Глава 31. Слабость

Я сделала шаг к оборотню, но остановилась. С трудом переборола себя и все же посмотрела на Бранта.

Я из тех, кто воспитан крайне строго. Учитель всегда говорил, что только падшие, грязные девушки позволят касаться себя до замужества. Поэтому мне сейчас казалось, что я шла на преступление. Собиралась сделать нечто непозволительное – коснуться мужчины. Тем более, Бранта. Он тот, кого следовало опасаться, словно адского огня, а не вверять в его руки, свое тело.

Я мотнула головой и, прикусив кончик языка, подошла к оборотню. Оказавшись около решетки, подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза.

— Не забудь о том, что ты пообещал не трогать Рейна.

Брант ничего не ответил. Я чувствовала, что своего обещания он не нарушит, но легче мне от этого не становилось. Ведь в этот момент, ощутила, как от парня исходило нечто тяжелое. Не хорошее, но вновь быстро скрытое, не проницательностью его взгляда.

Да и в следующий момент мне стало уже не до этого. Рука Бранта сжалась на моем предплечье и резким движением потянула вперед – ближе к решетке, прутья которой я тут же сжала ладонями, сейчас еще больше ощущая запах сигарет и безумия. Он вместе с воздухом наполнял легкие и будто растворялся в теле. Испепелял мысли и дурманил разум.

Оказавшись так близко к оборотню, захотела отойти в сторону. Хотя бы на шаг, но, в тот же момент, замерла на месте, на какое-то время затаив дыхание. И очень сильно вздрогнула, когда Брант ощутимо провел грубой ладонью по моей руке, опаляя кожу этим прикосновением, от которого так сильно веяло пороком.

Брант смахнул с моего плеча лямку. Из-за этого платье скользнуло вниз, оголяя грудь. Рефлекторно я тут же стыдливо прикрылась руками, но Брант положил свои массивные, мужские ладони, на мои хрупкие и убрал их вниз, тяжелым взглядом окинув грудь.

— Не прикрывайся, — оборотень рыкнул, притягивая меня к себе за талию, так, что я обнаженной кожей, почувствовала холод стальной решетки и жар крепкого тела Бранта. Контраст будоражил и сердце от этой близости стучало так, будто было готово в любой момент выпрыгнуть из груди.

Его рука уже вскоре забираясь под платье, сжимая попу. До покраснений и всполохов боли, пробежавших по телу.

— Больно, — зашипела. Руками уперлась в его плечи и пальцами впиваясь в кожу, сминая ткань рубашки.

Я нервничала и от этого кусала губы. Опустила голову и на Бранта больше не смотрела, ведь боялась, что сгорю от стыда и неловкости, если наши взгляды сейчас встретятся. В какой-то момент вообще закрыла глаза, предпочитая думать, что все происходящее было неправдой. Что это не я сейчас дрожала, ловила воздух губами и шипела, от того, как Брант сжимал мою попу, а второй рукой скользил по телу, сейчас доступному ему. Жестко касался каждого сантиметра обнаженной кожи. Не церемонился, но все равно доводил до исступления и будоражащих мурашек.

Как?.. Что творилось со мной? Неужели мужские руки действительно могли доводить до такого состояния, когда эмоции захлестывали бушующей волной? Когда от каждого жесткого прикосновения хотелось выгибаться и до боли кусать губы, ощущая себя на краю собственного апокалипсиса?

— Бл*ть почему у тебя такое тело?.. — я не видела лица Бранта, но мне почему-то показалось, что он в этот момент оскалился и в следующее мгновение начал срывать с меня платье. Ткань треснула. Кажется, порвалась и одежда упала на каменный пол.

— Подожди, — я пискнула, когда Брнат сорвал с меня трусики.

Оказавшись перед ним полностью обнаженная, сильно растерялась. Попыталась лихорадочно прикрыться руками и отойти в сторону, но он был быстрее и уже в следующее мгновение вновь сделал так, что расстояние между нами сократилось.

— Не закрывайся, — повторил, руками оглаживая бедра и грудь. Касался к тем участкам кожи, которые до этого были скрыты одеждой. – Я хочу тебя видеть.

— Помниться, пару дней назад ты мне на голову подол платья накинул, чтобы не видеть моего лица, — я зашипела. Холод темницы скользнул по обнаженному телу и немного прояснил рассудок, заполняя его смущением и злостью на саму себя за то, что согласилась на нечто такое с ненавистным человеком. За то, что теперь стояла перед Брантом полностью обнаженная и такая беззащитная.

Нервы накалялись и я все сильнее ощущала эту грань дозволенного, которую до жути боялась перейти. Из-за этого паниковала и уже теперь ладонями упиралась в плечи Бранта. Пыталась отстраниться от него.

— Значит, тело закрывать нельзя, а на лицо противно смотреть?

Я сжала ладонь в кулак и ударила Бранта в торс. А ему хоть бы что. Опять притянул к себе и скользнул ладонью к лону, при первом же касании заставляя выгнуться в спине и с силой сжать зубы, чтобы не застонать. Как у него это получалось? Почему при прикосновении меня будто током пробивало и тело обмякало, вместе с этим напрягаясь?

— Уже мокрая, — сказал оборотень. – Так и хочется взять тебя.

Я толком не понимала, что такое «мокрая», но от последних слов Бранта жутко покраснела. Прошептала «замолчи» и в следующий момент, застонала от того, что оборотень делал своими пальцами.

«Черт, Амели, успокойся. Приди в себя» — мысленно повторяла себе. Пыталась взять себя в руки, чтобы не сгореть в этом безумии и не превратиться в пепел. Сжималась и дрожала, все кусая губы.

— Дыши, — услышала хриплый голос Бранта.

Он вплел пальцы в мои волосы и с силой дернул их, заставляя запрокинуть голову и посмотреть ему в лицо. Только сейчас поняла, что все это время не дышала. Просто не могла и из-за этого перед глазами все начало плыть. Но боль, которую мне сейчас причинил оборотень и его слово, отрезвили, благодаря чему я наконец-то сделала глубокий вдох.

В этот момент оборотень положил мою ладонь к себе на ширинку и я ощутила ею каменный, невероятно твердый член.

— Расстегни, — он по-прежнему не отпускал мои волосы и заставлял смотреть в его глаза.

Я хотела отрицательно помотать головой. Отказаться. Конечно, понимала, что все именно к этому шло, но чтобы самой расстегнуть ремень Бранта… Трудно объяснить, но мне было сложно это сделать. Не просто плыть по течению этого безумия, а участвовать в нем.

— Расстегни ремень, Одри, — сказал он. Нет, приказал, еще сильнее сжимая мои волосы.

Я шумно выдохнула и все же потянулась ладонями к ремню. Старалась не показывать свою неуверенность, но пальцы все равно дрожали и расстегнуть ремень было невыносимо сложно. Когда же у меня получилось это сделать, я тут же отдернула руки. Брант сам расстегнул ширинку и достал член, как и в прошлый раз, положив мою ладонь на возбужденную плоть.

Я хотела опустить голову и посмотреть на член. Было интересно, как он выглядит, но Брант не отпускал мои волосы, из-за чего я прошипела:

— Отпусти. Я хочу посмотреть.

— На что посмотреть?

— На твой… — боже, я еще сильнее покраснела. И почему я вслух не могла произнести слово «член»?

— Краснеешь, как девственница, — он оскалился, но отпустил мои волосы.

— Я не краснею, — отрицательно мотнула головой. Чувствовала, что Брант все еще считал, что я больше не девственница. Не сейчас, когда от меня так сильно несло другим парнем. Но мне на это было плевать. Уже ничего доказывать я не собиралась, ведь в этом не было нужды. Брант и так пообещал, что не тронет Рейна. А унижаться и раз за разом повторять, что я все еще девственница, я не собиралась.

Я опустила голову и посмотрела на возбужденную плоть Бранта. Так вот как выглядит член. Странно. И парням такая штука не мешает?

Я впервые увидела член и мне было до жути непривычно. Но и интересно. Как бы сильно щеки не пылали от смущения, но я положила вторую ладонь на возбужденную плоть и провела по ней кончиками пальцев. Очень неловко и растерянно. И вновь задавалась вопросом, зачем он нужен такой большой? В женщину такая штука не поместится. Вот куда? А парням с ней точно неудобно. Да, не повезло им.

Я хотела задать Бранту несколько вопросов касательно его члена. Просто ранее у меня действительно негде было узнать подобную информацию, а тут подвернулся удачный случай, но посчитала, что буду выглядеть ужасно глупой, если начну задавать такие вопросы. Поэтому решила, что уже все тонкости узнаю в спальне со своим будущим мужем. Наверное, так будет даже правильнее.

Именно от своего будущего мужа я должна узнать все о близости. Чтобы меня всему научил тот, с кем я буду связана на всю жизнь браком. Предназначена только ему одному. А не тот, кого я ненавидела и кому желала вечности в темнице, чему была готова поспособствовать, после того, как верну свою силу и имя.

Наверное, Бранту надоело то, что я уже какое-то время неподвижно стояла, не отрывая взгляда от его члена и занимаясь только тем, что еле весомо водила по нему пальцами. Он сжал мою ладонь своей и заставил водить ею по возбужденной плоти. Вместе с этим второй ладонью, сжимая мою грудь и пальцем очерчивая сосок.

Наваждение вновь нахлынуло, почти сразу накрывая с головой. И я стала полностью ведомая оборотнем. Хотела ему сопротивляться, но в этот момент подчинялась. Делала все, так как он хотел и выгибалась от того, как Брант вновь опустил ладонь к моему лону.

— Ноги раздвинь, — приказал, а я, будто сама не своя, тут же подчинилась. Потерялась в ощущениях и уже мало понимала, что происходило. Кажется, свободной рукой обвила его шею и прижалась грудью к крепкому торсу.

Внизу живота покалывало и пылало. Постепенно подходило к какому-то пику и обволакивало все тело. Что это? Не понимала. Но уже ничего не соображала. Лишь чувствовала и прерывисто дышала. И почему-то так отчаянно хваталась за парня, которого ненавидела.

В какой-то момент меня накрыло мощной волной. Острой, будоражащей и сводящей с ума. Когда я каждой частичкой тела задрожала и громко застонала. На несколько секунд переставая что-либо видеть и слышать. Так невыносимо приятно.

Ноги обмякли. Наверное, я бы рухнула вниз, но Брант подхватил меня за талию, прижимая к себе.

Он все еще водил моей ладонью по своему члену, заставляя двигать ею быстрее и вот его семя выплеснулось мне на низ живота.

Я на это почти не отреагировала. Впервые в жизни испытав такое удовольствие, просто обмякла в его руках и с трудом дышала. Брант все еще придерживал меня за талию и я почувствовала, как его грубая ладонь скользнула по моему обнаженному телу, растирая по мягкой коже сперму. По животу, груди, соскам и шее. В какой-то момент его пальцы очертили мои губы и я, как-то сама по себе, тут же облизала их, чувствуя солоноватый вкус.

— Хорошая девочка. Моя шлюха.

В ушах звенело и я не была уверена в том, что правильно расслышала слова. Если Брант вообще что-то сказал и эти фразы не являлись плодом моего воображения.

Тело преодолевала невыносимая слабость и мне было хорошо. Впервые за последнее время я почувствовала себя легко и так свободно, будто и не существовало всех этих проблем. Но вот я подняла голову и встретилась своим затуманенным взглядом с тяжелым, нечитаемым взглядом Брантом. Тут же вздрогнула. Наваждение спало и пришло понимание того, что произошло.

Я только что впервые в жизни получила удовольствие от, пусть и грубых, но все же ласк парня. И это удовольствие меня заставил почувствовать Брант. В голове пронеслось то, как я стонала, выгибалась и прижималась к нему, из-за чего второй волной нахлынул гнев на саму себя. Где моя гордость?

— Отпусти, — я вырвалась из его рук и отвернулась, чтобы Брант не увидел того, как мои щеки опять горели.

Просто не зная, что еще делать, я воровато схватила свою одежду и, не оборачиваясь, поплелась в сторону уборной. Ноги подкашивались и я чуть не упала, но устояла, после чего все же зашла в крошечную комнатушку и закрыла за собой дверь. Буквально захлопнула ее.

В полном мраке кинула одежду на пол и, прислонившись спиной к ледяной каменной стене, закрыла глаза. Тяжело дышала и пыталась прийти в себя. Но все равно до сих пор на теле ощущала руки Бранта и прекрасно понимала, что сейчас все мое тело в его сперме. Она была даже на моих губах.

Я включила воду и начала отмываться. Губы, шея, грудь и живот… Все места к которым Брант прикасался и на которые попало его семя. До покраснений терла кожу и, не сдержавшись, в голос выругалась.

Еще и шея болела. Уже несколько часов она покалывала. Я на это особого внимания не обращала, ведь, честно, было не до этого. Ну, подумаешь, потянула шею. Ничего страшного. Но, все же, это доставляло дискомфорт, из-за чего я то и дело водила ладонью по воспаленному участку кожи.

Пока мылась, истратила почти всю воду и еще долго не решалась выйти из уборной. Наверное, я тут простояла бы еще оставшихся двое суток, но в уборной даже развернуться нельзя было и я так устала за последние сутки, что буквально валилась с ног. Поэтому, понимая, что у меня нет другого выхода, я все же вышла в свою камеру.

На Бранта больше не смотрела. Мне было слишком неловко, поэтому старалась сделать вид, что оборотня вообще не существовало, точно так же я отторгала то, что сегодня происходило между нами.

***

Моей огромной проблемой было то, что в этой камере просто нечем было заняться. Поэтому мне приходилось как-то изворачиваться. Например, я несколько раз просто прошлась от решетки до уборной. Сделала вид, что разминалась. Потом села на кровать и начала поправлять платье.

Все еще игнорировала Бранта, но чувствовала на себе его взгляд, который мне никак не давал покоя. Он просто смотрел на меня, а мне казалось, что в меня копья вонзались. Не выдержав, я все же подняла голову. Брант стоял около дальней стены, прислонившись к ней плечом.

— О чем ты думаешь? – решила спросить. Было интересно, что творилось в его голове.

— О том, как я ставлю тебя раком на этой кровати и трахаю, — он произнес эти слова так, словно говорил о чем-то обыденном, а мне захотелось опять закрыться в уборной, чтобы оборотень не увидел моего предательского румянца.

— Извращенец, — я фыркнула и с ногами забралась на кровать. Опять отвернулась и сделала вид, что меня прямо очень сильно интересовала решетка. Странно, но я только сейчас вспомнила о том, что мой побег из Дюран накрылся. Теперь я возвращалась к тому с чего начинала и мне следовало найти новые пути побега. Наверное, подумать о том, что я разговаривала с Киной. Возможность пройти через портал, который пропускал выпускников.

Поэтому, я решила, что как только выйду из темницы, выпью то зелье, которое ранее приготовила. Оно уже отлично настоялось и я надеялась на то, что зелье сработает. После этого намеревалась ознакомиться с правилами отбытия из академии.

Думая обо всем этом, я легла на кровать и отвернулась лицом к стене. Сонливость преодолевала и через какое-то время, толком не дав себе время на размышления, я заснула. Просто провалилась в темноту. Временами просыпалась. Чувствовала на себе взгляд и улавливала горький запах сигарет. Однажды открыла глаза и в полумраке увидела Арона. Он ничего не делал и не говорил. Думал, что я все еще спала. Просто стоял около дальней стены и, докурив одну сигарету, отбросил в сторону окурок и тут же подкурил вторую. Я скользнула взглядом по каменному полу и заметила там множество окурков.

***

Когда я открыла глаза, в первую очередь заметила Бранта. Он все так же стоял на прежнем месте и смотрел на меня. Вернее, на мою грудь, которая оголилась, ведь пока я спала, платье очень сильно сползло и сейчас я очень быстро его поправила.

— Извращенец, — прошептала, сползая с кровати.

«Извращенец и девственница – отличное сочетание для врагов» — иронично подумала, ковыляя к уборной.

Воды в бочонке осталось не много. Хватило лишь для того, чтобы умыться и я еще какое-то время стояла поправляя платье и пальцами приглаживая волосы.

— Почему я прихорашиваюсь? – пробормотала. Кто кроме Бранта меня увидит? Никто. Но, решив, что даже перед врагом я должна выглядеть хорошо, о боже какой же бред, я продолжила приглаживать волосы.

Сейчас шея еще сильнее болела и это жжение уже перешло на плечо. Нахмурившись, я слегка приоткрыла дверь, чтобы впустить в уборную блеклый свет от факелов, после чего убрала волосы и посмотрела на свое плечо. Сердце пропустило удар и я замерла, в ужасе заметив там витки татуировки. Метка истинности разрасталась.

— Что?.. Почему?.. – прошептала на выдохе. Впилась короткими ногтями в плечо и начала его царапать. – Нет, только не это.

Почему метка дала о себе знать? Почему начала разрастаться? Лекарь же сказал, что зелье не даст метке развиваться, пока меня не поцелует истинный. Но я же ни с кем не целовалась. Ни с кем… Ни с кем не целовалась.

— Нет. Такого не может быть, — выдохнула, вспоминая о том, как вчера своими губами случайно скользнула по губам Арона. И, если подумать, как раз после этого шея начала болеть. – Нет… Нет. Нет! – закричала, ногой пнув металлическую ножку раковины.

Такого просто не может быть! Не нужен мне такой истинный. Лучше гном-эксгибиционист, чем этот оборотень.

Меня трясло и сердце колотилось невыносимо быстро. Я отказывалась это воспринимать. До боли ногтями впивалась в метку и царапала ее. Была готова содрать рисунок вместе с кожей, но никак не поверить в то, что моим истинным являлся этот оборотень.

Меня будто камнем по голове ударило и в это мгновение я довела себя до состояния истерики. Вплетала пальцы в волосы и дергала за пряди. Кусала губы и бормотала проклятия. Была готова закричать и разбить все, что находилось вокруг.

Истинные это те, кто связаны самой судьбой. Встретившись, они могут быть только друг с другом и эта связь не рушима. А меня сейчас бросало то в жар, то в холод от мысли, что судьба предоставила мне такую пару. Явно зло подшутила надо мной.

— Почему именно он? – прошипела, опять пнув ногой ножку раковины. Вариант хуже и предположить нельзя.

Я долго пробыла в уборной. Все никак не могла успокоиться и утихомирить свою панику. Пыталась взять себя в руки и убедить в том, что все не так уж и плохо. Да, если истинные встречаются, они могут быть только друг с другом и даже рождение ребенка вне этой пары невозможно. То есть, я смогу родить только от этого оборотня, точно так же, как и у него может быть ребенок только от меня. Но это только в том случае, если истинность проявилась, а это под вопросом, ведь, кажется, этот придурок еще не понял, что я его истинная.

Виви сказала, что скрыла мой облик, запах, магию и энергетику. Значит, по сути, сейчас я не я и по этой причине оборотень во мне истинную пока что не учуял. Конечно, может что-то почувствовал, но я сомневалась в том, что на нем проявилась метка. А, значит, возможно, был шанс снять связь, которую так благородно нам предоставила судьба.

С этой мыслю я украдкой выглянула из уборной и посмотрела на Бранта. На моего, вашу ж мать, истинного.

— Ты не чувствуешь ничего странного? – спросила у него. Не знала, как еще невзначай спросить не проявлялась ли у него метка.

— Ничего, кроме того, что в соседнюю камеру посадили психованную, — безразлично ответил Брант, явно имея ввиду мою небольшую истерику, о причине которой он не догадывался. Я посмотрела бы на него, узнай бы Брант новость о нашей истинности.

Я села на кровать и опустила голову, накрывая лицо ладонями. Моя жизнь болото. Нет – Ад и пара мне соответствующая – сам дьявол.

— Что ты такое? – решила задать вопрос. Сейчас, как ни когда, хотела хоть немного понять, что из себя представлял этот оборотень. Боже, у меня даже истинный бракованный.

Брант ничего не ответил, но посмотрел на меня. Судя по всему, он не любил подобные вопросы. Я шумно выдохнула и с ногами забралась на кровать.

Вспомнила о том, что у оборотня есть невеста. А если точнее – у Арона. А как же Брант? Получается, та невеста и его женой будет, или он себе найдет другую пару? В таком случае, у них намечалась веселая жизнь.

А я? Брант сказал, что они вдвоем — один оборотень. Значит, моим истинным являлся и Брант и Арон? Я точного ответа на это не знала. Мне нужно было больше информации, но оборотень явно не намеревался давать ответы. Хотя, нет, плевать на них. Не хочу ничего знать про этого парня. Пусть катится ко всем чертям.

Потерев лицо ладонями, я мысленно записала еще один пункт в список своих дел. Найти возможность отменить эту истинность.

Уже вскоре в мою камеру зашел стражник. Он поменял в уборной бочонок с водой и сказал мне идти за ним.

— Куда? – я оживилась. В темнице было невозможно отследить течение времени, но я сомневалась в том, что прошло два дня. Поэтому понадеялась на то, что меня просто решили отпустить. Но ошиблась. Оказалось, что стражник отвел меня в душевую. Сказал, что мне давался час на то, чтобы привести себя в порядок и искупаться. После этого меня отведут обратно в камеру и дадут завтрак.

Значит, правила в темнице были не окончательно жесткими. Оказалось, что каждое утро заключенных на один час выводили из камер и отводили в душевые. Пока меня вели по коридору, я заметила рядом еще одну душевую – мужскую. Понимала, что уже скоро туда отведут Бранта.

Иронично улыбнулась своим мыслям, подумав о том, что этому оборотню нужно мыться в два раза дольше, ведь, судя по всему, душ они принимали по очереди. Сначала один, а потом второй.

Постепенно, я все больше узнавала о темнице. Например, то, что сюда нельзя брать свои вещи. В чем заточили, в том и остаешься. Но в душевой меня ожидала одноразовая зубная щетка и, пусть и скудный, но все же набор гигиенических средств. Даже маленькая расческа.

Я радовалась этому небольшому подарку судьбы. Правда, раньше тоже пользовалась теми средствами, которые были предоставлены академией. В купальнях находились шкафчики с одноразовыми средствами – необходимая мера, ведь, даже несмотря на то, что неподалеку академии находился студенческий городок с магазинами, в него пускали только по выходным и только по разрешению смотрящих. Те же студенты, которые не могли туда выбраться или не имели денег, чтобы зайти в магазины, могли всегда взять те средства первой необходимости, которые были предоставлены академией. Очень предусмотрительно. Наверное, только благодаря этому я все еще не скатилась в состояние, когда бы больше напоминала бродяжку, а не девушку.

Я почистила зубы и расчесала волосы, после чего включила воду и встала под слабую струю. Вода ледяная, но я другого от темницы и не ожидала. Да и, наверное, так даже лучше. Можно охладить и себя и свои мысли.

Я закрыла глаза и подняла голову. Уже вскоре начала дрожать, но холод принимала как нечто такое, что мне сейчас необходимо. Он отрезвлял и давал возможность сосредоточиться.

Поглощенная собственными мыслями, я не услышала шаги позади себя, но вздрогнула, когда меня обвили сильные руки и так порочно прижали спиной к крепкому торсу.

— Что ты тут делаешь? – я зашипела. Сразу поняла, что это Брант. И он был полностью голый, что я тут же ощутила своей кожей. Жар его тела и сталь мышц. А еще твердый член, упирающийся мне в поясницу.

Сознание вновь наполнили стыд и смущение, из-за чего мысли воспылали адским огнем и я, широко раскрыв глаза, начала вырываться. Эта ситуация уже переходила все границы. Мы вдвоем голые и я так тесно прижата к Бранту, из-за чего своим телом так ясно ощущала его – крепкое и мощное. Слишком близко и остро. Дико для меня и чрезмерно запретно. Неприемлемо.

— Отпусти, — голос дрогнул. – Ты душевыми ошибся? Тебе нужно в соседнюю, — сказала, но краем сознания понимала, что, нет, он не ошибся. От оборотня исходил запах мыла и его кожа тоже была мокрой, несмотря на то, что он не попадал под струю воды. Брант уже принял душ и пришел ко мне. Его пустил стражник, чьи шаги я сейчас слышала за закрытой дверью душевой. Значит, Брант и тут имел вес. Выпустить из темницы его не могли, но вот пустить в женскую душевую, когда тут я, как оказалось, без проблем.

— Хочу тебя, — прорычал он. Одной рукой все еще прижимал меня к себе, а второй жестко скользнул по телу. По бедру, попе и сразу коснулся лона, от чего меня пробило разрядами молний и перед глазами все поплыло.

— Нет, не трогай меня, — сознание мгновенно опустело, но я из последних сил пыталась сопротивляться. Ну почему это происходило со мной? Почему не могла дать ему сильный отпор и выказать всю ненависть которую ощущала несмотря на наваждение, нахлынувшее на меня из-за этой близости? Это потому, что этот оборотень был моим истинным? Тогда мне нужно было убрать эту связь. Как можно быстрее. Вырвать ее из себя, словно проклятие и избавиться от этого яда, убивающего мой разум.

— Обопрись руками о стену, — он заставил меня наклониться и я тут же ладонями коснулась холодной плитки. Но не потому, что Брант этого хотел. Просто ноги подогнулись и я боялась, что упаду. Хотела иметь возможность хоть за что-то держаться. — Вот так. Хорошая девочка.

— Ненавижу тебя, — прошептала, но, когда он ладонью провел по спине, ощутила, как вслед этому прикосновению по телу прошлись щекочущие импульсы и я прогнулась, кусая губы, чтобы не застонать.

— Ненавидишь, но опять течешь, — эти слова прозвучали совсем рядом с моим ухом. – Раздвинь ноги.

Брант шлепнул меня по попе и я, не сдержавшись, застонала. Больно, но это была не та боль, когда нестерпимо и от нее хотелось избавиться. Эта боль была интимной и обжигающей. Пропускающей по телу волну дрожи.

— Тебе нравится погрубее, — оборотень сжал ладонью мою попу. – Настоящая находка.

— Нет, не нравится, — я отрицательно помотала головой, но вновь простонала, от того, как он накрыл ладонями мою грудь.

Брант со мной не церемонился. Ему будто не было известно, что такое нежность, а я все равно стонала. Вновь с трудом дышала и подрагивала от каждого его грубого прикосновения. И я дала слабину. Могла позвать на помощь стражника и, возможно, он бы мне помог, понимая, что Брант причиняет мне вред. Но я молчала. Решила, что пока оборотень не переходит черту, я ничего не буду предпринимать.

Разум окончательно опустел и я уже громко простонала, ладонями опираясь о плитку, но, внезапно, Брнат отстранился. Несколько секунд полной тишины и я сама обернулась увидев позади себя уже не Бранта. Там стоял Арон. Он смотрел на меня. Скользил взглядом по обнаженному телу и тяжело дышал от чего мощный торс вздымался.

Сейчас, увидев его обнаженным, заметила на руках и груди множество татуировок. Невероятно красивых, но каких-то жутких. А еще шрамы, которые уродовали рисунки. Правда, на Бранте шрамов было больше. Намного больше.

Я встрепенулась, хотела прикрыться, ведь к Бранту немного привыкла, а будучи обнаженной перед Ароном, ощутила себя жутко неловко.

— Не смотри, — растерянно пробормотала и в лихорадочном движении потянулась за своим платьем, но Арон не дал мне прикрыться. Перехватил мою руку и, сжав ладонь на запястье дернул на себя, из-за чего я грудью уперлась в его торс.

— Встань на колени, — его голос сейчас был утяжелен непривычной хрипотцой, а взгляд буквально резал. Арон надавил мне на плечо и я, будучи обмякшей и растерянной, поддалась. Упала на колени, больно ударившись ими о пол. И тут же прикрылась руками. Стеснялась своей наготы. Не хотела, чтобы Арон видел меня обнаженной.

Я подняла голову и увидела, что Арон взял член в ладонь и ею провел по возбужденной плоти, после чего поднес к моему лицу.

— Открой рот.

— Нет, — я отрицательно помотала головой. – Зачем мне открывать рот? Ты меня ненавидишь. Отпусти. Дай я оденусь.

— Открой рот, — повторил он более жестко, поддел пальцами мой подбородок, не давая отвернуться.

Арон провел членом по моим губам и они тут же начали гореть. Точно так же как и щеки. Да и все тело. Для меня то, что происходило было уже за всеми гранями порочности.

Я дернулась, стараясь не замечать того, что внизу живота вновь потянуло, из-за чего я поерзала. Но сознание так и не прояснилось. Я все еще горела. Все еще стояла на грани. Взрыва и собственного ада. Хотела дать себе пощечину и накричать на саму себя.

И я могла закричать. Могла позвать на помощь. Но я не сделала этого. Ни сейчас, ни в тот момент, когда Арон толкнулся членом мне в рот. Разве что дернулась, но он удержал меня. Сама того не понимая, разомкнула губы и пустила его в себя.

Как же дико все это было. Его член у меня во рту. Нет, не до конца. Даже не на половину. Но я все равно в это поверить могла, точно так же, как и не была в состоянии осознать, что чувствовала. Сплошной шок и растерянность. А еще усиливающийся жар и взрыв ощущений. От того, как Арон придерживал мою голову за подбородок и толкался внутрь.

Арон намотал мои волосы на свой кулак и в этот момент заметил метку истинности на плече. Сжал волосы еще сильнее. До боли и жжения, после чего толкнулся глубже, делая это движения грубым. Жестким.

— Так у тебя есть истинный, — слова пропитанные чем-то не хорошим. Мрачным и злым.

Мне в этот момент хотелось закричать «Да, есть. И это ты», но не смогла. Арон стал более жестким, а движения грубыми и глубокими. Я не могла нормально дышать и челюсть болела от того, что ее приходилось держать широко раскрытой.

Я не знаю, сколько это продолжалось, но мне казалось, что очень долго и прекратилось лишь в тот момент, когда Арон сделал особенно глубокий толчок и излился мне в рот. И не вынимал, пока я все не проглочу. Соленную, вязкую жидкость.

Когда он достал член, я упала на попу и закашлялась. Он же присел рядом со мной и ладонью сжал плечо. Там, где была метка истинности.

— И кто же твой истинный? – Арон оскалился. – Что он делает, пока ты сосешь член другого? Хреново сосешь. Но шлюха отменная. Безотказная.

Эти слова стали для меня сильным ударом. Тем, что вышибло мой разум и в один момент отрезвило.

Арон не стал ждать моего ответа. Встал и взяв полотенце, с которым он, судя по всему пришел, направился к двери. Я же еще сидела на полу. Больше не смотрела на оборотня и не слышала того, как он вышел из душевой.

Часто дышала и чувствовала, как в груди все рвалось, наполняя меня горечью и ощущением грязи раз и навсегда прилипшей к коже. А так же пониманием того, что я больше никогда и ни за что не позволю ему прикоснуться ко мне. Хватит с меня этой слабости.