16. Демьян

Сказать, что я в шоке — это прямо ни о чем. Даже не знаю, как выразить словами. Впрочем, нет. Знаю. И именно эти слова я, не стесняясь, высказываю вслух, пока несу зверушку к себе. Это ж кем надо быть, чтоб додуматься спать на улице в легкой куртке в начале ноября? Нет, я, конечно, подозревал, что порой инстинкт самосохранения у нее дает сбои, но чтоб настолько! Первой мыслью было, что девчонка напилась. И в этом случае все бы обошлось — все же алкоголь в такую погоду и правда в чем-то помог бы. Но нет. Эта дура просто уснула, ожидая меня. Я, конечно, сам виноват — забегался и как-то упустил время. Впрочем, с чего мне оправдываться? Меня никто никогда не ждал дома. Любаша всегда оставляла мне ужин, а в квартире и подавно никого никогда не было. Вполне закономерно, что я и увлекся делами. А она оказалась ответственной. Нет бы свалить куда-нибудь погреться, вместо этого улеглась возле дверей. Надо было бы предупредить консьержа, но не рассчитывал приезжать так поздно.

Выезжая домой, предвкушал очередной раунд постельной баталии, но куда там. Теперь приходится наблюдать синий нос и практически ледяные конечности. Я, конечно, зверь, но все же не настолько, чтоб брать только что согревшуюся девчонку. Хотя секс — отличный способ согреться. Но думаю, что сил вложить в то, чтоб ее растормошить, придется столько, что завтра буду похож на зомби.

Мира, похоже, отморозила не только руки-ноги, но и голову. Вообще не реагирует ни на слова, ни взгляды. Надеюсь, этот финт не скажется на ней в дальнейшем — в мои планы не входит девчонка-тормоз. Оставляю гостью в ванной, понимая, что еще немного, и просто наору на нее. Похоже, до нее никак не доходит, что она могла бы подхватить что-то серьезное.

В гостиной наливаю вискарь и опрокидываю пару стаканов. Только после этого становится немного легче. Ярость спадает, и мне уже не хочется нашлепать по ее аппетитной заднице. А хочется кое-чего другого. И я даже начинаю раздумывать, какую бы позу выбрать для сегодняшнего вечера, но стоит только зверушке зайти в комнату, как у меня буквально все опускается. Вот если можно выглядеть более трогательно и несексуально, то я даже не знаю, как это должно быть. Молчит, ждет выговора. А я уже как-то и выдохся. Отдаю ей стакан с алкоголем и приказываю выпить. На удивление не сопротивляется, не спорит. Прямо сама покорность. И реакция, естественно, говорит о том, что крепкие напитки — не по ее части. Мне такое всегда в девушках импонирует.

Предупреждаю про отлет и ухожу спать, задаваясь вопросом, какого черта оставил ей единственное одеяло в доме. Наверное, все же воспитание матери.

Просыпаюсь опять от дикого крика. Подрываюсь в спешке и понимаю, что это снова вопит Соколова. Направляюсь в комнату и вижу ту же картину, что и вчера. Черт, я ведь думал, что в тот раз это была какая-то девичья ерунда. Но если второе утро подряд начинается с вот таких побудок, то это не может быть хорошим знаком.

— Что на этот раз?

Дергает плечом и не отвечает. До сих пор в моем халате. Спала она в нем, что ли? Сидит, завернувшись в одеяло, и на меня не смотрит.

— Если у тебя проблемы со сном, я должен знать, — пытаюсь быть терпеливым, хотя нутро требует встряхнуть девчонку как следует.

— А то что?

— Не хочу слышать твои вопли по утрам.

— А мы что, будем жить вместе? — искренне ужасается Соколова.

Святая простота. Вообще я ни с кем не жил, ну разве что с парой телочек зависали на недельку у меня на квартире. В этот раз делаю исключение лишь для того, чтобы не бегать за зверушкой по городу, если вдруг в ее ведьминскую голову взбредет спрятаться. Хотя, если совсем уж откровенно, то собирался поселить ее по соседству. Все же не терплю чужих в доме.

— Сейчас мне это не кажется хорошей идеей, — честно признаюсь ей. — Возможно, будешь жить по соседству.

Часы показывают полпятого утра. Ну что за гадство? Мог еще час спокойно спать.

— Будешь вызывать каждый раз, когда член зачешется?

Оборачиваюсь и вижу, что фурия начала приходить в себя. Бледность пропала, а в глазищах снова вызов.

— Вроде того, куколка, — решаю побесить ее. — Будешь моим персональным эскортом.

Мира отворачивается, но я успеваю заметить боль, мелькнувшую на ее лице. Так-то, лапочка, не стоит злить большого дядю. У него зубы поострее твоих будут.

— Кстати, мой утренник стояк — теперь твоя проблема. И разбираться с ним — твоя прямая обязанность, — указываю рукой на физиологическую особенность всех мужчин и жду дальнейших действий.

Вскидывает свой дерзкий взгляд, но молчит.

— И давай заканчивай со спектаклем недотроги-девственницы, покажи, наконец, свои способности в минете, — добавляю, усаживаясь на диван.

Девчонка как-то недобро прищуривается.

— А не боишься, что откушу твой обмылок под корень?

Глаза тут же наливаются кровью. Пара секунд, и бесстрашная прижата к стене. Одной рукой держу стерву за горло, а второй развязываю пояс халата. Как удобно, что белья на ней нет. Бестия замирает, только смотрит дико возбуждающе. Кладу руку между ног и едва не рычу от негодования — сухая, сука. Ну вот совсем. Но когда это меня останавливало?

Начинаю упрямо дразнить женское тело. Знаю, что зверушка ненавидит меня. Вот только это совершенно не мешает ей увлажняться от моих действий. Пусть медленно и неохотно, но все-таки.

— Как же ты ублажала мужиков, если настолько фригидна? — шиплю ей в ухо.

Нахалка отворачивается, но я сжимаю горло, заставляя вернуться обратно.

— Смотри мне в глаза!

Послушно выполняет приказ, и о боги, как же горят ее изумруды! Определенно с ней будет очень весело! Нашариваю на полке рядом специальный ящик и достаю блистер. Рву зубами упаковку и одной рукой ловко раскатываю защиту. Да-да, я запасливый — гондоны распиханы по всем уголкам квартиры.

Наконец, вхожу одним движением и блаженно стону, невольно сжимая тонкую шею.

— Твою ж мать…

Какая она узкая! Это ж просто подарок какой-то! Как девчонка осталась почти нетронутой при всей своей испорченности — для меня загадка. Но сейчас это и неважно.

— Ты. Здесь. Для. Моего. Удовольствия! — вколачиваю в рыжую фурию главное правило. — Поняла?

Она в ответ лишь прожигает взглядом, полным ненависти. Сейчас ее соков стало настолько много, что уже не выйдет сделать вид, что она равнодушна. И это бьет по ее самолюбию. Да, малышка. Летов всегда добивается, чего хочет.

От ее пронзительного взгляда мысли выветриваются, остается только чистейшая похоть. Каждое движение — вызов. Каждый толчок — как нектар. Определенно эта девчонка очень ладно скроена между ног. Похоже, с ней я проведу куда больше ночей, чем предполагал изначально. Мира начинает хрипеть, видимо, слишком уж сжал ее шею, но я почти не контролирую себя — член живет своей жизнью. Его цель — добежать до финиша. И сегодня мне плевать, успеет ли игрушка за мной.

Наконец, оргазм накрывает с головой, и я, как изможденный путник в пустыне, держусь за нее, пока утихают фейерверки эмоций. Только когда способность мыслить связно возвращается, выхожу из нее и отстраняюсь. Партнерша сползает по стене вниз, и так остается сидеть.

— У тебя час на сборы, — бросаю напоследок и выхожу из комнаты.

Холодный душ помогает привести мысли в порядок. Разрядка была очень кстати. Правда, планировал-то я все несколько иначе — мысль о ежедневном утреннем минете радовала, но, похоже, чтобы расшевелить недотрогу, придется показать ей как бывает пожестче, может, тогда, наконец, покажет себя во всей красе.

Кофе делаю сам, памятую о том, чем закончилась ее прошлая попытка подружиться с кофемашиной. Терпкий вкус арабики — вот последняя нота, позволяющая моему организму полностью проснуться. Бросаю взгляд на часы и понимаю, что пора выезжать. Иду искать зверушку, предвкушая, что она отколет в этот раз. И с изумлением замечаю, что та уже собрана и сидит в коридоре. Надо же какая послушная. За такое можно и поощрить — в следующий раз обязательно дам кончить малышке.

— Идем, — подхватываю ее сумку и выношу вместе со своим небольшим чемоданом.

Может, я и мудак, но носить тяжелое девушке, которая со мной, не позволю. Мира демонстративно фыркает на мой жест, но ей хватает ума промолчать. С ней вообще не понятно когда выстрелит — она то само понимание и покорность, то начинает так откровенно нарываться, что я даже теряюсь. Но от этого только интереснее.

В аэропорт приезжаем вовремя — регистрация только началась. Рейс не международный, так что проблем быть не должно. Зверушка в каждом движении показывает, насколько я ей противен: то сбежит вперед, то фыркнет у стойки регистрации. Делаю ей замечание, но девке хоть бы хны. Идет дальше, как свободолюбивая кошка, да еще огрызается через раз. Никакого уважения. До посадки еще полчаса, а эта ее независимая демонстрация уже в печенках. Но помимо того, что бесит невозможно, еще и заводит так, что снова хочу трахаться. Улыбаюсь своим мыслям и тащу свою будущую помощницу в сторону мужского туалета. К счастью, тот находится в дальнем углу коридора, и народу внутри никого. На всякий случай все же вешаю значок уборки и заталкиваю деваху в ближайшую кабинку.

— Ты чего творишь?! — возмущенно шипит ведьма, пытаясь вырваться из моей хватки.

Но это бесполезно. Опускаю крышку унитаза и усаживаю на него Миру.

— Ну что, пора получать наказание за свою дерзость, — плотоядно скалюсь, попутно расстегивая брюки.

Девчонка тут же успокаивается, и взгляд становится таким затравленным, что в груди даже что-то шевелится в ответ.

— Что, прямо здесь? — нервно спрашивает, поглядывая на мое возбуждение.

— Да, куколка.

— Зайти же могут!

— Не волнуйся, — снисходительно успокаиваю ее, — не зайдут. Но если не поторопишься, придется устроить прилюдное шоу…

От одного только намека на подобное, Соколова бледнеет так, что впору начинать беспокоиться.

— Н-не надо, — шепчет, заикаясь. — При всех…

Успокаивающе поглаживаю по щеке и улыбаюсь.

— Тогда будь хорошей девочкой и отсоси, наконец, как положено. Глубоко и внятно. Поняла?

Несмело кивает в ответ, но у меня закрадывается подозрение, что на самом деле она ничего не поняла. И либо у меня окончательно потерялся нюх на такое, либо девчонка и правда в этом смысле неопытна. Она опускает взгляд на то, что у меня ниже пояса и острожно приспускает белье. А меня прямо накрывает — бомбит почище, чем когда элитная шлюха заглатывала член до самой глотки. Опять аккуратные поцелуи, и ситуация повторятся один в один. Мне хорошо — не спорю, но хочется большего. Не выдерживаю и начинаю толкаться в рот, удерживая за волосы на затылке.

Вот, наконец-то. Девчонка сначала борется, но в итоге сдается и просто позволяет себя трахать, хрипя и давясь от рвотных позывов. Мне так круто, что все это я отмечаю где-то на задворках сознания — сейчас меня ведет всепоглощающее желание кончить. За мгновение до разрядки насаживаю ее на себя особенно жестко и глубоко, не давай ни единой возможности отстраниться.

— Глотай, — утробно рычу. — Все глотай!

Та покорно пытается последовать приказу, но что-то явно идет не так, когда она, оставив прядь волос в моих пальцах, выворачивается и начинает натурально блевать. Такого у меня еще не было.

Я настолько в шоке, что даже не знаю, что сказать. Не понимаю, как это случилось — ведь минетов в моей жизни было более чем достаточно. И ни разу это не превращалось вот в такое. Смотрю на зверушку, но та лишь тихо хлюпает и изо всех сил пытается сдержать позывы.

— Посмотри на меня, — приказываю тут же.

Но она лишь мотает головой. Вот ведь кошка! Мало ей было одного урока, и так вся в соплях сидит. Неужели совсем страх потеряла?

— Ты плохо слышишь? — говорю уже с откровенной злостью.

Наказывать ее в таком состоянии — все равно, что добить лежачего. Подло и мерзко, но и спустить непослушание не могу. В итоге плюю и просто задираю ей подбородок. Прежде, чем она закрывает глаза, успеваю заметить настоящий стыд. Ей стыдно? Поэтому не слушается?

— Почему не смотришь?

— Не надо, — шепчет. — Пожалуйста.

Все-таки женщины странный народ — сама довела до края, а теперь ревет. Смотрю, как скатываются слезы по бокам, уходя дорожками вниз, и становится жалко ее. А еще закрадывается сомнение, что вот так натурально сыграть нельзя.

— Сколько мужчин у тебя было? — Молчит. Упрямая стерва. Вот чего добивается? Неужели так много прошу? — Если не хочешь, чтобы я срывался на тебя, привыкай отвечать на мои вопросы. Поняла? — Кивает. Но глаза по-прежнему закрыты. А мне хочется их видеть. — Смотри мне в глаза! — Не сразу, но все же слушается. Да у нас прогресс! — Сколько мужчин у тебя было? — повторяю вопрос. Чувствую, что начинает дрожать. Неужели так много, что сказать страшно? — Я жду!

— Один, — шепчет и тут же зажмуривается, словно ждет удара.

От неожиданности отпускаю ее лицо, и кошка тут же пользуется этим, снова опуская взгляд в пол. Мысли путаются, и мне становится не по себе. Неужели мог такое пропустить?

Кидаю взгляд на часы и понимаю, что посадка уже началась. А значит, все разговоры придется оставить до Казани. Поднимаю девушку на ноги и выпускаю из кабинки.

— Умывайся. Пора на самолет.