Глава 27

Тимур отрывается от моих губ. Сердце отбивает один болезненный удар за другим, а я так и стою с закрытыми глазами. Не нахожу сил распахнуть их.

Он касается моей щеки своей. Медленно. Прижимается губами к области у уха. Господи.

— Я бы хотел остаться с тобой сейчас. — Его голос создает странную вибрацию. — Но у меня есть обязательства. Поэтому до вечера, Алена. Я на тебя надеюсь.

Когда я открываю глаза, он меня целует в висок, после чего уходит из номера.

Закрывает за собой дверь с мягким щелчком.

Я прикасаюсь пальцами ко рту и, словно оглушенная, присаживаюсь на диванчик.

«Эккерты всегда получают то, что хотят». И никогда никого не любят.

При этом Тимур… определенно старается быть приятным. Это нечестно игнорировать. Бывает хуже.

Я всего лишь однажды столкнулась с явными приставаниями со стороны руководства. Проходила практику в одной больнице, меня сразу же пустили шить, и я летала в облаках. Тот хирург был старше в два раза, он сказал потом наедине, что моя задача быть приятной девочкой, иначе я больше никогда не зайду в операционную. Учить меня бессмысленно — все равно нарожаю детей и займусь выпечкой. Но мы можем поиграть в эту игру. Он был мерзким, это было мерзко. Больше мне на той практике ни разу не дали в руки иглу.

Мои родители оплатили дополнительные курсы, и я сдала зачет в числе лучших. Его фотография висит на главной странице сайта, он прекрасный семьянин, душа компании и мастер своего дела, но от одной мысли меня до сих пор передергивает.

Женщины-хирурги действительно большая редкость.

И возможно, все это время мне просто везло.

А Тимур… он ведь совсем не кажется мерзким. Не хамит, не унижает. Пока что.

Спать с ним ради карьеры…

Спать с кем-то ради карьеры — отвратительно.

Но наверное, если бы я не была готова к компромиссу, я бы не поехала с ним сюда. Уволилась бы сразу после той ночи в дежурке.

Эккерт помаячил новым назначением, и я промолчала. Вот и все, что нужно знать. Мне придется отнестись к происходящему как к приключению.

Я смотрю на свои руки. Долго смотрю.

Я не хочу варить кофе и не хочу водить трамвай. Я хочу делать то, к чем шла всю жизнь.

Тимур приятно пахнет. И иногда почти улыбается.

Мне же, в конце концов, не восемнадцать, чтобы мечтать о нежности. Главное, что никто не отнимет у меня романтические фильмы, если затоскую — сяду пересматривать.

А совесть? Что, совесть. Кто за нее похвалит?

***

Приняв решение, я как-то сразу успокаиваюсь и отправляюсь по магазинам. В одном из отделов попадаю на распродажу и беру пудровое платье принцессы, которое неплохо смотрится с моими грубоватыми "челси".

Платье немного выше колен — это минус, я бы хотела чтобы ткань их прятала. Еще оно открывает ключицы, но при этом не вычурное и по фигуре. Я отправлю фото Лизе, и она одобряет покупку.

Пусть я всегда ассоциировала себя с Эовин — женщиной-воином, которая, притворившись мужчиной, сражалась в битве и даже совершила подвиг. Но для ужина с фанатом «Властелина колец» все же больше подойдет образ эльфийки. Я укладываю волосы локонами и покупаю в сувенирной лавке браслет в виде листочков.

В ресторан меня привозят с некоторым опозданием, и когда администратор проводит к нужному столику, все уже в сборе.

Инвестор — тучный мужчина, примерно ровесник моего папы, рядом с ним стройная жена — приятная брюнетка с идеальным каре. Тимур погружен в чтение меню.

Едва я его вижу, меня вновь охватывает былая робость. А когда он поднимает глаза, мое лицо буквально начинает пылать. Его взгляд скользит по фигуре мимолетно, но я успеваю заметить.

— Добрый вечер, извините за опоздание.

Тимур подскакивает с места и отодвигает для меня стул.

Ого.

— Ты вовремя. Знакомьтесь, это Алена Евсеева, мой будущий зав отделением женской хирургии. И большой спец по разным фэнтези.

— Очень приятно, — протягиваю я руку сначала инвестору, потом его жене.

— Дайте угадаю? Вы — Арвен? — живо интересуется инвестор.

Листочки на браслете сделали свое дело.

— Пытаюсь. А вы однозначно Элронд — владыка Ривенделла и хранитель одного из трех эльфийских колец.

— Как вы догадались? — шепчет он пораженно.

— Тимур рассказывал о вас, как о мудром, опытном и серьезном наставнике. Вы свирепы к врагам, но щедры по отношению к близким, не так ли?

Он розовеет от удовольствия.

Когда я открываю меню, испытываю шок и прошу у официанта время подумать еще. Надо было купить по пути рол с курицей. О чем я думала?

Спустя сорок минут и полтора бокала вина, Тимур лениво кладет руку на спинку стула и говорит мне вполголоса:

— Ты же так накидаешься, милая.

Делаю еще глоток.

— Вы видели здесь цены? — шепчу сквозь зубы.

Инвестор как раз говорит по телефону, его жена отошла в дамскую комнату.

— Владыка Ривенделла в других заведениях явствовать отказывается, — все с той же застывшей вежливой улыбкой.

Мой рот расплывается от уха до уха. Посмотрите-ка, втягивается.

— Весь банкет за ваш счет, верно?

— Ничего не поделаешь. Ешьте.

— Здесь самый дешевый салат и огурцов стоит как день моей работы.

— Твой голос уже стал на две октавы выше, и смех в три раза громче. Если так продолжится, в конце вечера Арвен полезет плясать на барную стойку. Хочешь побуянить — дождись хотя бы поезда.

— Как вы меня иногда бесите, — все с той же улыбкой.

— А вот ты меня нет.

Я делаю глоток вина и прошу у официанта то же самое, что у Эккерта — стейк с салатом и гарниром.

Блюдо оказывается таким вкусным, а беседа, после возвращения инвестора, — столь занимательной, что время пролетает на одном дыхании. Я редко веду себя настолько расслаблено. «Владыка» подробно рассказывает о своем путешествии к местам съемки фильмов и личном знакомстве с некоторыми актерами. Мне не приходится играть, истории действительно увлекают.

Эккерт почти успешно борется с зевотой.

К поезду идем быстрым шагом! Времени обрез, мы задержались — никак не получалось распрощаться.

Я заметила, что Тимур прихватил с собой из ресторана бутылку вина, но никак это не прокомментировала.

Последний поезд в Великий Новгород уходит в половину восьмого, он же — самый долгий, но это не проблема, потому что мы как раз успеем до полуночи заселиться в отеле и выспаться перед новым плотным днем.

Во-вторых, для этого мажора ничего не стоит оплатить вместо двух мест в электричке — два вагона СВ. Ну а после шикарного эльфийского ужина, для него это копейки.

Тимур помогает занести мой чемодан и сумку, после чего уходит к себе. А потом, когда поезд трогается, вновь заглядывает.

Я сижу в своем пудровом платье на кушетке, на столике передо мной паспорт и бутылка воды.

— Я же говорил, что успеем.

— Да, я просто люблю приезжать пораньше.

Он рассматривает меня.

— Спасибо за вечер, инвестор написал, что они с женой в восторге.

— Без проблем. Спасибо вам за самый вкусный стейк в моей жизни. Я долго еще буду вспоминать его. Жаль, постеснялась сфотографировать.

— Как тебе вино?

— Хорошее.

— Мне тоже понравилось. Я прихватил с собой бутылку, мы можем отметить удачные два дня.

Пока ехали в такси, шли по холоду, искали нужный путь, я практически полностью пришла в себя после двух бокалов. Эккерт тоже не выглядит пьяным.

И все же.

И все же… это не кажется хорошей идеей.

— Если надумаешь, приходи, — говорит он.

Задерживается еще на секунду, стучит ладонью по косяку пару раз, а потом уходит в соседнее купе. А я как на иголках! Ощущаю то сильный гнев, то робость.

Вот это качели.

Проводник проверяет билеты. И я злюсь на него без причины.

Сердце не на месте.

Когда документы у меня и Тимура проверены, я понимаю, что больше нас не побеспокоят.

Касаюсь пальцами губ, вспоминая утренний поцелуй. Медленный, неспешный, и одновременно очень горячий.

Качаю головой. Бросаю взгляд в зеркало — щеки горят, волосы растрепались. Но при этом стоит признать — мне идет платье. Я так редко флиртую, обычно стараюсь избегать любых драм. А любые отношения — это всегда драма, игра, боль.

Но с Тимуром все по-другому. С ним мы не играем, и это мне нравится.

Я освежаюсь, насколько только это возможно сделать с бутылкой воды и биотуалетом. И стучусь в его купе.

Дергаю дверь — поддается.

Тимур сидит на кушетке, на столике ноутбук, открытая бутылка вина и наполненный до середины бокал.

При моем появлении он отрывается от экрана и смотрит очень серьезно. Свет приглушенный. Его белая рубашка ослаблена у горла на пару пуговиц.

Красивый мужчина. Кончики пальцев начинают гореть. Внутри все ходуном ходит, душа дрожит. Кажется, мне снова восемнадцать. Это неправда, что с возрастом мы становимся циничны. Может быть кто-то другой, но я боюсь его так же сильно как раньше.

Боюсь и… желаю?

— Можно? — губы дрожат.

Он закрываю ноутбук, достает из сумки второй бокал.

Я закрываю за собой дверь на защелку. Зажимаю зубами конвертик с презервативом и, не говоря больше ни слова, забираюсь к нему на колени.

Крепкие руки тут же сжимают мою талию, а горячие губы — впиваются в ключицы. Тимур как будто был готов ежесекундно. Только и думал, что об этом весь вечер.

Ни заминки, ни глупых вопросов.

Он тут же начинает ласкать меня, проводит с нажимом по талии и спине. Снова и снова. Опускает ладони на ягодицы, вдавливает меня в себя. И снова выше. Его рот впивается в мою кожу. Поцелуи всюду — на плечах, груди, шее. Как же это приятно.

Мои пальцы горят так сильно, что запустив их в его волосы, я громко выдыхаю.

Господи. Боже.

Его губы такие внимательные, поцелуи тягучие. Мое платье сильно задралось, я отчетливо ощущаю через тонкое белье его напряжение и металлическую молнию ширинки.

Не верю, что это происходит. Дрожу от жара, который исходит от его тела. От запаха и настойчивых ласк.

Сжимаю конвертик рукой и надрываю зубами. Покорно протягиваю ему.

Берет молча.

И жадно целует в губы.

Задыхаюсь, захлебываюсь.

Какие у него губы.

Мое сердце бьется в горле.

Его язык горячий и мягкий. Я закрываю глаза, ощущая головокружение.

Тимур нашаривает пальцами молнию на платье, и я помогаю его снять через голову. Следом лифчик. Освободив грудь, Тимур накрывает ее руками, чуть сжав.

Я уже заканчиваю с пуговицами на его рубашке, от нее мы тоже избавляемся.

Как же сильно колотится сердце. В ушах шумит.

Я держусь за его плечи, глажу их. Мягко, чтобы не оставлять следов, царапаю ногтями.

Он снова тянется к губам, и поцелуй становится глубоким и влажным. Тимур обласкал мою спину и теперь снова добрался до ягодиц, вжимает меня в себя, и я начинаю двигаться, тереться. Мы начинаем двигаться будто в агонии.

Не прерывая поцелуя, Тимур умудряется уложить меня на кушетку. И лишь потом, когда я оказываюсь перед ним на лопатках, он отстраняется, чтобы расстегнуть ремень, ширинку, стянуть брюки вместе с боксерами.

Меня трясет от понимания, что я смотрю на его эрегированный член. На то, как он достает презерватив из надорванного мною пакетика. Как быстро и умело растягивает по стволу.

Снимаю свои белые стринги. Аккуратно кладу на стол.

Тимур задерживается на них взглядом, потом снова целует мою грудь. Облизывает соски. Целует живот. Вновь оказывается напротив.

Нежный поцелуй в губы. Он устраивается между моих ног.

Жестковато тут. Но я стараюсь устроиться максимально удобно.

Тимур утыкается в мою шею, но я тяну его выше и заставляю посмотреть мне в глаза.

Льдистые они у него, холодные, что сильно контрастирует с розовыми щеками и припухшими от поцелуев губами.

Ему неудобно, тесно.

Тимур недолго ерзает, устраиваясь, а потом направляет в меня член.

Мелькает мысль — какое же счастье, что по женщине невозможно определить, как давно у нее никого не было. И как было фигово в прошлые разы. Он бы надо мной посмеялся.

В этот раз может быть также плохо.

И наверное, мне придется продемонстрировать ему обратное.

Сердце так сильно бьется. Смогу ли?

Тимур вновь склоняется к соску, почти любовно обводит его мокрым языком, рассыпая по телу раскаленные искры.

Вновь смотрит в глаза.

Я крепко держусь за него. Он водит головкой по нежной коже, будто знакомясь, а потом совершает медленный плавный толчок.

Тугое, но при этом скользкое проникновение.

И мы одновременное приоткрываем рты от пронизывающего удовольствия.

Он входит медленно. Господи. Растягивает. Плавно, влажно.

Я хватаю ртом воздух, не в силах отвести взгляд. И буквально вижу, как его глаза затягивает мутная пелена наслаждения.

Дрожь по всему телу. Покалывает пальцы.

Это ведь так ему несвойственно — расслабляться. Это… так красиво.

Тимур входит до упора, и я поджимаю ноги, чтобы обнять его за торс.

Громко сглатываю и всхлипываю. Случайно, клянусь!

Он сам от этого вздрагивает.

Целует меня в лоб и плавно выходит, чтобы тут же совершить еще один толчок. И снова это наполнение. Теперь острее.

На третьем — я не сдерживаю тихих стонов.

Внутренние органы, созданные для удовольствия, пылают, горят. Сильнее. Буквально невыносимо. И его твердый член словно то единственное, что мне нужно.

Тимур разгоняется. Двигается быстрее. Еще быстрее.

Я чувствую его член как будто каждой своей клеткой. Горю, лаская руками спину, щипая, стискивая. Пропитываясь его запахом, вкусом его пота.

Тимур наклоняется и очень влажно целует меня в губы. Так влажно себя целовать я бы не позволила никому, но… послушно сглатываю его слюну с привкусом вина и сжимаю плечи сильнее.

Толчок. Толчок. Толчок. Быстро, много. Они становятся короткими и мощными. Я больше не могу контролировать ситуацию, закрываю глаза и рассыпаюсь в ощущениях.

Задыхаюсь. Сжимаю его плечи и запрокидываю голову.

Жар между ног становится нестерпимым. Движения еще быстрее. Наши тела как будто сливаются. Я зажмуриваюсь и ощущаю жгучие разряды тока по всему телу.

И еще один поцелуй в губы.