15. Мира

Поднимаюсь со стола, только убедившись, что Летов окончательно ушел к себе. Между ног приятно тянет, и это бесит. Была уверена, что справлюсь, что смогу не поддаваться на провокации, и останусь равнодушной к его бесчинствам. Но гад применил нечестный прием. Конечно, я не хотела снова оказаться на коленях с членом во рту.

Все это так унизительно, что впервые в голове появляется крамольная мысль о том, что лучше бы я не выжила. Почти сразу забиваю ее подальше — знаю, что нельзя поддаваться, нельзя ломаться. Пусть думает, что справился, что одолел. Пусть считает себя победителем. Моя цель — перестать быть ему интересной. А сопротивление, судя по всему, его только сильнее заводит.

Бреду в ванную и отмокаю в воде целый час. Но даже после этого мое тело не кажется достаточно чистым. У меня нет ни одного предмета личной гигиены. И я понятия не имею когда обзаведусь ими. Теперь все с позволения самодовольного нахала. От этого становится тоскливо. Заворачиваюсь в огромное банное полотенце и выхожу в коридор. Хорошо, что в квартире довольно тепло, не придется зябнуть после горячей ванны. В гостиной есть огромный диван. Наверное, если его разложить, он станет еще больше, но мне хватит и так. Беспомощно оглядываюсь в поисках пледа или хоть какого-то подобия, но, увы, ничего такого нет. В тех шкафах, что есть в общем коридоре и гостиной, белья тоже не наблюдается. И от этого берет такая злость, что хочется крушить все подряд. Только боязнь последующего наказания останавливает мой запал.

Наказание. Черт. Этот мудак уже выдрессировал меня, словно собаку. Мысленно убеждаю себя, что это ничего не значит, что это все происходит не со мной. Когда-то этот прием мне посоветовал очередной психотерапевт. Кто знает — возможно, сейчас он поможет справиться с тем, что творится внутри меня. Одеваюсь в свою одежду и ложусь на диван прямо так. Сил анализировать случившееся нет.

Да, я грязная. Да, мне не отмыться от того, во что макнул меня Летов, но об этом я подумаю завтра.

Мне снятся родители. Тот самый день. Кошмар, который уже довольно давно не преследовал меня. Я снова слышу шум, крики. А потом… потом я вижу окровавленные лица мамы и папы. Такими я запомнила их навсегда. Просыпаюсь от собственного крика и резко вскакиваю. Какое-то время пытаюсь упокоиться и побороть подступающий приступ. Не сейчас, не здесь.

— Чего орешь? — мрачно спрашивает появившийся в дверях хозяин квартиры.

Его темные волосы в полном беспорядке, а сам он выглядит сонным и злым.

— Ничего, — мотаю головой и отворачиваюсь.

И хотя стою к нему спиной, ощущаю внимательный взгляд. Но не собираюсь отвечать на глупые вопросы.

— Сделай мне кофе, раз уж разбудила, — недовольно ворчит мужчина и уходит к себе.

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что время всего полшестого утра. Обнимаю себя за плечи и старательно их растираю — до сих пор колотит от ужаса. Столько времени потребовалось, чтобы научиться нормально спать — и вот снова.

Захожу в ванную и умываюсь холодной водой — помогает плохо, но тиски страха чуть ослабевают. Раз за разом твержу себе, что это просто сон, и иду на кухню, надеясь хоть немного взбодриться. Кофемашина оказывается незнакомой марки. Да и модель не особенно понятна. Поэтому верчусь возле нее, как бестолковая мартышка. Но безуспешно.

— Неужели это так сложно? — раздается позади меня, и от неожиданности я дергаюсь, сталкивая локтем кружку с водой. Итог — пол усеян осколками. А я смотрю на мужчину и не понимаю, как тот умудрился подойти ко мне так близко, чтобы я не услышала. — Да от тебя сплошные убытки, — разочарованно протягивает он.

— Нечего подкрадываться сзади! — фыркаю в ответ.

А в следующий миг попадаю в плен его рук.

— Я буду подкрадываться, когда захочу и как захочу, куколка. А ты всегда будешь мне рада. Это ясно? — В его взгляде отчетливо виден приказ, оспаривать который он не позволит. И хочется возразить, но решаю мудро промолчать. Молчание же не всегда знак согласия? — Прибери за собой, — повторяет мучитель.

Сметаю осколки, а Летов тем временем варит кофе. Когда заканчиваю, передо мной стоит чашка эспрессо.

— Запоминай — я люблю двойной эспрессо без сахара, — деловым тоном заявляет мужчина.

Не реагирую на его фразу, сосредоточившись на кофе. Я-то как раз эспрессо ненавижу, но выбора все равно нет. Сейчас Летов одет лишь в брюки. Он расслабленно пьет кофе и что-то читает в телефоне. А я… сижу рядом, как верный песик, который ждет приказа хозяина.

— Собирайся, — наконец, говорит он, ставя кружку на стол. — Завтра мы вылетаем. У тебя есть время собрать необходимое до вечера.

— А вечером что? — спрашиваю без особого энтузиазма.

— А вечером приедешь сюда и будешь преданно ждать меня, — довольно скалится в ответ.

Но я его радости, естественно, не разделяю. Однако возможность провести день так, как хочу, радует.

Вопреки ожиданию, он не утруждает себя тем, чтобы подвезти меня. Высаживает у ближайшего метро, вручая вещи, которые забрал в полиции. Напоминает о последствиях, если вдруг надумаю сбежать. Но о подобном я не задумываюсь — ясно же, что возможностей у Летова вагон и маленькая тележка. Если уж скрываться от него, то нужен хороший, продуманный план. И средства. Пока у меня ни того, ни другого. А зря дергать тигра за усы никакого желания нет.

Добравшись до квартиры, не сразу решаюсь войти. Долго прикидываю, пытаясь просчитать смены Арины Витальевны. Судя по расчету дома ее быть не должно. Поэтому, наконец, захожу. Квартира встречает тишиной. Быстро прошмыгиваю в свою комнату и закрываю за собой дверь. Спрятаться бы здесь от всех проблем…

Достаю мобильный — всего пара сообщений от Ника. Пишет, что у него все в порядке, и что вернется в выходные. Напоминает, что даст денег. Горько усмехаюсь — слишком поздно, дружище, я уже продала душу дьяволу, и не факт, что после этой сделки смогу вновь почувствовать себя человеком. Звоню в ресторан — Григорий монотонным голосом заявляет, что мой штраф закрыт, и я у них больше не работаю.

Надо же, получается, Летов не соврал. Теперь бы узнать о том, как обстоят дела с обвинением в краже. И ожидаемо, проблем там не предвидится — меня уверяют, что хозяйка забрала заявление, поняв, что ошиблась, и сама оставила украшения в моей комнате, когда приходила поговорить.

Остается проблема с залитыми соседями снизу.

Летов так упорно расспрашивал про них вчера, что это наводит на определенные мысли, но я должна знать точно. Спускаюсь на этаж ниже и уверенно звоню в дверь. Открывает все та же необъятная Люба.

— Чего пришла?

— Насчет компенсации за ремонт.

Она как-то странно фыркает.

— Все ж оплачено уже.

Мысленно чертыхаюсь и иду к лестнице. В принципе ничего неожиданного, вполне в духе этого нахала. Понять бы, насколько усложнилось мое положение от исчезновения еще одной проблемы…

Пишу Никите сообщение, что следующую неделю, скорее всего, пропущу и прошу предупредить об этом преподавателей.

Полагаю, что этого времени Летову хватит, чтобы вдоволь наиграться. Остаток времени провожу, разбирая вещи. Мой мучитель не сказал, на сколько дней мы уезжаем, поэтому беру побольше и на все случаи. Хорошо, что я в принципе умею обходиться небольшим количеством вещей — все вмещается в большую спортивную сумку.

Выезжаю заранее. Понятия не имею, с какого времени начинается вечер у этого демона, поэтому предпочитаю приехать раньше. На улице уже темнеет, а в подъезд меня предсказуемо не пускает консьерж. Остается только сиротливо сидеть на лавочке перед дверью.

Проходит час. А Летова все нет. Я начинаю мерзнуть, и даже теплый свитер меня не спасает. Хожу туда-сюда, чтобы хоть немного согреться, но помогает мало. Перепробовав уже всю возможную деятельность, проверяю время — восемь.

А Демьяна все нет!

Злюсь все сильнее, но что могу поделать? Уверена, стоит мне только отправиться в близлежащий магазин погреться, как мучитель заявится и начнет за это отыгрываться, а мне бы хотелось свести к минимуму наши интимные контакты.

В итоге плюю и сажусь прямо на сумку — так хоть зад не отморозится — и, нахохлившись, приваливаюсь к спинке лавочки. Холод медленно пробирается под куртку, но я упрямо кутаюсь в шарф, жалея, что не надела зимний пуховик. Кто ж знал, что этот гад задержится настолько. Время течет слишком медленно, и сама не замечаю, как начинаю дремать.

Из сна выдергивает знакомый голос. Смутно понимаю, что зовут меня, но глаза просто отказывают открываться. Чьи-то руки настойчиво тянут меня наверх, хотя мне совершенно этого не хочется. Хочется лечь и дальше продолжать спать.

В итоге ощущаю, что меня куда-то несут, а надо мной слышится чье-то дыхание.

— Сумка… — едва шевеля губами, произношу незнакомцу.

— Да взял я, идиотка, — шипит в ответ грузчик. Или носильщик. Он же ведь несет меня?

Наконец, ощущаю долгожданное тепло. Организм начинает отогреваться, а с ним и мозг. Понимаю, что я снова в квартире Летова. И раздевает меня сейчас как раз он, но у него это получается весьма и весьма с трудом — ноги и руки закоченели так, что двигать ими почти не могу.

Он негромко ругается. И среди эпитетов в мою сторону «дура» и «безмозглая» — самые безобидные. Но мне плевать. Главное — не домогается. Да и что со мной сейчас можно сделать? Летов оказывается очень упрямым, и, несмотря на мои негнущиеся конечности, все же раздевает догола, а я лишь апатично наблюдаю за этим, не делая ни единой попытки ему помешать. Зачем? Он же все равно сильнее, скрутит в бараний рог, если пожелает.

Горячая вода ощущается особенно остро. Вскрикиваю от неожиданности и пытаюсь выбраться, но меня буквально впечатывают в ванну.

— Не дергайся! — строго приказывает хозяин квартиры.

Гляжу на него исподлобья и понимаю, что мужик зол. Причем очень сильно. Надо думать, хотел вечером снова поиметь меня, а тут нестыковочка. Хотя о чем я? Вряд ли его остановит моя неспособность участвовать в действии. Нагнет и не поморщится.

Все эти мысли медленно сменяют друг друга. Тело начинает отогреваться, и кожа превращается в игольницу. Морщусь от неприятных ощущений и стараюсь не шевелиться. Все это время Летов буравит меня тяжелым взглядом, но молчит. А мне плевать. Хочет смотреть — пожалуйста. Хочет ругаться — пожалуйста. Словно почувствовав мой настрой, он как-то шумно вздыхает и выходит, оставляя меня наедине с собой. Осторожно шевелю рукой, отмечая, что чувствительность вернулась. Интересно сколько сейчас времени, что я так замерзла? И почему не заметила, что надо хоть немного, но согреться?

Вода начинает остывать, и становится уже неприятно. Быстро вытираюсь и кутаюсь в халат, который мужчина демонстративно оставил на тумбе. Выходить не хочется. Вряд ли меня ожидает что-то хорошее, но и прятаться вечно тоже не получится. Поэтому решаю все же не медлить и бреду к дивану. Летов находится там же. Молча передает мне в руки стакан с чем-то янтарным внутри.

— Пей.

Очередной приказ. Но сил спорить нет. Послушно выпиваю и ожидаемо кашляю от крепости напитка.

— Ложись. Вылет в десять утра.

Провожаю его взглядом и только тогда замечаю, что мне оставили одеяло. Ничего ж себе. Значит, нужно было замерзнуть вконец, чтобы получить крохи человечности. Перед тем как заснуть, всерьез задумываюсь о том, чтобы отморозиться еще разок-другой, может, получится надавить на жалость?