17. Мира

Ненависть заполняет меня до краев. Я ненавижу Летова так, что готова глотку ему перегрызть. И в тоже время не могу. Потому что боюсь. Боюсь до ужаса снова оказаться на коленях, снова испытать это унижение. Даже когда он трахнул утром в квартире, не ощущала такого отвращения. И почему он все время напоминает о моей продажности? С чего решил, что я сплю с мужиками за деньги? Еще и вопросы эти дурацкие…

Хорошо хоть одну оставил, чтобы умыться.

Смотрю в зеркало и ужасаюсь. Во что я превратилась? Где несгибаемая, уверенная в себе Мирослава Соколова? Умываюсь несколько раз. Понимаю, что попросту тяну время — нам уже вот-вот проходить на посадку, и, вполне возможно, мой мучитель вытащит меня отсюда волоком… Но продолжаю стоять и смотреть на свое отражение.

Как я могла сдаться? Почему перестала сражаться? Как позволила унизить себя настолько? Вытираю остатки слез и смаргиваю капли. Нет. Не позволю! Не дам превратить себя в дрожащую собаку! Не для того я отстраивала себя кубик за кубиком все эти годы.

Да, мне не повезло. Да, будет сложно. Но я справлюсь. Иначе нельзя.

Заканчиваю сеанс самовнушения и выхожу в коридор. Летов стоит возле двери и сразу же замечает меня. Окидывает косым взглядом и идет на посадку. Промолчал. Уже хорошо.

Оказывается, билеты у нас в бизнес-класс. Насчет этого гада даже не сомневалась. А вот то, что лечу там же — странно. Зачем? Решил впечатлить, чтоб почаще и покачественнее отсасывала? Кривлюсь в глумливой ухмылке. Нет, дорогой. Мы еще повоюем. Очевидно, что в открытую я слабее. Но я же женщина и должна быть хитрее. Хочешь покорности — ты ее получишь. А когда настанет удачный момент — получишь за все.

Усаживаюсь к окну с равнодушным видом. К счастью Летов не пытается заводить разговор. Он вообще выглядит странно задумчивым. Не к добру это. Но где наша не пропадала? Может ли он сделать что-то еще ужаснее? Разве что отдать кому-то, как его папаша. Но сдается мне, что этот хищник не делится своими вещами. А я именно его вещь. На чьей шее до сих пор остались следы его пальцев.

Весь полет старательно делаю вид, что сплю. Чтобы собраться с мыслями и продумать дальнейший план, нужно время для маневра. Из аэропорта такси привозит нас в отель. Мы молча выходим, Летов забирает багаж и идет к дверям. Персонал выдрессирован на отлично — их улыбки не сходят с лиц. Пока нам оформляют два номера, успеваю оглядеться и в чем-то даже восхититься. Не люблю слишком вычурные интерьеры, но здесь мне бы хотелось побывать по собственной воле. Вообще, Казань — город, который хочется посмотреть. Но не в таких условиях…

— Идем, — бросает Демьян и направляется к лифтам.

Семеню за ним, все еще оглядываясь по сторонам. На нужном этаже выдает мне ключ-карту, а сам подходит к соседней двери. Открываю и прохожу. И только сейчас понимаю, что сумка с вещами осталась у Летова. Разворачиваюсь, чтобы забрать и замираю — на пороге стоит он. Взгляд тяжелый, а в руках — мой баул. Ставит возле двери, но уходить не торопится. Я замираю, боясь пошевелиться. Любое движение, любое слово может спровоцировать зверя. А мне на сегодня достаточно пережитого.

— Особо не раскладывайся, — командует холодным тоном. — Мы здесь на пару дней. — Коротко киваю и жду, что он уйдет. Но мужчина прикрывает за собой дверь и проходит в комнату. — Завтра поедешь со мной в фирму, будешь выполнять все мои поручения. Это ясно?

Снова киваю. Сейчас я не в силах произнести ни слова, они застряли во мне. Даже простое согласие для меня — неподъемная задача. Горло дерет после недавнего надругательства, не говоря про привкус во рту, от которого уже который час перманентно мутит. Я мечтаю, что мучитель уйдет и оставит меня одну, дав возможность хотя бы попытаться отмыться от той грязи, в которой он выкупал меня.

— Форма одежда понятна, или нужно уточнить?

И это провал. Простым кивком не отделаться, а говорить… Я не могу! Пытаюсь ответить, но губы не слушаются. Вижу, как в замедленной съемке, что в его глазах появляется чистейшая злость.

— Я… поняла… — хриплю в ответ. Получается так жалко, что не выдерживаю и опускаю взгляд.

— Из номера ни ногой. Если захочешь есть — в холодильнике есть закуски. Вечером пойдешь со мной на ужин.

Хлопает дверь, и только тогда я облегченно выдыхаю. Судорожно разбираю сумку, находя в ее недрах предметы личной гигиены, и опрометью бросаюсь в ванну. Номер, конечно, шикарен. Даже думать не хочу, сколько он стоит. Мое дело — отмыться. Тщательно тру кожу, стараясь смыть грязь унижений, яростно натираю мочалкой раз за разом. Похоже, за один заход трачу почти весь запас геля для душа, но мне плевать. Я хочу снова почувствовать чистоту. Закончив мыться, чищу зубы раз пять, не меньше, но привкус семени все равно преследует меня. Открываю бар и перебираю маленькие бутылочки. Тут есть практически на любой вкус — от вина с мартини до десятилетнего виски. Из закуски всего пара упаковок нарезки какой-то колбасы да батон хлеба. Но меня вполне устраивает. Начинаю уминать наскоро сделанные бутерброды, запивая все это алкоголем. И чем больше пустых бутылочек красуется передо мной, тем спокойнее мне становится. Наконец, уходит удушливый привкус, и мне начинает казаться, что все случившееся — просто плохой сон. А я проснусь дома у тетки и снова пойду в универ. Кажется, я даже начинаю засыпать.

Подобие сна захватывает меня, но никак не получается отдаться ему полностью — меня что-то упорно тянет. Распахиваю глаза и понимаю, что надо мной склонился Летов и упорно трясет за плечи.

— Проснулась, — зло констатирует он.

— Надо же, злой волк пришел за красной шапочкой, — пьяно улыбаюсь в ответ и ищу взглядом еще одну бутылочку. Мне нельзя трезветь — тогда реальность навалится своим грузом, а я этого не хочу.

Мой маневр пресекают в корне — мужчина усаживается рядом и плотно прижимает к себе.

— Тебя одну вообще нельзя оставить?

— Я есть хотела! — возмущаюсь и снова пытаюсь повернуться к алкоголю.

— Да успокойся! — выходит из себя надзиратель. — Хватит пьянствовать.

— Почему ты такой вредный? — хнычу, пытаясь вывернуться из крепкой хватки, царапаясь ногтями.

— Да что ж ты за кошка-то дикая! — возмущается Летов. — Давно не наказывал? Повторения хочешь?

— Ха! Тоже мне наказание! — смело заявляю ему. Сейчас во мне достаточно алкогольных паров, чтобы позволить себе многое. Разум полностью отключился. — Заладил — накажу да накажу! С нами — девушками — так нельзяяяя!

Насмешливо смотрит на меня и обреченно качает головой.

— Как с вами можно?

— Дурак ты, Летов, — фыркаю, снова пытаясь тянуться за бутылочкой. — Девушки любят ласку. Лас-ку! Понял?

— Намекаешь, чтобы тебя приласкали? — уже более низким голосом интересуется он, в очередной раз отбирая бутылочку с мартини.

— Да тебе без толку намекать, — кривлюсь от неудачи. — Тебя ж только свое удовольствие волнует. Чтоб было куда спустить…

Мужик замирает, а взгляд его становится еще темнее. И мне все это резко перестает нравиться. Мысли все еще в кашу, но интуиция кричит, что пора сворачивать праздник смелости и безумства.

— А зачем пришел-то? — пытаюсь перевести тему. Но, похоже, выходит плохо.

Не успеваю понять, что происходит, как уже оказываюсь лежащей на спине, а сверху нависает Летов. Глаза горят, дыхание равное, а еще вжимается в меня своей кочерыжкой. Я обреченно вздыхаю и прикрываю глаза. Ясно — снова пользовать будет. Хорошо хоть я сейчас пьяна. Расслабляюсь, ожидая очередного насилия. Но что-то идет не так — мужские руки проникают под халат и начинают едва ощутимо оглаживать мои бедра. Невинная ласка, но мое тело уже отзывается. Я ничего не вижу. Я в своих мечтаниях — что со мной какой-нибудь очень нежный и внимательный любовник. Халат распахивается, и мою грудь очерчивает ладонь, затем чувствительно сжимая сосок, тогда как соседнюю накрывает язык. Вторая рука тем временем пробивает себе дорогу между ног. Меня заставляют раздвинуть ноги пошире, и я едва не выгибаюсь от резкого импульса, прошивающего позвоночник.

— Аах… — выдыхаю от приятных ощущений.

Слышу довольный рык над ухом, а в следующий миг мои губы накрывают и втягивают в страстный поцелуй. Голова немного кружится от выпитого, а запах дорогого мужского парфюма и подавно сносит голову. В животе ощущаю нечто, что, как правило, в женских романах называют каким-то там узлом. По-простому — возбуждение. Именно оно меня захватывает все сильнее. Я уже сама подаюсь вперед своим естеством, пытаясь потереться о пальцы, орудующие между складочками.

— Давай, кошка, — рычит мучитель. — Кончай для меня!

А я бы и рада только никак не выходит — я практически на краю, стоит только подтолкнуть. Но именно этого никак не происходит. Расстроенно хнычу, отодвигая все рациональные мысли подальше. Сейчас есть я, и есть мое желание. Все. Об остальном подумаем позже. Ниже, чем есть, я уже не упаду.

Мужчина старательно распаляет меня, и вдруг его губы исчезают у меня с груди. Зато в следующий миг я чувствую их там — между своих ног. Словно так и должно быть. И я кончаю так, как ни разу до этого. Кажется, все мои мышцы синхронно сокращаются, кажется, мир перестает существовать, а сердце вот-вот выпрыгнет. И в этот момент мне плевать, кто дал мне это. Достаточно того, что я черпаю из этого мига силы, чтобы восстать из пепла обновленной.

Мои губы снова целуют. Но теперь это что-то тягуче-неторопливое. Лениво отвечаю, хотя по большому счету не обязана это делать. Мелькает мысль, что сам мучитель остался неудовлетворенным, а значит, меня ждет второй акт. Даже странно, что мне перепало. Однако время идет, а ничего кроме поцелуев не происходит. Чуть приоткрываю глаза, но в полумраке номера мало что можно разобрать.

— Ужин через полчаса. Собирайся, — хрипло произносит Летов и, быстро поднявшись, покидает мой номер, оставляя меня в полном недоумении.