Глава 32. Яблоко

— Молодец, Амели, ты самая настоящая дура, — я встала с пола и пошла к раковине, после чего вновь взяла зубную щетку. Умылась холодной водой и с остервенением начала чистить зубы, стараясь убрать вкус Арона и не думать о том, что он заставил меня проглотить его сперму.

Выругалась и отшвырнула зубную щетку, после чего вновь встала под холодный душ. Кусала губы и водила мылом по телу и лицу. Вот только, оно не убирало ту невидимую грязь, которая прилипла ко мне. Впиталась в тело и обволокла мысли.

Мною попользовались, а я позволила. От понимания этого чувствовала себя никчемной. Невыносимо грязной. И от этой грязи так невыносимо сильно хотелось избавиться.

Наверное, учитель был бы мной разочарован. Каждый мой поступок это отображение воспитания мастера Эдергара. А я поддалась какой-то непонятной слабости и повела себя недостойно. Ужасно. И от этого мерзко. Я злилась и пылала от гнева. В первую очередь, на саму себя. В ладони сжимала мыло и, задыхаясь от ледяной воды, падающей на лицо, обещала себе, что подобного никогда не повторится.

Это была та самая ошибка, которая показала, какой может быть слабость девушки. Нет, мне это не нравилось. Я этого не желала.

В какой-то момент в дверь постучали и раздался голос стражника:

— Выходи. Пора возвращаться в камеру.

Я молча взяла полотенце и вытерлась, после чего оделась и вышла из душевой. Внимательно посмотрела на стражника. Он пустил ко мне Бранта. Он знал, что происходило в душевой и, наверное, слышал мои стоны. Еще один свидетель моей грязи.

— У вас правилами темницы позволено пускать парней в женскую душевую? – сухо спросила, следуя за мужчиной. На мой вопрос он не ответил. Лишь кинул на меня беглый взгляд.

Когда мы вернулись к моей камере и я зашла в нее, лишь один раз посмотрела на оборотня. Сейчас там стоял Брант. Волосы влажные и растрепанные, а взгляд мрачный. Невыносимо тяжелый. Но теперь он на меня никак не действовал. Не вызывал дрожи или страха. Ничего. Только ненависть. Глубокая, острая и всепоглощающая. Во всем остальном, в моей груди царила полная пустота.

Стражник закрыл решетку и ушел. Я села на край своей кровати и начала приглаживать влажные волосы пальцами. Просто для того, чтобы чем-то заняться. На Бранта я не смотрела, но почувствовала, что он подошел ближе к решетке. Пока занималась своими волосами, убрала их с плеч и стала видна метка. Уже не было смысла ее скрывать. И сейчас я ощущала, что Брант смотрел на метку. Буквально прожигал ее взглядом.

— Значит, у тебя есть истинный, — в голосе сталь и холод. – Кто он? Тот Рейн?

Я ничего не ответила. Не хотела. Не желала разговаривать с Брантом, или даже смотреть на него. Уже сейчас была не в состоянии понять, как могла заниматься с ним чем-то интимным. Как поддалась на грубые прикосновения и получала от них удовольствие. Тем более, он никогда не относился ко мне, как к девушке. Только, как предмету утоления инстинктов. Идиотка. Радовало только то, что я хотя бы сейчас, пусть и с опозданием, но все же пришла в себя и воспоминание о том, что происходило между нами, вызывало у меня лишь едкое отторжение.

— Слышал, что истинные могут трахаться только друг с другом и вне пары секс невозможен. Но исходя из того, как ты текла от моих рук, это ложь, — я чувствовала, что взгляд Бранта все еще был на моей метке. – Пошел нахрен твой истинный. Иди ко мне, Одри. Я еще не кончил.

С Брантом я была согласна в одном. Пошел нахрен мой истинный.

Я все же подняла взгляд и посмотрела на оборотня. В его глазах увидела голод. Желание наброситься.

— Нет, — ответила твердо. При этом, без каких-либо эмоций посмотрела в его глаза. Больше не ощущала опасения или дрожи. Все это исчезло. Осталась только ненависть.

— Отказываешь? – Брант еле заметно приподнял один уголок губ в зверином оскале. – Будь хорошей девочкой и не строй из себя недотрогу. Не после того, как так явно хотела меня.

— Хотела? Тебя? – я приподняла бровь. – У нас был уговор и я выполнила его, несмотря на то, что ты мне омерзителен. Больше нечто такое я повторять не намерена. Никогда в жизни.

Глаза Бранта наполнились чернотой. Он сделал еще один шаг к решетке и одной ладонью сжал металлический прут.

— От тебя не так сильно несет другим. В тебе сперма Арона, — на этих словах Брант прищурился. – Дала ему? Или взяла в рот и проглотила сперму?

Так вот почему Брант размазал по моему обнаженному телу свою сперму, а Арон и вовсе заставил ее проглотить. Это нейтрализовало исходящий от меня запах Рейна. Таким образом, им было легче мной пользоваться, ведь для оборотней запах очень важен.

— Между нами не происходило ничего такого, от чего меня бы сейчас не воротило, — я скривилась. Из слов оборотня сделала вывод, что Брант, судя по всему, не знал, что делал Арон. Как и наоборот. Это было дико, ведь Брант сказал, что они вдвоем один оборотень. Я бы могла спросить об этом, но, честно, мне плевать. На них обоих. И, единственное, что меня сейчас волновало, так это вопрос, как можно уничтожить нашу истинность.

— Подойди, — Брант сильнее сжал ладонью металлический прут и мне казалось, что еще немного и согнет его. Но приказ оборотня я проигнорировала. Закончила поправлять волосы и с ногами забралась на кровать. Прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза.

Моя магия была запечатана и я больше не чувствовала собственную энергетику. Но сейчас пыталась сконцентрироваться, чтобы помедитировать. Раньше я это делала каждый день минимум по два часа. Подобное являлось обязательной частью учения моего мастера, ведь, медитируя, я училась контролировать свою магию. Да, сейчас во мне магии не было, но в концентрации я нуждалась. Поэтому, закрыв глаза, я замедлила дыхание. Попыталась опустошить сознание и проникнуться собственным телом. Своей силой и кровью, бегущей по венам. Именно в ней обитала магия.

Брант больше ничего не говорил, но, даже несмотря на собственную концентрацию, я чувствовала на себе его взгляд.

***

Уже вскоре стражники принесли завтрак. Как только закончила медитацию, я набросилась на еду. Мне нужны были силы и, да, я очень сильно проголодалась. И, наверное, мне повезло. При чем, впервые за последнее время. На подносе с завтраком, в качестве десерта, было яблоко. А я их просто невероятно обожала. Могла есть килограммами и мне все было мало. Учитель по этой причине на мое десятилетие, в знак подарка, приказал у себя в саду высадить около дюжины яблонь. Для Ильвира, этот фрукт был нехарактерным и редким. За яблонями нужно было очень хорошо ухаживать, чтобы деревья не погибли. Поэтому, тогда я ревела от радости и в очередной раз прониклась чувствами к учителю. Нет, тогда еще не любовью, а детской теплотой.

И сейчас, увидев яблоко на подносе, я почувствовала, как сердце пропустило удар.

К этому яблоку я отнеслась, как небольшому сокровищу и, откусывая каждый кусочек, думала про учителя. Даже улыбалась. Правда, вскоре мое настроение было омрачнено. На кровать рядом со мной упало еще одно яблоко.

Я подняла взгляд и посмотрела на Бранта. Честно, пока думала об учителе, про этого оборотня вообще забыла. Теперь же поняла, что это он свое яблоко кинул мне.

Брант, положив руки в карманы брюк, стоял около дальней стены, прислонившись к ней плечом и все так же сверлил меня своим мрачным взглядом. К своему завтраку он не притронулся и я не понимала, зачем он бросил мне яблоко. Что за подачка?

Хоть я и обожала яблоки, но взяла фрукт, который мне кинул Брант и с раздражением бросила его обратно. С меткостью у меня паршиво. При чем, это еще слабо сказано. И, с таким же успехом, как я туфелькой попала в затылок Арону, яблоком случайно попала Бранту прямо в лоб. Хотя, да, сразу целилась в кровать, которая находилась в двух метрах от парня.

— Забери свое яблоко обратно, — чтобы не упасть в грязь лицом, сделала вид, что так и было запланировано. И, нет, мне не было стыдно. Даже немного полегчало.

От того, что я попала фруктом ему прямо в лоб, Брант даже не шелохнулся. Разве что на том месте теперь виднелось легкое покраснение, а на губах оскал. Еще и во взгляде полыхнула бесноватость. Ну и правый глаз начал дергаться.

— С каждым мгновением мне хочется отодрать тебя так, чтобы ты потом несколько дней не смогла свести ноги, — прорычал он. В голосе жгучий гнев.

— Хоти дальше, — безразлично сказала, после чего опять с ногами забралась на кровать. Как же сильно я ненавидела этого оборотня.

Закрыла глаза и вновь замедлила дыхание. Думала о рунах и перемещении.

Пока что единственным своим вариантом перемещения из академии я видела в прохождении выпускного экзамена Дюран. Для этого мне нужно было сделать так, чтобы портал на прохождение экзамена появился сейчас. Как подобное возможно я пока что толком не знала, но понимала, что в первую очередь именно с этим разберусь.

Какое-то время, забыв про медитацию, я думала про Кину. Переживала за нее и очень надеялась на то, что Релив не тронула мою подругу.

Когда открыла глаза, вновь увидела Бранта и сразу же скривилась. Положив ладони в карманы брюк, он теперь бесшумно ходил около разделяющей нас решетки. Выглядел словно зверь, которого заточили и который хотел вырваться. Проломить разделяющие нас прутья. Это уже казалось опасным, но я все же понимала, что массивную металлическую решетку он не сможет погнуть. И, судя по всему, в мою камеру его, как в женскую душевую, не пустят. Иначе, чувствую, он уже был бы около меня.

Брант остановился и впился в меня жутким взглядом.

— Подойди, — прорычал.

— Нет, — ответила твердо и не раздумывая ни секунды.

Оборотень положил ладони на прутья и сжал их.

— Кто твой истинный? – вопрос пропитан яростью. — Это из-за него ты мне отказываешь?

— Нет, я тебе отказываю потому, что ты мне не нравишься и ни одна уважающая себя девушка не станет с тобой связываться.

— Со мной ты стонала и, бл*ть, своими стонами заводила. Хотела, — он прорычал.

— Пока была с тобой, я думала про своего истинного, — я не врала. К сожалению, пока Брант касался меня, я думала лишь об его руках и о том, что он со мной делал. Правда, сейчас об этом вспоминала с ненавистью.

На Бранта мои слова подействовали, как красная тряпка на быка. Он сжал ладонями прутья до побелевших костяшек и мне казалось, что оборотень сейчас точно погнет решетку. Его правая рука была перемотана бинтом, который сейчас пропитался кровью. Рана открылась, а он будто этого и не заметил. Смотрел на меня злым, жутким взглядом.

— Кто твой истинный? Тот Рейн?

— Нет, не он. Рейн для меня просто друг. Если не веришь, потом можешь убедиться в этом. На Рейне нет метки истинности, — я промолчала о том, что на моем истинном, тоже эта метка пока что не проявилась.

— Говори кто он. Все равно найду, — казалось, что Бранта уже заполнила рвущая сознание, ледяная ярость, из-за которой он тяжело дышал и еще сильнее сжимал прутья, от чего бинт пропитывался кровью.

— Зачем? Мой истинный не влияет на отношение к тебе. Ты мне неприятен потому, что ты ужасен. Я уже говорила это Арону и повторю тебе. Ты непонятное нечто. И мне мерзко от того, что такое существо прикасалось ко мне, — наверное, говорила лишнего, но хотела ужалить парня. Показать, что его грубое, наплевательское отношение ко мне, более чем взаимно.

В это мгновение от Бранта начало исходить нечто такое, что устрашало мощью и ужасом. Ярость? Гнев? Я этого понять не могла. Но видела, как пылали его глаза и как еще сильнее он сжимал прутья, из-за чего кровь капала на пол. Нечто сжирало его изнутри. Выводило наружу то звериное и хищное, что было в парне.

В какой-то момент, все так же тяжело дыша, он отпустил прутья и, еле заметно покачнувшись, сделал шаг назад. Закрыл лицо ладонью. Я уже понимала, что сейчас появится Арон, ведь увидела первые искажения черт лица, но больше внимания обратила на руку оборотня. Бинт немного съехал и стали видны края раны Бранта, но, в следующий момент, когда передо мной появился Арон, раны не было, хоть кровь и осталась. Значит, у них настолько разные тела, что даже рана, оставленная на одном, не отображалась на втором. Хотя, это можно было предположить и из того, что у них разное количество шрамов и находятся они в разных местах.

Какое-то время Арон все так же, подобно Бранту, стоял неподвижно, закрывая лицо одной ладонью. Я смотрела на него и вновь пропитывалась ненависть к самой себе. Ведь вспоминала о том, что было в душевой. Как же сильно хотелось стереть эти воспоминания.

Наконец-то Арон убрал ладонь от лица и посмотрел на меня холодным взглядом.

— Раздражаешь.

— Взаимно, — я фыркнула. Легла на кровать и закрыла глаза. Арон не разговорчивый, циничный и безразличный. Отлично. Пусть постоит в уголку своей камеры и помолчит. Так будет спокойнее. А я, может, посплю. Но, видно, моему желанию, было не суждено сбыться, ведь я почувствовала, как Арон подошел к решетке. Услышала его шаги и, в следующий момент, слова:

— Безотказная шлюха решила отказать?

— Значит, Брант не знает, что делаешь ты, но ты знаешь, что делает Брант? – спросила с безразличием.

— Нет. Мы разделены уже много лет и по ощущениям можем понять, что происходит друг с другом.

После этих слов я даже открыла глаза. От Арона вообще редко когда добьешься фраз. Особенно длинных. А тут он еще и частично раскрывал собственную тайну. Значит, он действительно, один оборотень, но разделенный на две части. Странное разделение. Необычное и дикое. Мой бы учитель точно бы не отказался бы поставить на нем несколько магических опытов. Но со слов Арона я поняла, что они учились чувствовать друг друга, чтобы сосуществовать. Правда, этого мало. Они еще должны каким-то образом общаться между собой. Какие-то ситуации одними ощущениями не передашь.

— Был один придурок, а стало два? Кто же вас размножает? – я перевернулась на бок и подперла голову ладонью, упираясь локтем о кровать. Мне было плевать на этого оборотня, но все же было интересно, кому я обязано тем, что мой истинный стал вот таким существом.

Арон прищурил взгляд и холод от него, казалось, постепенно начал переходить на меня.

— Тебе больше шло, когда у тебя во рту был мой член.

Я подняла руку и показала парню средний палец. Учитель, наверное, не одобрил бы, но тут я дала себе волю.

— Вот так мне больше идет. Правда? – спросила, не опуская руку.

Арон положил ладони в карманы брюк и еле заметно наклонил голову набок.

— Может, займешься делом? Опять вылижешь мне член?

— А тебе понравилось? Брант сказал, что его заводили мои стоны. Ты хочешь, повторения. Вы в меня влюбились? Это так мило с вашей стороны. Но, обломитесь. У меня есть истинный. И пока я была с вами, думала о нем. От вас двоих, непонятного существа, меня воротит.

Я опустила руку, но скривилась. По лицу Арона я не могла ничего понять. Опять-таки, чувствовала лишь холод исходящий от него. Но в тот же момент стала ощущать, как обстановка начала накаляться и становиться тяжелой. Давящей.

— С удовольствием брала в рот думая о другом. Шлюха.

— С удовольствием? – я опять скривилась. – Ты мало знаешь об истинных. Они могут быть только друг с другом. Интим с другими удовольствия не приносит. Поэтому, я чисто физически не могла получать удовольствие с тобой и, как ты сказал, делать это с удовольствием, — общеизвестную информацию об истинных я повернула в свою сторону. – Ты можешь думать обо мне все, что захочешь. Можешь называть шлюхой. Мне все равно. Я совершила ошибку, когда пошла на уговор с Брантом. С какой-то стороны я об этом не жалею, ведь теперь вы не тронете Рейна. С другой стороны — мне до сих пор мерзко от того, что вы прикасались ко мне.

Какое-то время Арон ничего не говорил. Он достал сигарету и подкурил ее, наполняя легкие и воздух горьким дымом.

— Кто твой истинный? Тот Рейн? – Арон задал те же вопросы, которые ранее задавал Брант. И голос при этом был пропитан чем-то жутким.

— Я уже отвечала Бранту. Нет, не он. На Рейне нет метки. Моего истинного ты не найдешь, — я качнула головой. Не найдет потому, что я отыщу способ разорвать истинность до того, как оборотень о ней узнает. А после этого уничтожу его своими руками. До дрожи во всем теле хотела этого.

Арон вновь какое-то время молчал. Докурил сигарету и окурок отбросил в сторону и после этого почти сразу же подкурил следующую. Он о чем-то думал. Молчал. И в этом оборотне это было самое страшное – молчание.

— И многих девушек вы так по очереди делите? – я решила разорвать тишину. Не сильно хотела продолжать разговор с Ароном, но, может, могла бы узнать о нем, что-то новое. Любая информация в будущем могла помочь.

— Нет, это впервые, когда нам хочется трахать одну и ту же, — отвечая на вопрос, Арон не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда-то в сторону.

— О, так у вас разные вкусы в девушках. И я все равно подхожу под них? Это точно любовь, — саркастично фыркнула. Нет, не любовь. Истинность, которую оборотень сейчас чувствовал на физическом уровне.

— Как временная давалка ты сойдешь, — Арон докурил очередную сигарету и отбросил ее в сторону. В коридоре послышались шаги. К нам шел стражник. – И ты должна понимать, что нас не будет вечно разделять решетка. Когда я выйду отсюда, первым делом найду тебя и твоего истинного.

— Зачем тебе искать моего истинного?

— Чтобы он посмотрел, как мы будем трахать тебя, — под «мы», как я поняла, Арон имел ввиду себя и Бранта.

— Совсем не скрываешь тайну своего перевоплощения? Хочешь показать ее и моему истинному?

— С чего ты решила, что он после этого долго проживет? – слова сказаны без каких-либо эмоций, но от них так и веяло кровожадностью и смертью. Почему-то я вообще не сомневалась в том, что Арон способен на убийство. Вот только, эта ситуация была ироничной. Он собирался убить моего истинного? Хорошо. Пусть убьет сам себя.

Звук шагов стражника приблизился и я кинула беглый взгляд в сторону коридора. Когда же обернулась, увидела, что в соседней камере уже стоял не Арон, а Брант с горящими в полумраке глазами, направленными на меня.

Этот оборотень, действительно берег свой секрет. При приближении стражника поменял облик. И я не сомневалась в том, что, показав его другому, просто уберет этого человека. Почему же в таком случае, Брант и Арон, наоборот, расскрывали мне маленькие частички этой тайны и пока что я не чувствовала от них явной угрозы и желания моей смерти?

В какой-то момент в голове проскользнула мысль – бойся информации. Она может связать тебя, ведь, пока ты знаешь слишком много, тебя не отпустят.

***

На следующий день я отказалась идти в душ и больше не разговаривала ни с Брантом, ни с Ароном. Хоть и ощущала, как обстановка с каждым часом становилась все более накаленной. Брант почти все время стоял около дальней стены. Не подходил к решетке, разделяющей нас. Но почти все время смотрел на меня. Своим жестким взглядом следил за каждым движением. Будто пожирал им.

Арон появился ночью и сквозь сон я чувствовала запах бесконечного количества выкуренных сигарет, а так же обжигающий холод его взгляда.

От них обоих ощущалось нечто звериное. То, что с каждым часом разрасталось и все больше напоминало голод. Который их сжигал изнутри и до меня доносился отголосками чего-то страшного. Предзнаменованием опасности. Поэтому мне было тяжело находиться в камере. Трудно выдержать их взгляды. И, тем более, я поняла, что они никогда не спали. Меняли друг друга, но спать не ложились. И я каждый час, минуту, секунду… ощущала их взгляды на себе. Мрачные, тяжелые, обжигающие и пожирающие.

Когда время моего заточения закончилось, я сидела на кровати и все ждала прихода стражника. Услышав его шаги, пошла к двери и в этот момент, впервые за последнее время я услышала голос Арона:

— Меня освободят через два дня. Я найду тебя и твоего истинного.

Обернулась и увидела, как менялись черты лица и вот передо мной стоял Брант.

— Скоро увидимся, — слова мрачные и сказанные им, прозвучали, как приговор.

Четыре дня. Я думала, что Бранта заточили на более длительное время, а не на четверо суток. Половина из этого срока уже прошла и оставалось только два дня… Это время за которое мне нужно было покинуть академию. Я сжала ладони в кулаки и мысленно пообещала себе, что сделаю это.

Стражник, подойдя к моей камере, открыл дверь и сказал идти за ним. Я шла по коридору и все ощущала на себя тяжелый взгляд. Сжимала ладони в кулаки и вновь мысленно обещала себе, что за эти два дня обязательно выберусь.

Время пошло. Или я убегу, или попаду в лапы ненавистного мной кровожадного чудовища.