12. Демьян

Предложение отца не вовремя, придется форсировать план по укрощению строптивой зверушки. Это плохо. Даже не так. Это пиздец как плохо. Но выбирать не приходится. Либо соглашаюсь и, наконец, выхожу из-под опеки большого босса, либо так до конца дней и буду прозябать под его гнетом. И я с куда большей охотой пожертвую девчонкой, чем шансом на свободу. Хотя как пожертвую? Ускорюсь, но цель все же достигну. Задуманное придется воплощать куда быстрее и куда менее элегантно. Но что поделать, не упускать же шанс.

Понедельник проходит под девизом «успеть до заката». Отец, словно передумав отпускать, нагружает так, что просто не продохнуть — вешает на меня все возможные и невозможные переговоры и договора. Наверняка надеется, что я сдамся. Но это вряд ли. Запах свободы уже пьянит. Хотя, конечно, переезд из столицы многого меня лишит. С клубами на новом месте дело обстоит явно похуже, но где наша не пропадала? Тем более что как раз в месте моего назначения обитает давний друг, с которым мы отлично оттягивались последние два курса в универе. Помню, я долго удивлялся, почему Костян вернулся в родной город, а не остался в Москве. Но теперь это очень на руку.

К концу дня выжат, как лимон. Сил хватает только доехать до городской квартиры. Я едва успеваю помыться и лечь в кровать, как мобильный оповещает о входящем сообщении.

Девочка в клетке.

Широко улыбаюсь — хоть одна хорошая новость за день. Значит, все прошло без проволочек, и завтра утром меня ждет кое-что интересное. Отключаюсь практически сразу.

С утра первым делом еду в отделение полиции. Меня уже ждут и вежливо проводят в специальную комнату. А спустя несколько минут входит она — моя зверушка. С поникшей головой и мрачным выражением лица. Удивительно, но даже ночь, проведенная в обезьяннике, не портит ее. Все такая же яркая рыжая девчонка. Увидев меня, она замирает у входа и явно не решается пройти дальше.

— Доброе утро, куколка! — прерываю наши переглядки.

И стоит мне замолчать, как ее изумруды просто взрываются ненавистью. Что ж, радует, что девчонка не растеряла свой пыл. Было бы обидно.

— Присаживайся, — киваю на стул напротив.

— Зачем пришел? — задает закономерный вопрос, все же следуя моему указанию.

— Предложить помощь, конечно.

С минуту она размышляет, сверля своим взглядом.

— Тетка, значит, сказала… — бросает между прочим и отворачивается.

Я молчу. Зачем рушить ложные надежды? Пусть думает так. Мы оба молчим. Деваха, похоже, слишком гордая, чтобы уточнить про помощь. Даже несмотря на бессонную ночь. Вряд ли она так сильно влилась в местный контингент, что мечтает провести остаток жизни именно так. Но все равно упорно молчит.

— Так что? — разрушаю тишину вопросом. — Тебе нужна помощь, Мир-ра?

Резко вскидывает на меня глаза, словно я спросил у нее что-то запретное.

— Какая помощь?

— А ты не понимаешь? — усмехаюсь в ответ. — Ты, кажется, попала в знатную передрягу.

— А ты, значит, можешь все замять, — произносит скорее для себя. — Кто бы сомневался…

— Могу, — подтверждаю тут же.

— И какова цена? Раздвинуть ноги перед тобой, и я свободна? — произносит с какой-то тоской в голосе. И мне бы насторожиться от этого, но азарт уже захватил меня полностью.

— Судя по тому, что мне рассказал следователь, просто вытащить тебя отсюда недостаточно.

— Что это значит? — настораживается рыжая ведьма.

— Похоже, ты и в ресторане на воровстве успела попасться, — многозначительно произношу.

Полагаю, она вряд ли сообразит, что вообще-то полиция могла и не узнать о ситуации в ресторане.

— Я не делала этого! — возмущенно шипит фурия. — Ни того, ни другого!

— Тише-тише! — ухмыляюсь. — Факты в твоем деле говорят обратное. А они — вещь упрямая.

Мира опускает взгляд и закусывает губу. И так это сексуально выглядит, что мне в этот момент плевать, что девчонка только что из камеры. В голове бьется одна мысль — разложить на этом же столе и взять сзади грубо и размашисто. Чтоб до звезд под веками. Но вместо этого старательно пытаюсь перевести мысли на что-то более отвлеченное. Например, на скорую командировку.

— Так что, Мир-ра? Нужна тебе помощь? — повторяю вопрос.

— Ты не ответил, какова цена, — напоминает мне она.

— Скрывать не буду — идея трахнуть тебя все еще привлекает, — лениво отвечаю, скрывая насколько именно привлекает. — Девчонка невольно вздрагивает и снова прячет взгляд. Да что же это такое! По ней МХАТ плачет — так искренне играть роль недотроги. — Однако помимо этого у меня есть еще одно предложение.

— Какое? — спрашивает без особого энтузиазма в голосе.

— Поработаешь на меня немного. — И снова этот колдовской взгляд, полный возмущения. — Помощником, — усмехаюсь, вполне верно трактуя ее посыл.

— Каким помощником?

— Собираюсь проверить одну контору отца, а она находится далековато от Москвы, чтобы тащить с собой весь штат секретарей. Будешь моим Санчо Панса.

— И все? — недоверчиво спрашивает девчонка.

— Поверь, этого достаточно. И да, ножки свои придется все-таки раздвинуть.

— Да ты…

— Что я?

— Ты — животное!

— Все люди в чем-то животные, — пожимаю плечами. — Как и ты, детка.

— Ты пользуешься моим положением, чтобы трахнуть!

— Скорее, грамотно использую подвернувшуюся возможность.

Вдруг на ее лице появляется хитрая усмешка, и она чуть подается вперед.

— Неужели тебе не дают просто так? — скалится ведьма. — Настолько сложно найти партнершу на ночь, что приходится из-за решетки вытаскивать?

Вот сучка-то! Недооценил зверушку. Пропустил-таки удар. Наклоняюсь к ней так, что наши лица разделяет хорошо, если сантиметров пять.

— За каждое дерзкое слово ты расплатишься сполна, куколка. И будешь полировать мой член своим ртом так долго, что забудешь все, что посмела вякнуть.

А после вгрызаюсь в ее рот поцелуем. Мира пытается отвернуться, но куда там — я крепко держу ее, не давая ни малейшей возможности. Этим я устанавливаю права на дерзкую самку, показывая ее место, и уже предвкушаю, как она будет стонать подо мной, выпрашивая еще и еще, как будет кончать, выкрикивая мое имя, как я заставлю признать, что все ее слова — бред.

Чувствую, что еще немного — сорвусь окончательно, и только тогда отпускаю девчонку. Та смотрит на меня с искренним ужасом. От былой бравады не осталось и следа. Зато ее пухлые губы раскраснелись и манят лишь сильнее.

— Еще комментарии будут? — рычу на нее.

К счастью, у нее все же хватает ума не продолжать нашу перепалку, а просто мотнуть головой.

— Отлично, — расплываюсь в довольной ухмылке, — а теперь пойдем, куколка. С этого момента ты — моя.

Поднимаюсь со стула и поворачиваюсь к выходу.

— Что? Но я не собираюсь! Крепостное право отменили!

Резко подхожу к ней и хватаю за горло.

— Я могу и передумать, Мир-ра, — хрипло шепчу ей на ухо. — Вместо того чтобы помочь, могу похоронить тебя в этих стенах. И никто мне слова не скажет. Хочешь? — Чуть отстраняюсь и вижу в зеленых глазах настоящие всполохи ужаса. Правильно, детка, бойся Демьяна Летова. Просто так от него не уходят. — Но ты можешь не волноваться, — усмехаюсь ей в губы. — Уверен, в постели ты будешь на троечку, а значит, быстро мне надоешь.

— А что потом? — осторожно шепчет.

А я все еще держу ее хрупкую шею, хотя и не сжимаю так, как мог бы.

— Потом… — задумчиво протягиваю, словно только сейчас задумался об этом. — Вернешься к своей серой жизни.

Чувствую, как под рукой она нервно сглатывает, но глаза все же не отводит. Храбрится. Неплохо, очень неплохо.

— Значит, отпустишь, как наиграешься?

— Скорее, выкину, — криво ухмыляюсь. — Но не волнуйся. Проблем от того, что ты мне надоешь, у тебя не будет. Как и тех, что привели тебя в это место.

— И как долго? — нервно облизывает губы девчонка.

— Что именно?

— Сколько времени тебе нужно, чтобы… устать от меня?

— Зависит от моего настроения. — Оставляю едва ощутимый поцелуй на щеке — прямо на дорожке от слез. Странно, даже не заметил, чтобы Мира плакала. — Мне нравится твой дерзкий нрав, куколка… — Еще один поцелуй. — Но если будешь и дальше его демонстрировать, буду жестко наказывать.

Ее глаза чуть расширяются.

— Жестко? Ты что, любитель БДСМ?

С удивлением обнаруживаю в ее голосе настоящую панику. А вот это уже перебор. Я, конечно, люблю, чтобы бабы понимали границы и в чем-то боялись меня, но чтобы вот так… Нет уж, увольте.

— Нет, — качаю головой, а большим пальцем успокаивающе поглаживаю кожу на шее. — Но если тебе хочется, мы, конечно, попробуем…

— НЕТ!

Слишком резко. Слишком пронзительно. Вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, что стоит за подобной реакцией — просто страх неизведанного или что-то большее? Неужели среди ее мужиков ни разу не попадались всякие извращенцы? Говорят, именно такие экземпляры самые щедрые на подарки.

— Ну, нет, так нет, — миролюбиво соглашаюсь и, наконец, отпускаю свою жертву. А та даже не скрывает облегченного выдоха. — Идем.

— Что, так просто? — долетает мне в спину.

— Представь себе, — ухмыляюсь в ответ и открываю ей дверь.

По дороге к выходу нас никто не останавливает, не задает ни единого вопроса. Но, кажется, зверушка только этого и ждет — идет напряженная, словно струна. Садимся в машину, и только тогда она решается снова заговорить:

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Но мои вещи…

— Никуда не денутся, — холодно отрезаю.

Она же не думает, что я стану перевозить ее шмотки, как лакей? Пора привыкать, что она рядом, чтобы ублажать меня, а не наоборот.

— Но хозяйка сказала, что я должна съехать!

Поворачиваюсь к ней и смотрю на нее так, что девка осекается и опускает взгляд вниз. Хорошая игрушка. Не безнадежная.

— Я сказал — никуда не денутся.

— Мне надо домой, — упрямо повторяет она.

— Зачем?

— Проблемы с соседями, — огрызается в ответ рыжая.

Я едва не смеюсь в голос — совсем забыл, что она не знает о моем участии.

— Ты и их успела ограбить?

— Я ничего не брала, — тихо произносит, глядя на свои руки. — Меня подставили.

— А с соседями-то что?

— Неважно.

— Дай угадаю — тоже нужны деньги? — Девчонка молчит. — Я задал вопрос! — повышаю голос.

— Тебя это не касается!

Вот ведь бесстрашная стерва. Останавливаюсь на светофоре и резко поворачиваю ее лицо к себе.

— Привыкай слушаться, куколка.

Не знаю, что отражается сейчас на моем лице, но Соколова нервно сглатывает.

— Зачем тебе знать? Хочешь увеличить мой долг?

Даже не сдерживаюсь — смеюсь в голос.

— Думаешь, меня что-то остановит, если я захочу тебя придержать рядом?

— Пошел ты! — дергается рыжая бестия, но я держу ее достаточно крепко. И перестаю улыбаться.

— Ты не ответила — вопрос в деньгах?

Поджимает губы и демонстративно молчит. В этот момент загорается зеленый свет, и я полностью переключаюсь на дорогу. По большому счету плевать — я все и так знаю. А послушание… Что ж, над этим мы поработаем. Хотя мне очень хочется преподать урок прямо тут, в машине. Сдерживаюсь из последних сил.

Мира никак не дает о себе знать. И я ей даже благодарен — после нашего поцелуя я настолько на взводе и не уверен, что дотерплю до квартиры. Стоит ей еще раз спровоцировать, и трахну прям здесь. Но девчонка будто чувствует — молчит всю дорогу, словно воды в рот набрала. Это хорошо. Мало-помалу возвращаю свою выдержку и, наконец, могу мыслить более рационально.

Добираемся долго — все-таки утренние пробки. Зато в Казани их наверняка не будет. И это жирный плюс в этом смысле.

Наконец, мы заходим в мою холостяцкую берлогу, и первые минуты деваха только успевает крутить головой. Да, детка, вот так живет Летов. Впрочем, чего она ожидала? Совковскую однушку? Видела же дом папаши.

— Проходи, — подгоняю гостью, но та продолжает сиротливо жаться к стене. А я понимаю, что сегодня на работу я совершенно точно опоздаю.