19. Мира

Всю дорогу из ресторана пытаюсь понять как дальше вести себя. Утром я снова проснулась от кошмара, стоило немного отдышаться, как услышала такой удар в стену, что стало ясно, кого я разбудила.

После вчерашнего понятия не имею, как быть. Слишком редко я пила алкоголь, плохо помню, что за дерзости вылетали из моего рта. Зато помню потемневший взгляд мужчины и его ласки. Черт, придется признать, что он все же хорош. Впрочем, много ли мне было надо — пьяной и измотанной. Удивительно, что этот трахарь-террорист не стал устраивать продолжение, а просто ушел.

Впрочем, с утра он снова стал несносным гадом с самодовольным выражением лица. Но стоит нам приехать в офис «ХайТекЭл», как Летов превращается в холодного, серьезного мужчину. Целый день сижу в кабинете, наблюдая за переговорами, постоянно записывая его бесконечным распоряжения. Не хочу высовываться или привлекать к себе внимание — так проще, и, если приноровиться, то я, наверное, даже смогу выжить в подобных условиях. Но как бы мне не был противен мучитель, стоит признать, что дела вести он умеет — собранный, внимательный, от его взгляда не ускользают детали, он чувствует собеседников, знает, когда и на что стоит надавить или обратить внимание. Просто виртуоз переговоров!

И от этого становится страшно — обладая таким талантом, Демьян действительно является опасным противником, который к тому же слишком много про меня знает. Его утреннее задание это красноречиво продемонстрировало. К концу дня уже начинаю уставать от бесконечных обсуждений, спина заныла от неудобного стула, хочется пройтись, чтобы хоть немного размяться. Но Летов, похоже, настоящий фанат своего дела — вызывает сотрудников к себе на ковер одного за другим.

Веселье начинается, когда на аудиенцию приходит кустарный косплей Памелы Андерсон. Я даже дыхание придерживаю, не желая пропустить феерию. Почему-то я абсолютно уверена, что у моего персонального кошмара начнет выделяться слюна, а ширинка брюк — топорщиться. Но, вопреки моим ожиданиям, он едва оглядывает крашеную куклу и задает вопросы по существу. Хотя та явно старается показать себя во всей красе. Да и чего скрывать, фигура у нее что надо: шикарная грудь, длинные ноги и накачанный зад. Мужики таких любят.

Когда слышу про увольнение Эллочки-людоедки, как я мысленно окрестила губастую, еле сдерживаю смешок. Настолько она, оказывается, не готова к подобному повороту событий. А себе записываю проверить наличие заявление начальника отдела рекламы. Не знаю, насколько тщательно начальник собирается контролировать мою работу, но сегодняшний день показал, что сам он отдается ей на все сто, а я не хочу лишнего повода для наказаний.

Мы ужинаем в ресторане неподалеку. Все время Демьян занят своим телефоном. Для меня это только плюс. Чем меньше внимания мне, тем скорее мой план выгорит. Ему кто-то звонит, он что-то отвечает. Даже не фокусируюсь на этом, потому что пытаюсь придумать, как побороть кошмары, которые вернулись после стольких лет. Ведь я уже поверила, что справилась, победила демонов прошлого. Хотя… после всего, через что прошла, неудивительно, что они снова всплыли. И нужно с этим что-то делать.

— Ты все?

— Что? — выныриваю из грустных размышлений.

— Доела? — раздраженно переспрашивает Летов.

— Да.

— Идем.

Снова приказной тон.

Садимся в автомобиль. Большой и черный. Это все, что могу сказать о нем — в марках я разбираюсь настолько слабо, что Ник частенько подшучивал надо мной. От воспоминаний о друге щемит сердце, но я старательно сдерживаюсь. Не сейчас. Надо подождать до вечера. В номере завернусь в одеяло и порыдаю от души.

Приезжаем к высокому дому — явно элитная новостройка. Нас встречает шикарная брюнетка. Все при ней. Но в отличие от той же Эллочки, она выглядит дорого. И стильно. Рядом с ней я должна ощущать себя замарашкой. Но мне плевать. Если Летов переключится на эту леди, я только выиграю. Она не пресмыкается, не разливается соловьем. Нет, она явно знает себе цену. И потому соблазняет свою цель умело и ненавязчиво — пары заинтересованных взглядов мужчины достаточно, чтобы понять это. Мы осматриваем огромную двухэтажную квартиру. Никогда не понимала подобного. Но кто я такая, чтобы высказываться?

Летов и риелтор уходят на второй этаж, а я остаюсь внизу и усаживаюсь на огромный диван. Наконец-то! После целого дня, проведенного на неудобном офисном стуле. Голоса начинают приближаться, и я с неудовольствием замечаю, что возвращаются они слишком быстро. Признаться, надеялась, что у них там закрутится, и я успею отдохнуть. Первым идет мужчина: его взгляд проходится по мне, внаглую развалившуюся на диване, и какой-то нехороший огонек мелькает в темных глазах. Риелторша явно осталась без сладкого, призывно сверкает глазами, а уж ее изящная походка выше всяких похвал.

— Мне нравится, — заявляет мучитель. — Беру.

— Отлично. Остальные варианты смотреть будете?

— Нет. Все, что надо, я увидел.

Та понимающе кивает и копошится в папках с бумагами. Они что-то подписывают, и дама извлекает из сумочки ключи. Надо же, как быстро, просто захотел и все — уже хозяин.

— Если понадобится помощь с жильем — мой номер у вас есть, — обворожительно улыбается брюнетка и покидает скромные хоромы.

А я жду. К этому моменту я достаточно хорошо уяснила, что дергаться себе дороже. На данный момент моя задача — усыпить бдительность тюремщика.

— Нравится? — спрашивает, вернувшись.

Только пожимаю плечами. Если честно, то вполне ничего, но из вредности не собираюсь ничего говорить.

— Твоя комната прямо по коридору. Второй этаж — мой. Туда не смей заходить без приглашения.

Опять же молчу. Зачем озвучивать очевидное? Я туда даже под страхом смерти не пойду — незачем нарываться на неприятности.

Снова окидывает меня странным взглядом и кивает в сторону двери.

— Поехали за вещами.

А мне любопытно — он снял или купил квартиру? Насколько далеко простирается его могущество?

Вещи я особенно и не разбирала, поэтому готова через пять минут, но Летов отчего-то тянет и не торопится меня забрать. Анализируя его поведение, я прихожу к выводу, что любое проявление своеволия его начинает бесить — любит он все контролировать. Поэтому прежде, чем выбрать линию поведения, нужно понять, что быстрее принесет успех: постоянное противостояние или покладистость. Наконец, дверь открывается, и он входит, чтобы забрать мою сумку.

Всю дорогу у мучителя весьма мрачное выражение лица. Неужели так сильно расстроен из-за проблем в фирме? Но спрашивать, естественно, не рискую. Вообще пока он меня не трогает, стараюсь не привлекать к себе внимание.

В квартире провожает до моей комнаты и сгружает там мой тюк.

— В офис поедем к восьми. Завтрак мне приготовишь к семи. Все распоряжения завтра проконтролируешь и отчитаешься, — чеканит напоследок. — А, еще не забудь написать о новых программных продуктах.

Возмущенно округляю глаза — это ж когда я спать лягу?

— А это не перебор? Неужели так срочно?

Бросает на меня тяжелый взгляд.

— Думала, достаточно раздвигать ноги? Нет, дорогуша, придется еще и поработать. Как следует.

Уходит, а я растерянно оглядываюсь. С одной стороны, вроде ясно дал понять, что на сегодня наше общение закончилось, а с другой — обеспечил мне бессонную ночь. Но лучше так, чем снова вставать на колени и раскрывать рот.

Приняв душ и переодевшись, начинаю читать о разработках «ХайТекЭл». В глазах жжет, когда, наконец, заканчиваю — на часах полвторого ночи. Убрав блокнот, буквально проваливаюсь в сон.

Мне снова снятся родители, но сегодня иначе. Мама обнимает, целует меня в обе щеки и просит быть хорошей девочкой. А отец… в его глазах вижу гордость за меня. Он ободряюще улыбается и говорит, что я — большая умница. Но я знаю, что нет. Знаю, что предаю их, оставаясь в этой грязной, порочащей ситуации. Предаю их светлую память… Из-за своей слабости, неспособности рискнуть…

— Мама, мамочка… — шепчу, пытаясь обнять ее, но она начинает таять. А следом за ней и отец.

И тогда раздается выстрел.

Снова просыпаюсь от своего крика. Правда, в этот раз куда тише. Сердце колотится, а сама я в холодном поту. Дышу как можно глубже. Достаю телефон — пять утра. Тупо смотрю на экран и понимаю, что уже не уснуть. Несмотря на то, что сегодня суббота, Летов заставил всех прийти в офис — будет продолжать ваять свою Галатею из фирмы-недоросля. Привожу себя в порядок и топаю на кухню. Хочешь-не хочешь, а завтрак сделать придется. Иначе плакало мое спокойствие.

Через полчаса спускается хмурый надзиратель. Судя по его виду, я снова его разбудила. Ставлю чашку эспрессо перед ним, надеясь, что под завтраком он понимал именно это. Выпивает, даже не поблагодарив, и внутри в очередной раз царапает осознание своего положения.

— Сегодня же купишь себе снотворное, — ставит меня перед фактом.

И я не знаю, как реагировать на это. Возмущаться? Отказываться?

— Игрушка оказалась слишком проблемной? — бросаю самое невинное, что пришло в голову.

Поднимает на меня недовольный взгляд.

— Или слишком болтливой, — многозначительно произносит. Нервно вдыхаю, но стараюсь не показывать этого. — Не желаю слышать твои вопли по утрам. Чтоб это было в последний раз.

Уходит к себе, а я облегченно выдыхаю. Некстати вспоминаются слова о еще одной обязанности, возложенной на меня. Но, кажется, он и сам уже позабыл, а я не смертница, чтобы напоминать о подобном.

В офисе появляемся ровно в восемь. Сегодня нового хозяина встречают уже не так радостно. Очевидно, многие понимают, что грядут перемены. Первым делом Демьян требует мои записи и пробегается глазами по исписанным листам. Особо важные поручения подчеркивает ручкой, после чего отпускает.

— И принеси мне в обед кофе из соседнего ресторана. Как я люблю.

Киваю и быстро выскакиваю за дверь. Даже не рассчитывала на такую удачу — заниматься работой оказывается куда интереснее, чем раздвигать ноги или смотреть, как Летов допрашивает работников. Ближе к полудню, наконец, выходит на связь Ник. Мы немного болтаем — все-таки роуминг. У него все в порядке, и я уже рада этому. Он все еще настаивает, чтобы я взяла у него деньги. Но, сделав такое сейчас, я фактически нарисую у него на лбу мишень, а поступить так с другом я просто не могу.

До перерыва на обед остается час, а я продолжаю бегать по этажам здания, которое арендует «ХайТекЭл». Ориентироваться здесь непросто, но, к счастью, один из айтишников оказывается вполне дружелюбным, чтобы помочь мне. Михаил настолько приветливый и добродушный, что я даже забываю, как оказалась в этой должности. Мы вместе идем в ресторан и берем кофе на вынос. По дороге он рассказывает, как начал писать программы, как поступил на заочное и как попал в эту фирму. За разговором время пролетает быстро, и я возвращаю в реальность только возле кабинета Летова, дверь которого резко открывается, и перед нами появляется сам грозный повелитель-бизнесмен.

— Где мой кофе? — рявкает на меня.

— Вот, — протягиваю требуемое.

Переводит с меня взгляд на Мишу. Тот быстро ретируется, а мучитель хватает меня за локоть и волоком втаскивает в кабинет, громко хлопая дверью. Останавливается возле стола, ставит кофе на подоконник, а меня толкает к столешнице. И взгляд у него такой нехороший — как тогда, в аэропорту.

— Значит, уже мужика нашла себе…

— Чего? — оторопело уставляюсь на него.

Но, кажется, мужчина уже потерял связь с реальностью, его дыхание становится прерывистым, ноздри раздуваются, а в глазах пляшут черти. Он рывком задирает на мне юбку, но та поддается с трудом.

— Не надо, — пытаюсь остановить его. — Там же услышат…

— Плевать! — рычит Демьян.

А затем дергает юбку так, что та просто расходится по шву. Понимаю, что меня ничего не спасет. На глаза наворачиваются слезы от унижения. Горячая рука проникает под белье и начинает оглаживать чувствительное место. На губы обрушается грубый властный поцелуй, а вторая рука до боли сжимает грудь. Я стараюсь не шевелиться, чтоб не раззадорить зверя еще сильнее. Перед глазами до сих пор картина из туалета. И я до дрожи боюсь этого чудовища.

— Не смей даже смотреть на других, шлюха! — цедит Летов, грубо проникая в меня.

Физиология дает о себе знать, и я все же немного увлажняюсь — от этого дискомфорт становится чуть меньше, но все мое естество восстает против насилия. Вот только что я могу? Я продала душу дьяволу. Мне нет спасения. Закрываю глаза, чтобы абстрагироваться от происходящего, но он до боли сжимает мои щеки.

— Смотри на меня! Смотри, кто тебя трахает.

И рывком входит в меня. Я невольно вскрикиваю от боли — я еще не готова, мне больно, но ему плевать. Зверь начинает двигаться сразу и быстро. Словно вколачивает в меня очередное правило.

— Ты — моя! — хрипит на выдохе. — Запомни — моя!

Слезы катятся по щекам, ощущения смешались в невообразимый коктейль: странное, далекое возбуждение со стыдом и болью. Я словно кукла в его руках. Мне хочется умереть в этот момент. Даже возможности отстраниться нет — Летов жестко контролирует мое тело, оставляя засосы и синяки от своей хватки. Удивительно, что при таком напоре его хватает слишком надолго, а может, мне просто каждая секунда кажется вечностью. Грубые толчки наносят вред не только моему телу. Но и душе… С каждым ударом, с каждым шлепком я теряю частичку себя. И не уверена, что выдержу до конца, что справлюсь и останусь собой.

Войдя особенно глубоко, насильник сжимает меня до боли в ребрах и хрипит что-то невразумительное на ухо. А я облегченно выдыхаю — значит, все. Но отпускает далеко не сразу. Стоит, прижимаясь ко мне, и громко дышит, выводя узоры на спине. Не знаю, о чем он думает. Но у меня возникает вопрос — жалеет ли? Неужели человек не может осознавать, что натворил?

Глаза щиплет — из-за слез тушь потекла и попала в глаза. Сейчас я представляю собой жалкое зрелище.

Летов отстраняется и смотрит на меня безумным взглядом. Он будто клеймит меня. Что за больное чувство собственничества? Что я такого сделала?

— Надеюсь, этот урок ты усвоила, — произносит холодным тоном и надевает брюки. На негнущихся ногах слезаю со стола, пытаясь привести себя в порядок, и понимаю, что юбка испорчена безвозвратно. Кое-как прикрываюсь пиджаком, но, полагаю, всему офису будет понятно, чем мы тут занимались. Очевидно, мои мысли отражаются на лице — Демьян довольно фыркает.

— Пусть знают, чья ты игрушка. Я не позволяю трогать свои вещи.

Вот и все. Меня снова ткнули носом в мое место.

Я — просто вещь, на которую нельзя смотреть без разрешения хозяина. Которой нельзя ничего без разрешения хозяина. Которой хозяин играет, когда захочет…

Ненавижу…