Глава 41. Марина

Руслан постепенно становился… фоном. Надёжным, но далеким.

Он звонил девочкам регулярно, присылал подарки на праздники, иногда появлялся на школьных утренниках, стоял в углу, аплодировал. Со мной он перекинулся парой фраз:

— Как дела? — «Нормально». — «У тебя?» — «Тоже».

Никаких попыток «вернуть всё». Никаких намёков. Взросло.

Однажды он позвонил мне отдельно.

— Марина, — сказал, — я… хотел извиниться. Не за всё — за всё я ещё не готов. Но за тех людей, которых прислал в магазин. Это было ниже пояса. Я… — вздохнул, — сорвался.

Я молчала пару секунд, потом сказала:

— Извинение принято. Только… пожалуйста, больше так не делай. Если есть вопросы к Диме — говори с ним. Не со мной.

— Понял, — тихо ответил. — И… — добавил, — спасибо, что не настроила девочек против меня. Я знаю, какой я был.

— Дети сами делают выводы, — сказала я. — Но да, я… стараюсь не лить им в уши яд. Они заслуживают лучшего.

Повесив трубку, я почувствовала странное спокойствие. Как будто один из внутренних узлов развязался.

Дима, когда я рассказала, только кивнул.

— Он тоже учится, — сказал. — По-своему.

Жизнь шла. Магазин приносил пусть небольшой, но стабильный доход. Дима продолжал работать адвокатом, но стал брать меньше крупных «грязных» дел — больше семейных, медиаций, консультаций.

— Старею, наверное, — усмехался он. — Меньше хочется крови, больше — конструктивных решений.

Лена завела нового бойфренда, которого долго скрывала, боясь нашей реакции.

— Я тоже имею право на личное счастье, между прочим, — заявила она однажды, приводя к нам высокого бородатого парня по имени Серёжа. — А то у вас тут всё: Марина-героиня, Дима-рыцарь, дети-цветочки, а я что — на скамейке запасных?

Мы приняли Серёжу, как родного: главное условие было одно — «не обижать Ленку, иначе у тебя будут проблемы не только с нами, но и с адвокатом». Он кивнул серьёзно: «Понял».

Иногда вечерами мы собирались все вместе: я, Дима, девочки, Ленка с Серёжей, бабушка. Шумели, смеялись, спорили о глупостях. Это было очень далеко от той идеальной картинки «счастливой семьи», которую я когда-то рисовала с Русланом. Но… это было живо. И дорого.

Однажды, укладывая девочек, я вдруг услышала от Леры:

— Мам, ты счастлива?

Я задумалась.

— Да, — сказала. — Не каждый день, не каждую минуту. Иногда устаю, иногда злюсь, иногда плачу. Но в целом… да. Я счастлива.

Она кивнула.

— Я тоже, — сказала. — Даже когда получаю тройку по математике.

Я рассмеялась и поцеловала её в лоб.

— Тройки — не показатель несчастья, — сказала. — Главное — кто рядом, когда ты с этой тройкой приходишь домой.

«Кто рядом» — было теперь ответом на многие вопросы.