными, в основном белыми, домами. Порт был разделён надвое «Пристанищем»: с одной стороны выстроилась очередь кораблей, желающих отправиться на другой конец Содружество, из другой же вылетали только что прибывшие корабли, идя сразу на посадку к пристаням. Сказать честно, такого количества кораблей, собранных сразу в одном месте, я ещё не видела. Цербер бы точно слюну пустил, увидь это… вот только пират, чьё имя произносили с восторгом и трепетом, чья «слава» до сих пор слышна во Вселенной, мёртв. И причина тому я.

Куда бы я ни пошла, где бы не появилась, почему–то постоянно страдают люди вокруг. Может, это закон подлости, а может, просто сама смерть ходит за моей спиной, принося разочарование и страх.

Корабль Оникса плавно пошёл на посадку, пройдя через невидимый купол. Нас тряхнуло от внезапной гравитации, однако это не помешало приземлиться на свободный прямоугольник, заключённый в причалы по обе стороны. Оттуда тут же вытянулись металлические щупальца, закрепившись на корабле и удерживая его даже тогда, когда выключились двигатели.

Из своих вещей у меня был только браслет на запястье, и всё. Даже одолженная одежда, точнее, серовато–алая форма, принадлежала Ониксу – другой на корабле просто не было. Пойти в этом на Оперу было бы… странно, учитывая, что там соберутся все сливки Вселенной, и на их фоне я буду больше напоминать охранника Герцога. Впрочем, вряд ли бы кто–то удивился, учитывая, что творится в последнее время.

Сойдя с трапа на причал, я вдохнула сухой, пахнувший смазками и газом, воздух. Роботы, низкие, цвета золота и меди, с двумя забавными ножками, носились от корабля к короблю, чиня незаметные для обычного глаза поломки, доставляя детали или сообщения.

– Найди лекаря и приведи себя в порядок, – услышала я голос Оникса, обращающегося к Мару с перевязанным бедром, – и отдохни. Дальше я сам.

Мар сморщился, но послушно кивнул, одарив меня предупреждающим взглядом. Неужели думает, что я вижу выгоду в смерти Оникса? Я в политические игры с тремя сверхдержавами не играю. Ориас играл, да, и за это поплатится убийством Матери Аай, я уже убивать никого не собираюсь. По крайне мере, очень на это надеюсь.

– Куда мы? – поинтересовалась я, стоило Ониксу подойти ко мне.

– Для начала в квартал тканей. Думаю, нам обоим не помешает сменная одежда.

Я только сейчас заметила, что Оникс так и не переоделся: его серая рубашка кое–где была заляпана чёрными пятнышками крови, а пахло от него сладковатым дымом и духами, от которых хотелось чихать. Впрочем, я пару раз и чихнула, правда, не знаю точно из–за чего: то ли из–за этих запахов, то ли из–за того, что мы вышли к рынку с едой.

– Сколько тут запахов, – поморщилась я, смотря на аккуратные ровные ряды цветных палаток. Тут никто не теснился и не толкался, идя свободно и даже умудряясь вести тележки и никого не давить. Споров и криков не было, лишь негромкий гам, приятный ушам. Но от изобилия запахов меня тошнило.

– Правда? – растерянно произнёс Оникс, вдохнув полной грудью. – Не чувствую… у меня плохо развито обоняние. Там, где я вырос, не было ничего пахнущего, так что запахи для меня сложно ощутимы.

– Завидую, – вздохнула я. – Я всё слишком чутко чувству… может, из–за особенностей своей расы, а может из–за мутации…

Я резко прикусила язык, но вернуть слова уже было сложно. Звёзды, ну вот кто меня тянул ляпнуть про свою «особенность»?! Как–то больно легко с Ониксом говорить, того и гляди выболтаю ещё что–то лишнее, потом и не отверчусь.

– Мутации? – чуть приподнял брови Герцог, едва обращая внимания на так и манящие взглядом товары на лавках, от которых уже рябило в глазах.

– Она не очень большая… третьей руки или запасного глаза у меня нет, – успокоила я, даже невольно усмехнувшись и запрокинув голову.

Порт Торговцев освещался мощными белыми фонарями, отталкивающими черноту космоса над головой с бледными точками звёзд. Казалось, тут даже нет теней, да и спрятаться, если уж на то пошло, крайне трудно.

– Когда меня приютила Мать Орика, мы с ней часто уезжали из города в пустыню… для рикилей ничего не будет, да и для других существ, побывавших там один раз, тоже… я была там много раз, и, может, это из–за паров, поднимающихся с глубин, а может, из–за радиации, но я слегла почти на трилун. Всё тело было покрыто ожогами, да и внутри было не лучше… меня смогли вылечить, но волосы и язык восстановить было трудно. Сказали, что я могу и вовсе лишиться последнего, если в ближайшее время ситуация не улучшится. Что ж, она улучшилась, и язык начал восстанавливаться, но не так, как надо. Мне вживили искусственные луковицы волос, не везде, правда. В итоге я стала лучше чувствовать запахи, вкусы, и стараюсь обходить стороной различные рынки.

Я даже улыбнулась, прежде чем взглянуть на Оникса и показать ему свой чёрный раздвоенный язык. Я ожидала увидеть что–то сродни изумлению и отвращению, но брови Герцога лишь ненамного приподнялись вверх.

– Чёрный из–за воды Орика, а раздвоенный… не самая приятная история.

– Ты не такой уж и мутант, какой себя называешь, – негромко произнёс Оникс. – Я видел мутантов, чьи глаза растут не там, где положено для их вида. Или внутренние мутации… они ещё кошмарнее.

– Ну надо же, рада знать, что я ещё так легко отделалась, – усмехнулась я. – А то ходила бы с чёрной, вечно сползающей с плоти, кожей. Вот так зрелище было бы.

Видимо, Герцог представил всё это в голове, невольно поморщившись.

Пройдя насквозь рынок, мы зашагали по одной из просторных улиц. Запах еды, масел и специй сменился на слабо ощутимый аромат краски, и вскоре показались первые магазины с одеждами. Народу тут было не так много, а платья за витринами поражали своей разнообразностью.

– Оникс, а кто такой этот Мар? – всё же решила полюбопытствовать я.

– А я уж думал, что ты и не спросишь.

Я насупилась. Неужели такая предсказуемая?

– Мар был послан Сёстрами, чтобы следить за мной и докладывать им всё, что со мной происходит, – неожиданно будничным тоном произнёс Герцог.

– И тебя это нисколько не беспокоит? – изумилась я. – Это же самая настоящая слежка!

Оникс с усмешкой взглянул на меня, словно я малое дитё, которое не понимает очевидные вещи. Впрочем, учитывая нашу разницу в возрасте, для него я и вправду была скорее ребёнком, чем взрослым существом.

– Идея Сената была в том, что бы я не узнал о шпионе в моих рядах. Вышло наоборот, впрочем, Мар славный парень, так что лишать его работы я пока что не буду.

– Для тебя это словно забава.

– Есть такое, – не стал спорить Оникс, слегка пожав плечами. – Я полжизни провёл рядом с Сенатом и знаю трюки Сестёр, так что они напрасно считают, что им удалось меня обмануть.

– Да вы прям с Айшелом два сапога пара.

– Нет, с ним лучше не хитрить… это ты его чуть с должности Барона не сняла?

Я издала что–то похожее на смешок и вздох.

– Сам виноват. Да и я тогда не в настроении была, что бы светскую беседу вести… лезвие в животе мешало.

Вот про плохое настроение я не соврала: меня в тот день чуть Томен Нур–Мал не убил, я ему руку отрубила, украла его сестру и публично вызвала на дуэль, если снова с ним столкнусь. Так что видеть улыбающуюся рожу Айшела мне было как–то не до этого… видимо, либо решив мне «отомстить», либо доказать что–то другим, он обнародовал моё послание Томену, так что о моей мести теперь знают практически все. После этого мы с ним как–то не виделись и не переписывались. Да и времени на это особо нет.

– Пришли, – вывел меня из мыслей Оникс.

Мы остановились напротив одного из многочисленных магазинов, только вот одежда за витриной сидела на более–менее человекоподобных манекенах, как мы с Герцогом. Две руки, две ноги, не такие громадные как рикили, но и не с ветку, так что это то, что нам нужно.

В самом магазине было ярко, красочно: алый ковёр под ногами, изогнутые серебристые стены с громадными зеркалами, напольные вешалки с невообразимым количеством одежды, шикарная лестница на второй этаж, примерочные и запах масел и краски. Кроме нас из посетителей больше никого не было, лишь тихо жужжали маленькие роботы–уборщики.

– Вам помочь?

Я даже вздрогнула от неожиданности, настороженно покосившись на появившуюся прямо из воздуха иномирку с полупрозрачной кожей и развевающимися, словно на ветру, бесцветными волосами. Присмотревшись, я заметила очертания и других: вот что значит быть на виду и оставаться невидимым. Неплохо, сразу возникает чувство уединённости.

– Нам нужна одежда на вечер, – кивнул ей Оникс.

– Что–то праздничное?

– И не очень выделяющееся.

– Есть предпочтения в цвете?

Герцог взглянул на меня.

– Особых нет, – пожала плечами я. Сказать честно, во что меня только не наряжали, так что смириться и с цветом, и с покроем я давно успела.

– Проходите к примерочным, – пригласила девушка, вновь растворившись в воздухе.

– Мне уже интересно, сколько я тебе должна… я же в жизнь не рассчитаюсь, – пробубнила я, когда мы шли к тёмно–рубиновым диванам напротив просторных примерочных.

– А мне интересно, когда ты наконец забудешь это слово. Это я тебе должен за свою спасённую шкуру, а не ты мне.

– Вот тут ты ошибаешься, – выдохнула я, присев на диван. – Ты мог бы давно известить Сенат обо мне, и тогда прибавил бы больший вес в обществе.

– Мог бы, но не стал, – опустившись рядом и вальяжно облокотившись об спинку, согласился Оникс. Его рубиновые глаза поймали мой взгляд, и я ощутила забившееся где–то в горле сердце. – Какая мне выгода сдавать тебя? Вес в обществе у меня и так есть, а Сенат на твоей основе попытается создать себе второе поколение Змееносцев, и готов дать голову на отсечение, что один из них бы оборвал мою жизнь.

У меня холодок прошёл по спине. Если они ещё узнают, что в Серфексе сейчас сидит мой собрат, то непременно попытаются выведать у него все его тайны. Это же Сенат, звёзды их побери…

Воздух слева засеребрился, и я увидела иномирку, идущую к нам и толкающую впереди себя напольную вешалку с выбранной одеждой.

– Прошу вас, меряйте.

***

Я сразу отвергла слишком яркие и вызывающие наряды, потому что, первое: осознала, насколько не хочу привлекать всеобщее внимание, и, второе: что–то мне подсказывало, что сам Герцог не очень хочет быть узнаваемым (я подглядела, что он выбрал пастельных оттенков одежду, и последовала его примеру). Надев лёгкое платье цвета персика с нежно–розовым подолом, я поправила многочисленные ленточки на груди и боках, смотря, как переливается платье при каждом движении. Это не было таким вызывающим, как мои предыдущие наряды, так что показаться в нём я не боялась.

Перебросив волосы на спину, я почти вплотную подошла к зеркалу, коснувшись пальцами узоров на щеке. Когда–то Лаи Нур–Мал вырезала их на моём лице: горизонтальная линия, идущая от щеки, через нос и заканчивающаяся на другой щеке, к ней добавились две вертикальные чёрточки под глазами, пересекающие шрам, три полукруглых линии на левом виске и узоры на шее. Они не так явно выделялись, как на лице хиимки, но всё же были заметны. Я не стала их удалять из–за Лаи – ей и так непросто приходится, и нужна поддержка, а я не так часто бываю на Файе.

Взгляд упал на запястье, где раньше высвечивались алые цифры, делающие меня пленником Орика. Только истечёт мой срок – четыре часа – и бомба в руке взорвётся. Конечно, я мало верила в её существование, но всё же время соблюдала, лишь однажды была на грани. Тогда, когда Ориас Грандерил спас меня от вонючего и ядовитого Орика. Я обязана ему жизнью, хотя давно вернула этот долг, и всё же такое не забывается. Без него я бы никогда не оказалась на Файе, не встретилась с Дамесом, Айной, Лаи, тем же Айшелом и Ониксом. Жила бы в страхе, что Цербер когда–нибудь найдёт свою Шпильку, а Мать Орика выдаст за своего доверенного рикиля. Впрочем, вы и сами всё знаете.

Я раскрыла шторку, выйдя из примерочной и ощущая себя отчего–то неловко. Словно пользуюсь Герцогом и его настроением, чтобы скрасить свою боль, вот только вряд ли она пройдёт.

Я вышла как раз в тот момент, когда Оникс раскрыл свою шторку, и мы одновременно замерли, с неприкрытым удивлением смотря на одинаковые по цвету (хотя, клянусь, мы не договаривались, во что оденемся) наряды. Ему шёл бежево–сизый цвет, делая рубиновые глаза не такими алыми, а волосы цвета слоновой кости кремового оттенка. Под пиджаком с двумя рядами серебристых пуговиц была видна тёмная сизая рубашка со стоячим воротничком.

– Неплохо, – усмехнулась я, шагнув к Ониксу и расстегнув его верхнюю пуговицу на воротнике, – но так лучше.

– Тебе виднее, – не сдержал улыбки он, перехватив мою руку и достав из кармана пиджака аккуратную цепочку со сверкающими камешками. Застегнув её на моём запястье, Герцог нерешительно отпустил, оглянувшись на замершую иномирку. – Берём.

На лице той скользнула улыбка, и она склонила голову.

– Полагаю, выдвигаемся мы сейчас? – поинтересовалась я, стараясь не краснеть и тем самым не выдать себя.

– Если ты хочешь ощутить всю прелесть быть Герцогом, можем ещё прогуляться.

– О, нет… предпочту обойти лучи славы стороной, – тут же заверила я Оникса, не сдержав хитрой улыбки. – Да и кто знает, когда я ещё смогу побывать на Орфее? Хочется без лишней толкотни понять, почему это место по праву считается лучшим оперным театром во всей Вселенной.

Оникс понимающе улыбнулся, и его глаза стали ярче, притягательней.

– Тогда отправляемся сейчас.