Глава 44

— Ну и что тебя беспокоит? — спрашиваю у Алены, закончив очередной телефонный разговор.

— Что?

— Я с тобой. Слушаю.

Мы едем перекусить. Не знаю пока куда, собирался решить по дороге, но голова забита рабочими моментами. Еще не переключился.

Вечереет.

— Ты точно закончил?

— Да. Говори.

Приосанивается и нервно переплетает пальцы, прижимает к груди. Машинальное движение, которое я видел сто тысяч раз перед всеми ее выступлениями в универе. Аленка переживает.

— Ну же! — громко, нетерпеливо.

— Денис справился с дамой из администрации? — выпаливает.

Эм. Ладно.

— Конечно. Он справляется со всем, что я ему поручаю.

— Универсальный солдат.

— Универсальный репродуктолог — это правда. Щепетильная работа, при этом Дэн умудряется найти подход к каждой женщине. Я не помню ни одного случая, чтобы его пациентка осталась без ребенка.

— Звучит довольно двояко, — хихикает.

— Точно. Я видимо устал, лучше поправлюсь — осталась разочарованной.

— Супер батя наш Денис, который помог появиться на свет сотням детей, при этом не имеет ни одного собственного. Иногда я гадаю, почему? И вообще, почему он развелся? Такая пара была красивая.

Пожимаю плечами и отвечаю уклончиво:

— Десять лет — это большой срок, Алена. Все, что угодно, может пойти не так.

— Но ведь должна быть причина? Конкретная. Она всегда есть. Люди не расстаются просто потому, что накопилось.

— Это не мое дело.

— Но ты знаешь.

— Это правда не мое дело.

— Как жаль, что ты не любишь сплетничать, — сокрушенно вздыхает. — Был бы тогда десять из десяти.

— А так сколько?

— Хиленькая пятерка. И то благодаря сексу с послевкусием.

— Ясно. Еще я не люблю лгать.

— В мелочах. Да, помню.

— Ты можешь у него сама просить, думаю, он скажет то, что посчитает нужным.

— Если честно, меня это вообще не беспокоит, и я болтаю просто потому что нервничаю.

Да понял уже.

— Что случилось? Поделишься, может? Или обсудим личную жизнь кого-нибудь еще?

— А можно?

— А-ле-на.

— Хорошо. Поделюсь. Мне надо… Тимур, мне придется снова попросить тебя о помощи.

— Давай.

— Давай выметайся из машины?

Мы как раз останавливаемся на светофоре. Понятия не имею, шутка ли это, но на всякий случай быстро кладу ладонь на ее колено и сжимаю. Фиксирую. Мозг уже вовсю рисует картинки, и я, не удержавшись, провожу до развилки бедер, массирую. Будоражит каждый раз, как первый.

Алена чуть раздвигает колени, значит, ей приятно. Это, в свою очередь, приятно мне.

— Давай, рассказывай.

— Помнишь ты спрашивал про моего адвоката? Кажется… утром я его уволила.

— Подробности.

Алена торопливо рассказывает о тактике защиты, которую выбрал ее адвокат, и я качаю головой.

— Ты правильно сделала, что не согласилась. Это плохо.

— Он хочет победить любой ценой, но мне не нужна победа любой ценой. Я обожаю лгать в мелочах, но важные вопросы — это совсем-совсем другое. Тошнит от мысли, что я подведу пациента, даже если это Журавлева, которая уже четыре месяца пьет мою кровь. Тимур, мне важно сохранить лицо. Но если у тебя не получится помочь, я пойму. Это хлопотно, и вопрос такой… сложный, неоднозначный.

Ободряюще поглаживаю ее ножки, и Алена раздвигает их шире, продолжая кипятить мою кровь.

Нехотя отстраняюсь и беру телефон, выбираю контакт и включаю громкую связь. Гудки, кашель и, наконец, знакомый хриплый голос:

— Тимур, вот это да! Надеюсь ты хочешь пригласить меня на виски и сигару?

С таким-то кашлем. Качаю головой.

— Вечер добрый. Боюсь, Петр Игоревич, у меня проблема.

— Так и думал. Ты совсем не похож на своего отца, тот приглашает меня почти каждую неделю на что-нибудь любопытное.

Не сомневаюсь.

— Все еще не курю, к сожалению.

— Это досадно. Но, всему свое время. Так что случилось? Чем старый адвокат может тебе помочь?

Петр Игоревич к тому же мой крестный.

— Нужно перенести суд месяца на два. Выиграть время. Ну и заодно посмотрите дело, может, кого-то посоветуете. Знаю, что не ваш профиль, но нужно составить надежную линию защиты. Деньги не проблема.

— Когда суд?

— Послезавтра.

— Ясно. Присылай, сынок, материал. Через два часа буду дома и посмотрю.

— Господи! — выдыхает Алена громко, когда я сбрасываю вызов. — Спасибо, спасибо, спасибо!

— Без проблем.

— Я не знаю, что буду тебе должна.

— Разберемся в процессе, — усмехаюсь.

После ужина мы едем к Алене и замечательно проводим время. Мне удается отвлечься от новых филиалов, с мыслью о который засыпал и просыпался… раньше. Все устаканится, наладится, превратится в рутину. Потом. Попозже.

Сейчас нужно перетерпеть накал. Научиться. Выработать удачный шаблон. Работать.

Да, работать и зарабатывать.

Амбиции давным-давно руководят моей жизнью. Зара как-то доказывала, что роль — женщины вдохновлять мужчину на подвиги. Я не стал ее разубеждать, но по правде говоря, это не совсем так. В действительности ничто так не отвлекает от дел, как отношения и брак. Я имею в виду не те отношения, где женщина нянька или незаметный обслуживающий персонал. Речь об особенных, в которые вовлекаешься. Когда с ней не только физически, но и мыслями, все остальное стоит на паузе.

Ничто так не мешает, как особенная женщина рядом. И у меня нет ответа на вопрос, зачем мужчины идут на это.

Однако теперь я знаю, что когда встречаешь ее, по-другому не получается. Просто нет иного варианта развития событий и построения планов. Она — вся для тебя. Только для тебя. И такого удовольствия, как быть с ней, не дают ни бабки, ни признание.

Невообразимые дозы дофамина. Ими буквально захлебываешься, а она ведь только улыбнулась. Черт. Существовать иначе становится бессмысленно.

***

Петр Игоревич находит причину и суд переносят, давая нам необходимое время.

Дело действительно сложное, потому что вовлечены СМИ. Громкие заголовки, плана «Врач с госбольницы меня кастрировала!» — моментально выводят на эмоции. Я понимаю, почему: один из самых страшных кошмаров любого человека — будучи беспомощным под наркозом подвергнуться издевательствам. Возмущенных можно понять — по их триггерам жестоко проехались, они и раньше боялись, а теперь впадают в ужас перед «врачами-убийцами». Хоррор не для слабонервных.

Защищаться нужно грамотно. Вот только адвокаты не спешат хвататься за дело и ставить свое имя рядом с фамилией «мясника». Женщина пострадала, а нападать на жертву — бесчеловечно, да и Алена категорически против.

Акционеры начинают беспокоиться из-за того, что «Эккерт-про» все чаще мелькает в постах блогеров в отрицательном ключе. Я начинаю готовиться к более жестким мерам.

***

Аленка сегодня дежурит, и я решаю составить ей компанию.

Ночь тихая, пациенты мирно спят, и я, переговорив со Ани, поднимаюсь к себе.

Пишу Алене сообщение с просьбой подняться в моей кабинет. Он, кстати, несмотря на уборку, до сих пор сверкает. Что ни день, то праздник.

— Как дела? — спрашиваю, когда она появляется.

Задумчивая, печальная.

— Нормально. Будешь ужинать? — живо интересуется, встрепенувшись. — Мы с Еленой заказали мини-пиццы, я могу разогреть и принести. Теплые — они вполне приемлемы.

— Спасибо, я не голоден. Буду тебя.

— Ладно.

— Ладно? — усмехаюсь. — Не слышу бурной радости?

Обнимаю ее за талию, наконец-то улыбается.

— Где ты был?

— Встречался с другом. Вроде бы упоминал утром.

— Точно. С другом. Я просто подумала, ты поедешь к себе. Поздно уже.

— Я соскучился.

Целую ее в щеку, шею, прикусываю мочку уха и шепчу:

— Я от тебя восторге.

Она улыбается и вдруг обнимает меня крепко, могу поспорить, насколько только может. И я искренне обожаю ее неукротимую жизненную силу.

Подхватываю на руки и несу на диван.

— Я много скучал. Весь день.

— И я скучала.

Нахожу нежные губы и закрываю глаза. В последние дни она часто бывает расстроенной, не секрет почему. В такие моменты я стараюсь быть особенно внимательным. Проблемы серьезные, но временные. Отобьём Алену и у СМИ, и у врагов, и у инвесторов.

Да, это просто период, у меня их, отвратных, тоже было не мало. И руки опускались, и в себе замыкался. Одно всегда оставалось неизменным — каждый из этих периодов рано или поздно заканчивался. Этот тоже завершится, причем всеобщим осознанием — что жертва в этой ситуации не Журавлева. Люди, к сожалению, болеют. Иногда серьезно. Медики делают все, что возможно, но иногда этого недостаточно.

***

Алена не заводится, и я решаю не продолжать. Приношу воды.

— Извини, — вздыхает она, залпом осушив стакан.

— Все в порядке, можем просто поваляться, — пожимаю плечами.

— Хорошо.

Устраиваемся поудобнее на дурацком диване. Машинально отколупываю блестки от обивки.

— В следующую пятницу летим в Питер. Я тебе говорил? Будь, пожалуйста, готова.

— Поняла. Мне к чему-то конкретному подготовиться? Или это будет секс-поездка?

Усмехаюсь и иронизирую:

— Для тебя — секс-поездка.

— Ясненько, придумаю для тебя что-нибудь особенное.

— Заинтригован.

— Ты сильно губу не раскатывай, я не настолько изобретательна в постели.

— Но ты уж постарайся.

— Это понятно, Тимур, что я постараюсь! Но вдруг ты ожидаешь от меня чего-то такого же, как у твоей бывшей француженки.

Усмехаюсь.

— Ты о чем? О Рози, что ли? Она не француженка, прожила в Париже лет семь от силы.

— Не о чем, а о ком. Француженка, театральная танцовщица. Девчонки недавно обсуждали. Я посмотрела фото — она богиня.

— В клинике опять обсуждают мою личную жизнь?

— Это самая любимая тема. И не говори, что ты не в курсе.

— Мне плевать. Если тебя это расстраивает, не обсуждай. Мои бывшие никак не должны тебя беспокоить.

— Легко сказать.

— Ты ревнуешь?

— Я? — округляет глаза. — Нет, конечно!

— Почему? — Расстраиваюсь из-за столь сильной отрицательной реакции.

— В смысле, почему?! Это было бы странно.

Меняю положение и нависаю сверху. Смотрю в глаза.

— Почему ты меня не ревнуешь? Или это снова мелкая ложь?

— А ты меня что, ревнуешь?

— Разумеется.

— К кому? — она смеется.

Я остаюсь серьезным и начинаю перечислять. На десятом имени ей становится еще смешнее.

— Бред, Тимур. Перестань.

— Я не могу контролировать мысли.

— Эм. Ну, может. Допустим. Я же пообещала, что буду с тобой спать в любом случае. Даже если ты весь вечер проводишь в компании очередной потрясающей женщины, и приезжаешь ко мне лишь потому, что она тебя не позвала к себе.

Потрясающей женщины. У Алены, видимо, какая-то своя градация.

— Ты знаешь про Серафиму? — хмурюсь.

— Все обсуждают твою жизнь, я же не глухонемая. Твоя бывшая приехала в Москву на той неделе, и у вас сегодня свидание.

— Это не свидание, и она просто друг.

— Как скажешь.

— Ты обиделась? — присаживаюсь рядом. Алена тоже занимает позицию сидя, натягивает майку.

Делаю то же самое. Одежда — словно доспехи нашего века: снижают градус уязвимости, устанавливают границы. Никому не нравится выяснять отношения, будучи голым.

— Это неважно. Не обращай внимания, пожалуйста. Я не хочу ссориться.

Ловлю ее взгляд.

— Почему? Давай поссоримся. Потом помиримся.

Молчит.

— Ален, почему ты не хочешь со мной ссориться?

— Потому что… — она опускает глаза, как будто сильно бледнея. — Я не понимаю, что тебе нужно и как сыграть в эту игру правильно! Что мне ответить на это?!

— То, что чувствуешь.

— Дай подсказку, — паникует.

— Алена, что ты чувствуешь?

— От… отчаяние, — дерзко глядя в глаза. — Я не знаю, как не надоесть тебе, конкурируя с такими красотками!

— Ты мне не надоела.

— Слава богу! — трет лицо. — Я так сильно волновалась. Поначалу я относилась к «Эккерт-про» несерьезно, но сейчас чувствую себя частью этой клиники, и еще одно увольнение меня размажет. И я… я живу в постоянном страхе. И просто не представляю, как еще тебе угодить. Как твоя бывшая я точно не станцую. И, глядя на Серафиму, типаж в общем-то становится понятен. Я же вообще другая! Записалась на онлайн курс по развитию чувственности, и пока что чувствую себя лишь полной дурой.

Моргаю, стараясь осмыслить.

Что она несет?

— Погоди. По клинике ходят слухи, что ты работаешь здесь, потому что спишь со мной, — говорю ровно. — Тебя это ранит? В этом дело?

Натянуто улыбается.

— Сомнительное на первый взгляд подозрение, да? Но от человека, которому нравится запах коагуляции, можно ожидать чего угодно. Мне повезло, что ты извращенец, — сводит в шутку. Обнимает за шею, но я не обнимаю в ответ. — Извини, Тимур, я не ожидала, что ты приедешь, и не подготовилась морально. В следующий раз буду веселой.

— Не надо быть веселой, если не весело. Вообще-то Серафима предлагала поехать к ней, — вкидываю.

— Понятно.

Молчит.

Продолжает обнимать. А у меня в голове какая-то липкая каша. Я как будто блуждаю вслепую, а потом вдруг картинка проясняется, и я отшатываюсь.

— Погоди. Какая-то фигня выходит. Посмотри мне в глаза. Посмотри и скажи: я тебя нравлюсь?

— Конечно. Как ты можешь не нравиться? Ты же Тимур Эккерт! Один из самых завидных женихов столицы.

— Я серьезно, Алена. Почему ты со мной встречаешься?

Она сглатывает.

— Потому что без ума от тебя.

— Если ты не перестанешь дурачиться, я психану.

— Я не буду на тебя жаловаться, не беспокойся. Ценю твою поддержку и помощь. Я правильно понимаю ситуацию, давно не маленькая. Я здесь, потому что согласилась на твои условия.