Глава 56 — бонусная глава для тех, кто скучал по Исхаковым)

Мы медленно поднимаемся в новомодном лифте — стекла столько, что кажется, будто едешь вверх по аквариуму.

Тимур думает о чем-то своем, и что-то подсказывает — вряд ли он восхищается обстановкой. Наверное, даже не замечает, как здесь красиво.

В такие моменты я остро ощущаю глубину пропасти между нами. Да, мезальянс — это пропасть, над которой мы строим мост из медицины, уважения друг к другу и чуткой нежности — то, что нас связывает.

Не знаю, удержит ли нас мост из этих материалов. А если да, то как долго? Могу лишь гарантировать: я ни за что не стану его раскачивать.

— Нервничаешь? — спрашивает Тимур, переводит глаза на меня.

— Да. Любые юридические вопросы меня буквально иссушают.

Он кивает.

— Буду говорить я, а ты дополняй, если что-то вспомнишь.

— Тебя они тоже нервируют.

— Это часть работы. Справлюсь.

Не сомневаюсь. И все же, к такому невозможно привыкнуть.

Двери лифта разъезжаются, и мы попадаем в пустой коридор. Сегодня выходной день, встреча неформальная, даже секретаря нет на месте.

Тимур оглядывается, словно вспоминая, куда идти, я робко беру его за руку, он сжимает мои пальцы и ведет в сторону дальнего кабинета.

Тимур упомянул, что его отец работает с этим адвокатом. Савелий Андреевич Исхаков славится спорными делами, агрессивной работой со СМИ и, конечно, победами. Он появился в Москве не так давно, но быстро вписался, словно всегда тут и был.

У меня, разумеется, нет денег на такого адвоката. Я даже не знаю, сколько он стоит. Все это не способствует высокому боевому духу.

Тимур стучится в дверь и тут же открывает.

— Добрый вечер. Мы не рано?

Просторный, довольно безликий кабинет, никаким образом не отвлекающий от дел. За столом сидит серьезный мужчина.

— Здравствуйте, проходите, — звучит низкий, спокойный голос.

Савелию Андреевичу на вид лет тридцать пять-сорок, внешность необычная — он довольно симпатичный, при этом смазливым его точно не назовешь. Одет — официально, только рукава белой рубашки закатаны до локтей. Судя по кольцу — женат. Это почему-то успокаивает: семейные мужчины будто бы реже позволяют себе странности.

Адвокат поспешно поднимается из-за стола, встречает нас. Пожимает Тимуру руку, окидывает меня взглядом — нет, не оценивающим. Как будто уже прикидывает тактику ведения дела.

Но какой же он высокий! Они с Тимуром — две башни, я же — с одной стороны, ощущаю себя еще меньше и незначительнее, чем обычно. С другой — эти мужчины здесь собрались в воскресный вечер именно из-за меня.

Вот вам и Аленушка Евсеева, опальный хирург из госки.

Когда со знакомством и приветствиями покончено, и мы рассаживаемся по обе стороны стола, дверь снова открывается. Заходит молодая женщина в строгом костюме, длинные волосы аккуратно собраны в строгую прическу.

— Добрый вечер, извините, задержалась.

Тимур и Савелий Исхаков поднимаются.

— Моя коллега и партнёр Александра Дмитриевна Исхакова, — спокойно представляет Савелий Андреевич. — Она возглавит процессуальную часть.

Фамилии совпадают. Я почему-то сразу понимаю, что они не родственники, а пара. Интересно. Александра Дмитриевна доброжелательно улыбается мне, протягивает руку.

— Давайте сначала факты, без эмоций, — начинает адвокат, когда мы вновь рассаживаемся. — Эмоции оставим на потом, если останутся силы. Итак, когда была операция?

Тимур начинает рассказывать, адвокаты внимательно слушают, что-то помечая в блокноте. Дальше они начинают сыпать вопросами, и мне тоже приходится подключиться. Удивительно, но они неплохо осведомлены в нашей специфике.

Спустя час я начинаю чувствовать себя увереннее. До этого у меня был небольшой опыт общения с юристом из госки и нашим семейным, и я думала, что будет примерно то же самое. Точнее — тихий ужас. Но нет.

— Есть ли у вас с собой пакет меддокументов?

Я кладу папку на стол. Здесь все, что собрали с прошлым юристом. Александра Дмитриевна листает, Савелий Андреевич продолжает спрашивать.

Есть ли внутренний акт проверки в больнице? Больница предлагала «полюбовно» решить вопрос? Вы давали комментарии в СМИ? Вы общались с пациенткой после подачи иска? И так далее.

— Нет, не общалась. Мне звонили ее адвокаты, и это было мучительно.

— Как вы переносите давление в СМИ?

— Я практически не захожу в интернет. Но моя мама часто плачет. Раньше она присылала мне какие-то особенно невыносимые отзывы, но я попросила ее так не делать. Хотя это жестоко: ей их скидывают соседки и подруги. У меня пока получается забыться на работе и не думать. — Бросаю взгляд на Тимура. Честно стараюсь говорить без эмоций. — Происходящее уверенности не добавляет.

Не знаю, насколько это важно, но Александра Дмитриевна что-то долго пишет в блокноте.

— «Эккерт-про» готова официально встать на вашу защиту?

— Да, — спокойно произносит Тимур, и внутри что-то ощутимо сжимается. Это происходит каждый раз, когда он доказывает свою преданность.

— Тогда последний на сегодня вопрос: чего вы боитесь больше всего?

Я моргаю, и Исхакова перечисляет:

— Увольнения, потери репутации, прессинга в интернете, уголовки. Чего боитесь и чего ожидаете от работы с нами.

— Уголовки? — приподнимаю брови. — Прекрасно. И не удивительно. А знаете, я уже ничего не боюсь. Но хочу, чтобы это закончилось. Чтобы не пришлось платить то, что я не обязана. И… чтобы меня перестали называть монстром, потому что это оскорбление. Возможно, я ошибалась, если так — пусть докажут и я признаю ошибку. Но сейчас меня голословно публично унижают. Я хочу справедливости.

Тимур одобрительно кивает.

Адвокаты переглядываются.

— Новая экспертиза? — то ли уточняет, то ли советует Савелий Андреевич, Александра Дмитриевна соглашается.

— Смотрите, — поясняет она мне. — Дела о вреде здоровью балансируют на трех китах: наличие вреда, дефект помощи и причинно-следственная связь. Если мы выбьем одно звено — конструкция иска начнет шататься. Будем ходатайствовать о проведении судебно-медицинской экспертизы через суд.

— Адвокат Журавлевой пишет о сильных моральных страданиях, дескать, повторная экспертиза невозможна.

— Должно все равно получиться, — размышляет Савелий.

— Получится. Больница, я вижу, формирует свою позицию. Нам нужно, чтобы наша линия защиты с ней не конфликтовала.

— Она как раз конфликтует, — встреваю я.

Но адвокаты продолжают рассуждать друг с другом вполголоса.

— Показания расходятся. Судья увидит противоречия — такие дела вызывают у суда настороженность.

Слово «настороженность» звучит так, будто судьи такого терпеть не могут.

— Тут только повторная экспертиза.

Через пару минут они заканчивают совещаться и одновременно поворачиваются ко мне с такими азартными лицами, что я искренне радуюсь, что эти двое на моей стороне.

— Судья не врач, ему нужно мнение тех, кто понимает, что вы сделали руками, — говорит Александра Дмитриевна. — Если мы начнем работать, я подготовлю возражения на иск, соберу доказательства и пропишу линию поведения для Алены Андреевны на допросах и заседаниях…

— Хорошо. Мы обсудим и свяжемся с вами, — сообщает Тимур, когда разговор подходит к концу.

— Договорились. Ваша задача на данный момент — работать и не совершать глупых шагов.

Поднимаемся и начинаем собираться. Когда мы с Тимуром выходим из кабинета, я слабо толкаю дверь, она остается открытой, и я невольно слышу часть личного разговора адвокатов.

— Я поражен, как она сумела так искусно нарисовать лес, я уже заказал рамку. Повесим в гостиной.

Смех у Александры Дмитриевны звонкий, девичий.

— Савелий, им даже не отдали поделки. Я тебе переслала фото просто так.

— Почему, кстати, не отдали? Они готовят выставку?

— Трехлеток, ага, — снова смеется Александра. — В Экспо-центре.

— Завтра утром спрошу у воспитателя, когда можно будет забрать первую картину Виктории…

Я быстро улыбаюсь — это мило. Мы очень разные, но похожи в одном — для них моя беда — это разговор на вечер, как и для меня проблемы моих пациентов. Если эти двое сумели сохранить союз, не соперничая в профессии, а, наоборот, поддерживая друг друга, может, и у нас получится удержать наш мостик?

Тем временем мы подходим к лифту, Тимур спрашивает:

— Ну как тебе? Произвели впечатление?

— Они очень… включённые. Если бы мы были по разные стороны, я бы испугалась.

— К счастью, мы нашли их первыми.

Точно.

— Если мы можем себе позволить Исхаковых… Тимур, я за. Не хочешь поехать ко мне и еще раз все обсудить? А потом еще раз. И еще парочку? — Я умоляюще морщу лоб.

Не хочу оставаться одной. Только не сегодня.

***

*История любви Савелия и Александры — "Личный интерес"