Глава 55

Кошмар сворачивается также резко, как начался. Полиция оперативно забирает Дениса за пьяный дебош и неадекватное поведение. Бар сначала испуганно затихает, но уже через десять минут вновь включают музыку — вечеринка продолжается.

Она даже кажется веселее: бармены пританцовывают, кто-то смеётся слишком громко, кто-то хлопает по столам. Адреналин потихоньку уходит, уступая место той приятной дрожи после стресса.

Кто-то снова напился — от него избавились, для бара это не редкость. Тем не менее сегодня здесь много врачей, которые знают Дениса, и у столиков активно обсуждают его выходку.

Слетел с катушек.

Не выдержал нагрузки.

Сдулся.

Тимур провожает полицейских и остается на улице. Некоторое время я жду, а потом накидываю пиджак и выхожу на поиски.

Безветренно. Тепло. Весна наконец-то укрепилось в городе, пропитала сам воздух, и мне почему-то кажется, что это хороший знак. Как будто начало чего-то нового.

Тимур сидит за небольшим железным столиком, вмонтированном в стену, и я присаживаюсь напротив.

— Не помешаю? Ай! Холодный!

Он чуть двигается, приглашая жестом, и я тут же забираюсь к нему на колени, обнимаю за шею и затихаю.

— Мне жаль, — произносит Тимур. Он все еще взбешен и видимо, пытается остыть. — Казалось, Комиссаров ухватится за возможность.

— Ты судишь людей по себе.

Мы смотрим друг на друга, он такой красивый, что сердце болит.

— Я снова ошибся. Много тактических ошибок в этом году.

— Как я чуть было не ошиблась, — бормочу, внезапно представив, что когда-то выбирала Дениса.

— Ты о чем?

— Неважно. Спасибо, что появился вовремя, но как ты догадался?

— Мирон сказал, что вы с Денисом пошли в кладовку за пылесосом.

— Я пошла туда одна. Я не видела, что он пошел следом.

Тимур качает головой.

— Я так и понял: на тебя это не похоже. Да и это не первый случай, к сожалению. В начале года его застукали в кладовке… что за уникальное место? — воздевает глаза к небу, — с коллегой. Причем это сделал мой отец, разговоров потом было…

— Так вот почему ты тогда проверял кладовки на вечере встречи выпускников!

— А. Да. Но потом увидел тебя, и забыл, куда и зачем шел.

Я улыбаюсь — и кто теперь скажет, что он не романтик? Тимур перехватывает меня поудобнее, подтягивает повыше.

— Я был зол на него тогда. Накануне со мной переговорил главврач его бывшей клиники, якобы на Дениса уже были жалобы, и даже какая-то текучка женского персонала им была спровоцирована. Я тогда подумал, что мне пытаются вставлять палки в колеса, и не придал значения, но принял решение отдать должность Роману, хотя тот и был не слишком рад. После твоих слов я начал раскапывать ситуацию с Мариной и выяснил, что, чуть раньше, у него была некрасивая история с нашим эндокринологом. Татьяна уволилась внезапно, буквально за две недели до твоего прихода, я никак не мог понять причину. Я ей дорожил. Денис об этом знал, и, видимо, опасался, что я встречусь с Татьяной, и та мне все расскажет, поэтому, я так думаю, приударил за Мариной, чтобы знать мое расписание. Ну и быть максимально полезным. Сколько раз случалось, что он оказывался под рукой на заседаниях с акционерами, на которых его присутствие было необязательным. Я не придавал этому значения. При других обстоятельствах это все было неважно.

— Татьяна промолчала?

— Испугалась. Ты была права — нас побаиваются. Тем не менее, я поговорил и с Мариной, и с Татьяной. Мы с Романом пришли к выводу, что это может быть сексоголизм, он и с женой развелся из-за постоянных измен. Решили попробовать помочь.

— Курс по этике.

— Хороший курс, я его слушал. Но дело не в зависимости. Он просто кусок дерьма.

— Он тебе ужасно завидовал.

— Я тоже ему завидовал.

— Ты?

Тимур смотрит в глаза, и я ощущаю, как сильно пылает лицо, а потом и все тело.

— Из-за меня, что ли? — выдыхаю.

— Я хотел, чтобы ты смотрела так на меня, а не на него. Бесился.

— Тебе надо был сказать мне еще тогда.

— Раньше он никогда не позволял себе ничего подобного. Денис был одним из самых адекватных парней, с которыми я общался. Он не относился к женщинам серьезно, но это не преступление, да и нам было по восемнадцать. Я всего лишь не хотел, чтобы ты, не знаю, стала одной из. Это не для тебя. Ты — особенная. Хотя я и понимал, что после всего, что я делал, ты меня еще больше возненавидишь.

— Я так сильно тебя люблю, Тимур. Я всё время о тебе думаю.

Тону в его глазах. Я не знаю, о чем он думает, но не отворачивается. Даже не моргает. Это завораживает.

— Будь осторожнее с такими словами, Алена, — проговаривает с легкой улыбкой.

— Я первый раз говорю их кому-то. Веришь?

Вместо ответа он тянется и целует меня. Дверь хлопает, но мне совершенно все равно: я сижу у своего полубога на коленях, он крепко обнимает меня, и мой организм выбрасывает столько дофамина и окситоцина, что я, с непривычки, едва не захлёбываюсь счастьем.

Господи.

Господи!

Мы целуемся долго, не меньше минуты, последние секунды из которых под аплодисменты. А когда, наконец, отлипаем друг от друга, я оборачиваюсь и вижу Лизу с Мироном. Они стоят рядом, улюлюкают и демонстративно умиляются.

— Ты за рулем? — спрашивает Мирон.

Тимур качает головой, и это так славно — он действительно приехал напиться.

— Текила, виски, ром?

— Виски.

— Лиз, поможешь с бокалами?

Едва ребята скрываются в баре, я быстро шепчу:

— Мы испортили им праздник. И Лиза, и Мирон нарядились, чтобы произвести впечатление на кого-то особенного. В итоге они пошли за выпивкой для нас.

— Ты действительно ничего не замечаешь?

— Например?

— Чем ты так увлечена последние недели, Алена? — Тимур требовательно прищуривается.

— В смысле? — тяну я. — Новым филиалом!

Дверь снова хлопает, Мирон расставляет на столике бутылки с виски, брютом, ведерко льда, Лиза — стаканы и бокалы.

— Тимур, что ты хотел сказать? — повторяю вопрос, когда бокалы и стаканы наполнены.

Лиза тем временем кутается в кардиган Мирона, устраивается поудобнее у него на коленях.

— Скажите ей уже, — требует Тимур. — Или скажу я.

Лиза с Мироном переглядываются, а потом… целуются. Нежно, как никогда не целуются друзья, лишь горячо влюбленные.

Мои глаза округляются.

Следом, сквозь шок, я медленно напоминаю самой себе, что это мы с Мироном ходили в одних колготках, Лиза-то нет, она росла отдельно. У них нет братских чувств. Долгое время ребят объединяла лишь… я.

— Мамочки! — выдыхаю я. — Так я что, сводница? Поздравляю, ребята!

— Ты не обиделась? — переживает Лиза.

— Нет… разумеется, нет. Мои лучшие друзья счастливы, значит, я тоже счастлива.

— Поначалу мы боялись сказать тебе правду. Потом переживали, что ты обидишься, что мы не сказали сразу.

— Как-то раз Мирон привез шуруповерт, чтобы собрать мне стеллаж, я как раз готовилась к докладу. Он был так добр и согласился помочь с репетицией. Потом мы заказали роллы. Он меня так сильно поддерживал, что я подумала — почему я мучаюсь со всякими придурками, когда такой классный парень тратит личное время, чтобы доделать полки и выслушать мой отвратительно скучный доклад?

— Он не скучный, — говорим мы с Мироном машинально. А потом он дополняет:

— Она мне давно нравилась.

Тимур вдруг поднимает руку, и они ударяются кулаками, мы с Лизой прыскаем.

— Мирон, — начинает Тимур, когда в обсуждении их романа появляется первая пауза. — мне жаль, что твой день испорчен, я так не планировал.

— Разве испорчен? Передо мной извиняется Эккерт. Да это лучший день рождения! — как обычно Мирош смягчает ситуацию. — Можешь повторить, что тебе жаль?

— Думаю, одного рада достаточно. — Приподнимает брови Тимур, и я смеюсь. — Забудем обиды. Возможно, на каком-то этапе ты был не подходящим для «Эккерт-про» врачом…

— Тимур! — шиплю я ошеломленно.

— Эккерты, — вздыхает Мирон.

— Неплохим врачом, но, возможно, не лучшим, — поправляется Тимур, продолжая зарывать ситуацию, и нас с ним вместе взятых. — Эй. Это достаточно хороший статус.

Лиза показывает ему заткнуться.

— …Но — продолжает он упорно, — ты верный друг для Алены и хороший человек, а это намного важнее. С днем рождения, будь счастлив!

— Спасибо!

— С днем рождения, Мирон! — восклицаю я, и мы вчетвером чокаемся.

Мирон бросает в меня обиженный взгляд, дескать, ты сама все видела. Я пожимаю плечами:

— Сейчас Тимур выпьет еще немного, и мы все будем работать в «Эккерт-про».

— Спасибо, уже не надо.

— Почему? — серьезно уточняет Тимур. — У нас прекрасные возможности для роста.

Виски уже действует? Мне снова смешно! Мирон же пожимает плечами.

Мы болтаем так долго, как только позволяет погода. Шутим, вспоминаем студенчество, пока я окончательно не расслабляюсь.

Попрощавшись с друзьями, мы с Тимуром едем ко мне, где все происходит также восхитительно, как было раньше, но при этом совсем по-другому.

Потому что я его теряла. Иногда нужно потерять, чтобы научиться ценить. И я ценю. Обнимаю, целую, прижимаюсь. Я ценю его и то, что к нему испытываю — и это усиливает наслаждение и дарит то самое послевкусие, о котором Тимур упоминал ранее.

Уже под утро, когда мы отдыхаем, встречая рассвет в постели, Тимур произносит:

— Совсем забыл сказать: я нашел тебе адвоката.