Глава 42. Список

Погром в комнате вызвал у меня настороженность. Я сразу подумала, что тут побывал тот, из-за кого я оказалась в Дюран. Пришел, чтобы растерзать, но, увидев, что меня в этой комнате не было, со злости разбил мебель на куски. Но, нет, эти мысли я уже вскоре отбросила в сторону. Во-первых, тут все еще был барьер и лишь бы кто в него зайти не мог. Во-вторых, навряд ли мой враг стал бы рисковать и создавать шум, из-за которого он мог привлечь внимание. В-третьих, я так ясно ощущала тут запах сигарет и безумия. Нет, комнату точно разгромил Арон или Брант.

Отбросив в сторону одеяло того парня, я поплелась к сундуку с одеждой. Надела черную юбку и такого же цвета блузку. Раньше особо никогда не любила черный цвет. Он казался мне угрюмым. А сейчас, среди множества одежды, выбрала именно эту. Не задумывалась о причине своих действий, ведь все свое внимание акцентировала на том, что магия во мне сейчас полыхала, пропуская по венам не кровь, а кипяток. Чувствовала, что из-за эмоций теряла контроль над магией и понимала, что мне следовало помедитировать. Срочно. Иначе к чертям сожгу всю академию.

Я подняла руку и вырисовала руну, после чего создала портал. Ступила в него и уже через мгновение оказалась на берегу озера. Да, именно того озера, рядом с которым прошлой ночью Арон и Брант сделали меня женщиной. Повернув голову немного в бок, я даже увидела место, на котором это происходило. Трава там до сих пор была примятой.

Почему переместилась именно сюда? Я не знала. Просто думала о тихом, безопасном месте.

Наверное, мне не следовало тут находиться, но прохладный ветер и само место, несмотря ни на что, действительно успокаивали. Поэтому я отпечатала вокруг себя барьер, чтобы создать защиту и села на траву. Стала медитировать.

А мысли так и бурлили. Взрывались, искажались и не давали покоя. Почему-то в этот момент мне казалось, что рушилась вся моя тихая, размеренная жизнь, в которой всегда и все было понятно и так просто. Я сама разбивалась на осколки.

Как-то не задумываясь, встала и сняла с себя всю одежду, после чего пошла к озеру. Зашла в холодную воду и почти сразу нырнула. Долго плавала. До обессиливания. А потом, тяжело дыша подняла голову и посмотрела на звезды. Наверное, мне бы не хватило никаких слов, чтобы описать всю их красоту и эта красота успокаивала. Пропитывала умиротворением. И по сравнению с этим бескрайним небом все мои проблемы казались такими незначительными.

***

Уже был рассвет, когда я решила возвращаться в академию. Я оделась и поправила волосы, которые уже успели высохнуть. Ладонью в воздухе отпечатала руну портала и в сознании представила кабинет директора. Туда я и переместилась.

И Один и мой мастер все еще были тут.

— Отдохнула? – спросил Эдергар, посмотрев на меня.

— Да, — я кинула. Действительно чувствовала себя отдохнувшей. Да и на берегу озера успела немного поспать.

— Посмотри список, — мастер протянул мне лист бумаги. Я взяла его в руки и села на диванчик. Там было около пятидесяти имен. Тридцать студентов и двадцать преподавателей.

— Это все подозреваемые? – я округлила глаза. Нет, я знала, что у меня и Эдергара много врагов, но чтобы в одной академии набралось, аж пятьдесят человек, которые хотели бы меня прямо растерзать – этого я не ожидала.

— Позже многих вычеркнем, — сказал мастер. Он еще парой слов перекинулся с Одином и куда-то ушел. Как я поняла, в архив. Пока что я была полностью занята изучением списка и очень сильно удивилась, когда не заметила там Мерада, но нашла Кину и Рейна – воспитанников Эдергара. Что они делали в списке подозреваемых?

Нахмурилась, но оторвала взгляд от бумаги, услышав слова Одина:

— Амбер, не рассказывай Бранту и Арону про этот список.

— Почему вы думаете, что я расскажу им? – спросила, а потом прикусила язык. Во-первых, сделала пометку на мыслях, что Одину было известно о том, что я знала о раздвоении этого оборотня и, раз он говорил мне нечто такое, значит, улавливал связь между мной и этими двумя. Один оборотень, а, значит, он мог учуять запах Арона и Бранта на мне. Запах нашей интимной близости. Поняв все это, я шумно выдохнула и спросила: — Вы рассказали моему учителю о том, что между мной и Ароном-Брантом кое-что происходило?

— Нет. Я не вижу в этом нужды, — ответил Один, а я с облегчением выдохнула. Пока что не хотела, чтобы учитель знал о моей связи с тысячелетним оборотнем. Не знала, как он на нее отреагирует.

Один сказал, что ночью Арон приходил к нему в кабинет. Искал меня.

— Мы поговорили наедине и я рассказал ему, как и по какой причине ты тут оказалась, — сказал мужчина. – Я вижу, что он очень сильно заинтересован в тебе, но не хочу, чтобы он знал об этом списке.

— Почему? – я удивилась. Один рассказал Арону про то, что меня хотят убить, но желал скрыть список тех, кто, возможно, мог это сделать.

— Потому, что у него плохой самоконтроль. Это особенно сильно касается Бранта. Мне нужно спокойно провести расследование, а не, чтобы эти двое убили всех подозреваемых, которые на тебя не так посмотрят.

Я кивнула. В этот момент уже около двери слышала шаги своего учителя, но, прежде чем он зашел в кабинет, Один сказал:

— И, Амбер, не рассказывай Эдергару о раздвоении моего сына, — заметив мой вопросительный взгляд, он добавил: — Чем меньше людей это знает, тем лучше.

В кабинет зашел мастер и я не успела ответить на слова Одина, но вновь очень сильно нахмурилась. Эдергар был приближен к королю и, думаю, Один не хотел, чтобы король узнал о том, где находился тысячелетний оборотень. Но моему мастеру и так было прекрасно известно о том, кто такие Арон и Брант. И он вроде ничего не собирался рассказывать королю. Лишь предупредил меня о том, чтобы я не подходила к этим двум.

Немного позже, мне и Эдергару накрыли завтрак в одной из комнат отдыха, рядом с которой, в коридоре поставили смотрящих. Очень много студентов и преподавателей хотели поговорить с моим учителем и эти смотрящие никого не пускали к нам. Смотрели за покоем Эдергара.

— Учитель, вы же не собираетесь рассказывать королю о том, что его сын сейчас тут? – спросила у Эдергара. В это время ковырялась вилкой в салате.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Не знаю, — я пожала плечами. – Арон и Брант не просто так отказались от его «воспитания» и исчезли десять лет назад. Они живут обычной жизнью. Навряд ли смогут стать одним целым, а, значит, Тысячелетний не пробудится. Никакой войны не будет. Так какой смысл рассказывать королю о том, что они в Дюран?

— Амели, а ты не думаешь, что король имеет право знать о том, где его сын, которого он уже столько лет не видел?

— Вы думаете, что король захочет увидеть его с хорошей целью? Чтобы поговорить с ним, как отец с сыном?

— Не думаю, но, Амели меня все это не интересует. Меня волнует лишь то, что Тысячелетний явно к тебе неравнодушен. Этой ночью он приходил в кабинет Одина и искал тебя. Зачем ты ему понадобилась по середине ночи?

Я прикусила губу и положила вилку на стол.

— Наверное, просто проверял вернулась ли я из леса в академию. Мы же там разделились. Учитель, так вы собираетесь рассказывать королю про его сына?

— Я уже сказал тебе, что меня это не интересует.

Я кивнула. Знала, что Эдергар не сильно любил короля. Когда он взял меня в ученицы, сам король был против этого. Ему не нравилось то, что самый прославленный маг его королевства взял в ученицы простолюдинку. Но за свои заслуги перед королевством, мастер имел право попросить о чем-нибудь одном у короля. И он попросил оставить меня его ученицей. У короля не было выбора и он согласился. Позже смирился. Да и я за достижения в магии позже получила титул, переставая быть простолюдинкой, которых так не любили при дворце.

Когда мне было пятнадцать, король выдал приказ, по которому Эдергар должен был взять в жены его племянницу Жизель. Обычно, маги, имея возможность попросить у короля о чем-нибудь, просили шанс самим выбирать себе жен, ведь для магов жена очень важна. Любимая женщина рядом – это их душевное равновесие. Их сердце и душа. Но Эдергар свою возможность прошения потратил на меня и был вынужден жениться на Жизель. Свою жену мой мастер никогда не обижал, но короля после этого не сильно любил. Да и мастер не из тех, кому присуще желание выслужиться. Поэтому я понимала, что Эдергар действительно ничего не будет рассказывать королю.

— Почему в этом списке Кина и Рейн? – я решила перевести тему разговора и кивнула на список подозреваемых, который носила с собой.

— Мы проверяем всех.

— Но они же ваши бывшие воспитанники. Разве у них могут быть причины, чтобы желать мне смерти? Да и Кина знала, кто я, но ничего мне не сделала. Наоборот, хотела помочь.

Я более подробно рассказала мастеру о том, что говорила и делала Кина. Учитель кивнул, но со списка ее не убрал. Строго повторил, что нужно проверять всех. А у меня возникло ощущение, что мне что-то не договаривают. В прочем, я тоже многое не договаривала. И в какой момент, между мной и учителем начала появляться эта недосказанность?

***

Я заметила, что кожа у учителя была серой, а присущий ему тяжелый взгляд сейчас уставшим. Еще я увидела у него в волосах седину, которой ранее не было. Эдергар никогда не показывал своих эмоций, но мне кажется, что, пока он искал меня, волновался сильнее, чем я могла предположить. И, наверное, не спал много ночей. Поэтому я уговорила его пойти поспать. Просила не волноваться за меня. Сейчас, магия со мной и я смогу защитить себя. Если бы тот, из-за кого я оказалась в Дюран не боялся моей магии, он не приказал бы ее запечатать.

Эдергар пошел отдыхать. Сказал, что скоро вернется. Я же пошла в холл и села на один из диванчиков. Сейчас как раз шла лекция, но в холле все равно были студенты. Я чувствовала, как они смотрели на меня и шептали: «Амели Амбер. Она ученица Корвина Эдергара. Вчера прибыла вместе с ним». Отовсюду доносились обрывки фраз и я ненадолго к ним прислушалась. Если честно, меня немного волновал парень, на которого я свалилась этой ночью. Он меня рассмотрел, а я его – нет. И мне не хотелось, чтобы по академии пошли слухи о том, что Амели Амбер по ночам голая телепортируется в кровати парней и ворует их одеяла. Мне было плевать на слухи, но они могли опорочить имя моего учителя, поэтому я прислушалась к тому, что говорят студенты, но ничего особого не услышала. Значит, тот парень никому не рассказал. Или еще не понял, что это была я.

Я потерла лицо ладонью и занялась изучением списка подозреваемых и иногда поднимала взгляд. Смотрела на студентов. Я не отрицала того, что мой враг мог наблюдать за мной. Тем более, судя по посланию оставленному кровью Виви, он обещал, что мы уже сегодня встретимся. Но в таком людном месте он на меня не набросится. Даже не подойдет. Поэтому я сама пыталась украдкой рассмотреть тех, кто сейчас смотрел на меня.

В какой-то момент, заметила спускающегося по лестнице Мерада. Наверное, он почувствовал мой взгляд и обернулся, после чего посмотрел на меня. Мы обменялись взглядами полными ненависти и злости. Честно, я даже не знала, кого Кад ненавидел больше – Одри Бун или Амели Амбер. Во мне так и пылало желание пойти к Мераду и устроить очередную перепалку. Такую, как частенько между нами бывало пять лет назад, но от Мерада меня отвлек голос, который я услышала откуда-то сбоку:

— Амели, привет.

Я повернулась и увидела парня. Четверокурсника. Высокий, смуглый, но худощавый с волнистыми, светлыми волосами. Я его не знала и раньше не видела.

— Привет, — ответила ему, пряча список в карман юбки. Вновь обернулась к лестнице, но Мерада там уже не увидела. Он ушел. Ничего, я потом его еще найду. Он меня злил до дрожи во всем теле. У меня на пальце до сих пор оставалась ранка оставленная Кадом.

Парень подошедший ко мне представился. Сказал, что его звали Джейсоном и тут он учился на факультете рун, после чего произнес:

— Ты меня не знаешь, но… В Дюран через неделю будет бал. Если ты к этому моменту не уедешь, может, сходишь со мной на него?

Я ничего не ответила. И вообще не смотрела на этого Джейсона. Мой взгляд был направлен за его спину.

Там стоял Арон.

Злой. Нет, в ярости. И все еще во вчерашней одежде. Разве, что рубашка была застегнута.

— Исчезни, — сказал он Джейсону. Больше ничего Арон не говорил. Да и произнесено, как всегда, холодно. Без эмоций. Но мне показалось, что за этим словном должно было последовать: «…иначе, я тебя разорву на куски и внутренности обмотаю вокруг шеи». Не странно, что Джейсона в то же мгновение, как ветром сдуло.

— Пошли, — Арон взял меня за руку и буквально сорвал с диванчика, после чего потащил за собой.

— Куда? Зачем? – я зашипела. – Да подожди же ты. Мне больно, — Арон действительно слишком сильно сжимал мое запястье.

— Поговорим.

— Я уже ночью пыталась с тобой поговорить, — я дернулась. Пыталась с ним поговорить, но все закончилось тем, что Арон чуть не отымел меня на тумбочке. Прекрасный разговор получился бы. Познавательный.

Арон завел меня в пустую аудиторию. Нет, буквально зашвырнул в нее. Отличное обращение со своей истинной. Замечательное. Я из-за этого чуть не упала. Даже уже полетела на пол, но Арон вовремя меня подхватил. С грохотом захлопнув дверь, так, что она чуть не слетела с петель, он усадил меня на парту. Раздвинул ноги и встал между ними.

— И так ты разговариваешь? – я попыталась оттолкнуть его от себя, но оборотень вплел пальцы в мои волосы и сильно дернул за них, заставляя запрокинуть голову.

— Трахать не буду, — прорычал он, а мне показалось, что я опять уловила не сказанное окончание фразы «… пока что». То есть, трахать не будет сейчас. В данное мгновение. Но не известно, что будет уже через минуту.

Поэтому я напряглась. И очень сильно вздрогнула, когда он наклонился ко мне и его лицо оказалось около моей шеи, опаляя кожу горячим дыханием.

Арон вдыхал мой запах. Всегда такой сдержанный. Холодный. Циничный. Но сейчас каждый вдох носом делал жадно, с каждой прошедшей секундой все сильнее сжимая мои волосы.

Я же упиралась ладонями в его торс. Ощущала под ними стальное, горячее. Напряженное до предела. Накаленное.

Арон отпустил мои волосы и отстранился. Теперь, кажется, выглядел немного спокойнее. Совсем чуть-чуть. Еле заметно. Но все же это в нем просматривалось.

Смотря на то, как оборотень достал сигарету и подкурил ее, я спросила:

— Брант уже знает про истинность?

— Нет, — ответил Арон, выдыхая дым.

— Почему? Я думала вы сразу делитесь всеми новостями друг с другом, — я шумно выдохнула. Слазить с парты не стала. Осталась на ней сидеть.

— Он изолирован.

— Это как? – я вопросительно приподняла бровь.

— Его самоконтроль сорван. Изоляция – защита, — сказал Арон, вновь поднося к губам сигарету. Он отвечал на мои вопросы. Мы разговаривали. Не было умалчивания. И от всего этого мне было немного непривычно.

Я вспомнила разгромленную комнату и теперь поняла, что это точно сделал Брант. Еще, пусть Арон и не уточнил, но я осознала, что изоляция Бранта это не для них защита, а для окружающих.

— И как долго он будет изолирован?

— День. Два. Может, месяц, — ответил Арон, выдыхая дым. Почему-то мне казалось, что он действительно не знал ответа на этот вопрос. Это не от него зависело.

Я сжала пальцами края парты. Раз так, то мне следовало хотя бы поговорить с Ароном. Сейчас, когда между нами было хоть какое-то расстояние, я могла более-менее нормально соображать и попыталась подобрать слова.

— Я хочу разорвать нашу истинность. И я не понимаю, почему ты тоже этого не желаешь. У тебя была своя жизнь. Я знаю, что так же есть невеста, которая, в прочем, не мешала тебе перетрахать половину студенток Дюран. А мы с тобой знакомы чуть больше недели. Только четыре дня назад ты называл меня безотказной шлюхой. Потом два дня мы не виделись и, встретившись вновь, ты назвал меня временной давалкой. Ты же понимаешь, что эта «временная давалка» теперь единственная с кем ты можешь быть? Твоя истинная. Ты этого хочешь? Чтобы судьба рушила твою жизнь и сама решала с кем тебе быть?

Пока я говорила, Арон меня не перебивал. Курил и молча слушал. На меня не смотрел, поэтому я не могла уловить даже частички его эмоций. Поскольку он ничего не сказал, я продолжила.

— У меня вот есть тот, кого я люблю долгие годы, — я заметила, как на этих словах Арон сжал фильтр сигареты слишком сильно. Она сломалась и оборотень отбросил сигарету в сторону, тут же подкуривая другую. – И проблем в жизни очень много. А то, что, оказывается, у меня есть истинный, лишь только все усугубляет. Не только для меня. Но и для тебя. И судя по твоему отношению и тому, что я ощущаю, нет между нами чувств. Только истинность навязанная судьбой. Поэтому, давай хотя бы эту проблему решим. Найдем возможность убрать нашу связь. Если не хочешь на это тратить время, я могу сама заняться.

Арон сразу ничего не ответил. Сделал очень глубокую затяжку, после чего выдохнул рванное облако дыма. После этого, резким движением отбросил сигарету в сторону и буквально через мгновение был около меня. Сильно надавил на плечо. Заставил лечь на парту, после чего навис сверху.

Я ощущала мощь его тела на себе и ладонь, которая вновь вплелась в волосы, сжимая их до бликов боли, промелькнувших перед глазами. А еще горький запах сигарет и чрезмерный аромат безумия, в один момент одурманивший голову.

— Мне плевать на то, сколько мы знакомы, — его губы около моего уха и от хриплого голоса по коже пробежали колкие мурашки, предательски собираясь внизу живота. – Я предлагаю тебе начать отношения.

Почему-то мне казалось, что Арон впервые подобные слова говорил девушке. Но как же это было в его духе. Предлагать отношения, но говорить эти слова так, будто он их утверждал, не давая мне права выбора.

— А если я откажусь? – прошептала.

— Не приму такого ответа.

Ладонь оборотня скользнула по моей ноге, задирая юбку. Опалила прикосновением бедро и забралась в трусики, тут же коснувшись лона. Так по-собственнически, умело начал ласкать меня, заставляя задрожать всем телом, ощущая эти трепещущие импульсы.

И все же на душе было как-то тяжело. Я еще не понимала этого, но отдаленно ощущала, что судьба дала нам истинность с привкусом горечи. Ту, от которой веяло чужими кровью и болью.