Глава 36. Дима

Просыпаться в чужой — и уже не чужой — квартире, рядом с женщиной, которую любишь, и слышать за стенкой хихиканье двух девочек — это был новый опыт. Не то чтобы я совсем не представлял семейной жизни; когда-то у меня был короткий брак, но детей не было, да и жил я тогда в основном в офисе.

Здесь было иначе.

Утро началось с того, что дверь в спальню распахнулась без стука.

— Мааам, мы опоздаем в школу! — заявила Лера, влетая в комнату. — Ой.

Она замерла на пороге, увидев меня. На секунду в её глазах мелькнуло что‑то — растерянность, смешанная с любопытством. Потом она нахмурилась.

— Вы… вместе спали? — задала прямой вопрос.

Марина рядом со мной застонала и натянула одеяло до подбородка.

— Лера, — пробормотала, — можно хотя бы без утреннего допроса?

— Я просто спрашиваю, — не отступала та. — Мне надо понимать, как это теперь… работает.

Я сел, почесав затылок.

— Это работает так, — спокойно сказал, — что я… — посмотрел на Марину, получил от неё едва заметный кивок, — что я хочу жить с вами. Не только приходить в гости и есть мамину пасту, а… быть здесь. Каждый день. Если вы не против.

Лера прищурилась.

— А мама? — уточнила.

Марина вздохнула.

— Мама тоже этого хочет, — сказала. — Но… — подняла палец, — мы должны договориться. Все втроём. Чтобы никого не обидеть.

Наташа в этот момент уже тоже проснулась, подкралась и повисла у меня на шее.

— Я не против! — заявила. — Я очень «за»! У нас будет настоящий дом!

Лера пожала плечами.

— Я тоже не против, — сказала. — Только… — посмотрела на меня серьёзно, не по возрасту, — если ты нас потом не бросишь. Как папа Алису.

Вопрос в лоб. Детский, но страшно взрослый.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не Алиса, — сказал. — И вы — не ресторанный бонус. Вы —… — вдохнул, — вы — моё «по‑настоящему». Я не могу обещать, что никогда не ошибусь. Но обещаю, что… если вдруг мне станет тяжело или страшно, — я не убегу к другой тёте. Я сначала поговорю с вами. Ладно?

Лера молча кивнула. Потом, неожиданно для себя, залезла на кровать и тоже обняла нас обоих.

Так мы и сидели вчетвером: две взрослые и две маленькие головы, перемешанные на одной подушке. За окном пели птицы, солнце заливало комнату мягким светом.

— А теперь марш в ванную, — скомандовала Марина, пытаясь вернуть себе роль «главкома». — Нам ещё в школу успеть.

Девочки выскочили из комнаты, споря, кто первой займёт раковину. Мы остались вдвоём.

— Ты понимаешь, — тихо сказала Марина, глядя мне в глаза, — что с этого момента ты… официально… — она сделала неопределённый жест, — вляпался?

Я улыбнулся.

— Я этого и добивался, — ответил. — Слишком долго жил, не вляпываясь.

Она рассмеялась и быстро поцеловала меня — легко, по-утреннему.

— Иди уже, сваргань нам свой секретный завтрак, — сказала. — Посмотрим, как ты справишься с реальной семьёй, а не с гипотетической.

— Есть, капитан, — отдал честь.

Я вышел на кухню и вдруг понял: мне здесь… спокойно. Даже несмотря на разбросанные игрушки, недомытую кружку в раковине и детские рисунки на холодильнике. Всё это было частью того хаоса, которого мне всегда не хватало в идеально выглаженной холостяцкой квартире.

Я ставил воду, резал хлеб, взбивал яйца и думал: возможно, впервые в жизни моя битва не «против кого-то», а «за кого-то». И это — совсем другое ощущение.