13. Мира

Что я сейчас чувствую? Как определить те эмоции, что заполняют меня? Я не знаю такого слова, не знаю, как вообще можно облечь подобное в слова.

Грязно? Да. Мерзко? Безусловно. Обреченно? И это тоже.

Летов словно выкупил меня на рынке рабов — привел к себе домой с вполне определенными планами. Когда мне сказали, что ко мне пришел посетитель, я рванула на выход, словно сумасшедшая. Сердце гулко забилось, а в мыслях было только, что тетя Марина все же передумала. Но увидев Демьяна, я едва не упала. Ноги затряслись, а в ушах начало закладывать. Как он узнал? Неужели тетка решила второй раз подложить под него? Неужели думает, ей будет какая-то польза от этого?

Пока разбиралась с мыслями, посетитель начал говорить. И чем дальше двигался разговор, тем больше я понимала, что упала на самое дно жизни. Иначе как это назвать? Выбор был небогат — либо оставаться под обвинением вопреки тому, что я невиновна, либо сдаться и согласиться на предложение Демьяна. Но даже несмотря на безвыходность моего положения, легко сдаваться я не собиралась. Признаться, его грубый поцелуй напугал меня. Наверное, именно в этот момент я очень хорошо осознала, что этот мужчина — самый настоящий хищник, способный уничтожить меня. И тогда я сдалась. Но лишь для того, чтобы он потерял бдительность.

Мы заходим в огромную квартиру, и я невольно задаюсь вопросом — зачем одному человеку столько квадратных метров? В каждой детали интерьера чувствуется рука дизайнера. Хотя чего еще ожидать от богатенького мажора Летова?

— Проходи, — властно произносит он.

Но я по-прежнему остаюсь в коридоре. Мой взгляд блуждает где угодно, кроме хозяина квартиры. Что ж, он обещал решить мои проблемы и не создавать новые, когда надоем ему. Значит, моя задача надоесть как можно быстрее. Гадко, конечно, но придется переступить через себя. Как в том доме. От воспоминаний по коже проходит мороз. Как и каждый раз, когда Летов-младший зовет меня этим противным «куколка»…

Пока размышляю о том, как выставить себя скучной любовницей, не замечаю, что Демьян уже рядом и дышит практически в затылок.

— Раздевайся.

Еще один приказ. А у меня прям дежа вю. Стискиваю зубы, чтобы не выдать что-то, что похоронит мой план. Стараюсь делать все настолько неграциозно, насколько могу. Но это, кажется, не производит никакого впечатления — темные глаза мужчины жадно скользят по моему телу, а я делаю равнодушное лицо.

— Как предпочитаешь — стоя, сидя, лежа? — спрашиваю безэмоциональным тоном.

Странно, но вместо ожидаемого презрения или брезгливости в его глазах загорается настоящая злость. Меня это настолько поражает, что я невольно делают шаг назад.

— Вижу, уже готова перейти к своим непосредственным обязанностям, — угрожающим тоном произносит он. — Какая старательная.

— Раньше начнем — раньше закончим, — снова пытаюсь вжиться в роль безэмоциональной проститутки.

— Какой практичный подход, — скалится он в ответ. — Похвально. Но для начала накажу, как и обещал.

Дерзко вздергиваю бровь и складываю руки на груди. Между нами около метра, и я искренне надеюсь, что ничего выходящего за рамки допустимого секса он не придумает.

— На колени, куколка, — приказывает, делая шаг ко мне.

Нервно дергаю ворот кофты и понимаю, что попала. Честно говоря, я предполагала, что этот мужлан сдерет с меня штаны и, уложив на любой поверхности, просто трахнет. Даже морально была готова к тому, чтобы перетерпеть подобное. Но это… Картинки прошлого тут же всплывают перед глазами.

— Что, твоя смелость так быстро закончилась?

Делает еще шаг и упивается своей властью. А я… просто падаю на колени, стараясь абстрагироваться от ситуации.

— Какая послушная девочка, — урчит мужчина, подходя ко мне вплотную.

То ли слишком торопится, то ли понимает, что сама я вряд ли проявлю инициативу, но от брюк избавляется сам. А затем и от боксеров. У меня перед лицом снова член. И снова я в безвыходном положении.

— Дальше тоже надо объяснить, что делать? — насмехается нахал.

Судорожно вдыхаю и беру ствол в руку. Мало что понимаю в подобных ласках: один раз, и то по принуждению, вряд ли можно считать опытом. Поэтому действую, скорее, по наитию. Осторожно облизываю темную головку и с удивление слышу сдавленный стон. Поднимаю глаза и вижу, что взгляд у Демьяна практически дикий. И мне становится страшно — если он сейчас, как отец, сорвется на бешеный ритм, то…

Но, кажется, Летов-младший куда более сдержан. Он позволяет мне делать так, как хочу я. Не торопит. И за одно это я благодарна ему — потому что знаю, как может быть по-другому. Насаживаюсь на член все глубже, понимая, что чем скорее он кончит, тем быстрее уйдет и оставит меня в покое. Я, конечно, не питаю иллюзий, что после одного минета он меня отпустит, но, оценив, мое откровенное немастерство, надеюсь, хорошенько подумает, прежде чем продолжать со мной сексуальные игрища. Хоть у меня нет опыта в этом плане, я все же знаю от девчонок, что парни обожают, когда им качественно отсасывают. Поэтому я искренне рассчитываю, что после этого раза, Летов поймет, что со мной ловить нечего. Не станет же он учить меня данному искусству.

Старательно дышу носом, чувствуя, что взять глубже не получается, когда на затылок ложится мужская ладонь. Невольно напрягаюсь и замираю, уже представляя, что начнется дальше. Но вопреки этому, Демьян лишь настойчиво подталкивает меня продолжить начатое, не пытаясь контролировать процесс. И снова необъяснимое чувство благодарности ударяет в мозг. Сама не замечаю, как начинаю стараться больше и лучше — вообще оказывается, что процесс не так уж ужасен, если тебя не трахают насильно, а позволяют делать в своем личном темпе. Я даже слегка расслабляюсь, когда сверху доносится хриплый стон.

— Да-а… глубже, сука…

Я слегка теряюсь и упускаю момент, когда хватка на затылке становится сильнее, и меня буквально впечатывают в пах. А в следующий миг рот заполняется жидкостью. Интуитивно пытаюсь отодвинуться, чтобы вдохнуть, но рука не позволяет. В итоге начинаю кашлять и лишь тогда чувствую свободу. Падаю на колени и, не раздумывая, сплевываю на пол содержимое рта. Лишь чуть отдышавшись, решаю привстать, но поднять взгляд, чтобы увидеть торжество Летова, так и не могу. Только мельком замечаю странное выражение его лица, и все. Отворачиваюсь и слышу, как щелкает молния.

— Надо же, — сдержанно комментирует мой мучитель, но больше ничего не добавляет. Накидывает куртку и подходит к двери. — Прибери за собой, куколка.

А затем выходит, оставляя меня. Когда проворачивается замок, я понимаю, что меня заперли одну. Без связи. Без возможности выйти. Как домашнее животное.

Прежде всего нахожу ванную, где тщательно полощу рот и умываюсь. Да, в этот раз ощущение унижения на порядок меньше, но все же от него никуда не деться. Чувство, что меня использовали, разъедает изнутри.

Бесцельно обхожу территорию — вся обстановка кричит о холостяцком образе жизни хозяина. В спальне нахожу огромную кровать. Такую впору назвать траходромом. И возможные картинки ее применения тут же проносятся в моем воображении. Передергиваю плечами, надеясь, что справилась с ролью неумехи. Кухня оказывается такой же огромной, как и все в этой квартире. Просторное, светлое помещение с барной стойкой, разделяющей комнату на зоны. В холодильнике из еды классический набор бабника — вино, сыр и, что удивительно, молоко. В морозилке находится куриное филе. И то хлеб, по крайней мере, не умру с голода. Мне нравится готовить. И не только потому, что этому меня учила мама. Просто этот процесс помогает расслабиться и подумать. А мне есть о чем призадуматься, ведь я, судя по всему, попала очень крепко.

Итак, что мы имеем? Проблемы с полицией, проблемы с деньгами, проблемы с работой. Нетронутой осталась только учеба, но, судя по всему, ей придется пожертвовать — не знаю, куда уж собрался Летов, но очевидно, что появляться на парах в ближайшее время я не смогу. Если все же согласиться на его предложение, то останутся только проблемы с учебой, которые только-только начинаются, и проблема с соседями. Если отказаться… Не удивлюсь, если в этом случае уже к вечеру я вернусь в ту самую камеру, где провела ночь. Вспоминать о контингенте там не хотелось. Хотя со мной и не произошло ничего плохого, но не факт, что в следующий раз также повезет.

То есть выбор прост — либо раздвигать ноги перед Летов, либо отправиться за решетку. Проще говоря, помножить свою жизнь на ноль. А мне ведь только девятнадцать…

Тяжело вздыхаю, помешивая рис на огне, на который наткнулась при исследовании верхних полок в кухне.

Получается, что при всем я правильно сделала, что согласилась. Но что делать дальше? Позволить превратить себя в шлюху? Эта мысль противна, и от нее ломает. Сопротивляться? Но и этот вариант может оказаться провальным — вдруг это лишь сильнее раззадорит зверя? Кроме того, слова о наказании вполне реальны. И сегодняшнее было куда лояльнее, чем у папаши Летова, но все же приятного мало. Так что очевидно, что мой острый язык будет приводить только к очередному вынужденному минету. И не факт, что в следующий раз он будет таким же щадящим, как в этот.

Получается, что вариантов-то и нет вовсе. Либо сдаться и превратиться в игрушку для постели, либо потерять всю жизнь?

За своими размышлениями не замечаю, как за окном темнеет. Курица достаточно подтаяла, чтобы можно было ее приготовить. Добавляю в сковороду сваренный рис, превращая свой экспромт в пародию на плов, и равномерно помешиваю.

Звук открывающегося замка разрезает тишину так резко, что я невольно дергаюсь…

Вот и хозяин вернулся… Что же ждет его новую игрушку?