20. Демьян

Сознание проясняется не сразу. Но, наконец, ярость утихает, и я снова способен трезво мыслить. Окидываю взглядом зверушку и отстраняюсь. Та морщится — что ж, поделом девочка. Это я еще не припомнил того, что она утром не выполнила свою прямую обязанность. Почему? Чтобы предугадывать шаги противника, необходимо его изучить. Чтобы выиграть, нужно понимать того, с кем играешь. А для этого иногда можно и отступить назад, дав возможность проявить себя. Я, конечно, практически не сомневался, что рыжая фурия не проявит инициативу, но проверить хотелось.

Так что сама виновата — не люблю ходить неудовлетворенным.

Остаток дня крошка проводит в моем временном кабинете — мог бы послать за какой-нибудь ерундой, но так жалко она сейчас выглядит, что даже связываться не хочется. Тем более что мне и правда нужно поработать. А она вроде не мешает и не отвлекает.

Ближе к вечеру заканчиваю с первоочередной проверкой и везу свое средство от потенции на ужин. Лицо у нее — краше в гроб кладут. Пытается возразить, что ее одежда не том виде, но мне плевать. Не собираюсь из-за ее комплексов мотаться домой. Да и не заморачиваюсь я о том, что подумают окружающие — этому замечательному качеству я научился у отца.

По дороге домой вспоминаю про утреннюю побудку и торможу возле аптеки.

— Оставайся в машине, — говорю девчонке, а сам выхожу.

К счастью, мне попадается весьма умный провизор, который не задает лишних вопросов.

— Держи, — бросаю банку Соколовой и завожу машину.

— Что это?

— Будешь принимать по одной перед сном.

Разглядывает баночку, крутя ту между пальцами, и отворачивается к окну.

Завтра воскресенье, и я очень хочу отдохнуть. Костик обещал показать местные достопримечательности. И говоря это, я имею в виду вовсе не музеи или мечети. Меня ждет вполне мужской отдых в хорошем клубе с хорошими девочками.

Перед тем как отправиться к себе, оставляю пару банкнот зверушке.

— Закажешь продуктов завтра на дом.

— Я тебе не кухарка, — снова дерзит в ответ.

Вздыхаю и терпеливо вкладываю деньги ей в руки.

— Значит, будешь.

В Москве я не успел попробовать ее стряпню, но, судя по запаху, было вкусно. Я могу питаться в ресторанах. Но иногда, а особенно после гулянок, мне хочется именно домашней еды. В идеале — от Любаши. Но разве отец отпустит ее от себя?

Воскресное утро начинается с понимания, что я выспался. И это чертовски прекрасно — значит, таблетки сработали. Спускаюсь вниз — тишина. Время уже девять часов, но где же мой кофе? Обхожу первый этаж и натыкаюсь на девчонку в ее комнате. Сидит, уставившись в телефон.

— Эй, пора кормить мужика, — пытаюсь привлечь ее внимание.

Резко вздрагивает и затравленно глядит на меня. Она медленно поднимается и идет на кухню. Кажется, сегодня у нас снова период послушания.

— Кстати, вчера ты кое о чем забыла…

Соколова останавливается и напрягается.

— О чем?

— Мой стояк — твоя проблема, малышка.

— Чего ты хочешь? — спрашивает дрожащим голосом.

Обхожу стол и кладу ее ладошку на свой детородный орган, который проснулся и готов к бою.

— У тебя есть выбор.

— Выбор?

Теперь, когда я знаю, что ее блядское прошлое — вранье, глупо ожидать, что она проявит чудеса соблазнения. Придется поднатаскать, прежде чем жарить, как я люблю.

— Выбор, — киваю. — Можешь отсосать, либо оседлать меня.

Сам отхожу к дивану, стоящему неподалеку, и сажусь, демонстрируя, что приму любой вариант.

Зверушка краснеет, и это прям заводит еще сильнее. Хотя я вообще не сторонник застенчивости. Наоборот — предпочитаю раскрепощенных женщин, знающих, чего хотят, но потянуло на разнообразие. Девчонка стоит, явно не решаясь озвучить выбор. И я решаю помочь недотроге. Приспускаю домашние штаны вместе с трусами и провожу рукой по члену.

— Ну?

Нервно дергается, но все же подходит ко мне. Девчонка тоже в домашнем костюме, состоящем из шорт и маечки. И сейчас она, очевидно, пытается понять, как решить ситуацию.

— Мир-ра? — продолжаю гладить член.

— Я… я сяду… сверху… — шепчет, а щеки становятся такими красными, что невольно улыбаюсь.

Давненько у меня не было скромняг.

— Снимай штаны и белье.

Дергаными движениями выполняет и стоит, прикрываясь руками, а я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не завалить эту невинность и не подмять под себя. Достаю из кармана припасенный презерватив и, разорвав упаковку, раскатываю.

— Иди ко мне, — протягиваю руку.

Несмело вкладывает ладошку, и я тут же тяну на себя. Она ойкает, заваливаясь на меня. Ловко перекидываю стройную ножку через себя, упрямица пытается отодвинуться, но я сильнее. Касаюсь ее складочек пальцами — сухо. Плохо. Очень плохо. Начинаю поглаживать, удерживая второй рукой. Получается плохо — она напряжена, а значит, думает о чем угодно, кроме секса. Прикусываю сосок прямо через футболку, и Соколова охает от неожиданности.

— Вкусная, — выдыхаю ее в живот.

Наконец, чувствую, что хоть немного, но дело улучшилось. Начинаю ее опускать. Медленно и осторожно. Девчонка на меня не смотрит — закрыла глаза и губу закусила.

— Расслабься, малышка, — шепчу ей. — Тогда больно не будет.

Если она и пытается следовать моему совету, то результатов не видно. Стоит ей полностью опуститься на меня, как я сдержанно шиплю. Какая же она узкая!

Ее пальцы впиваются в мои плечи, и я подаюсь вперед, пытаюсь протиснуться еще глубже, войти еще сильнее, Мира резко дергается, пытаясь отстраниться, но мои руки крепко удерживают на месте. Начинаю приподнимать ее и опускать, чтобы показать, как надо двигаться.

— Теперь сама давай.

Раскрывает свои криптонитовые глазищи, а в них такой откровенный стыд, что мне даже чуть-чуть жалко. Слегка шлепаю по ягодице, подгоняя.

— Член сам не кончит, — ухмыляюсь ей.

Она покорно опускает взгляд и пытается воспроизвести то, что ей показал. И я в очередной раз убеждаюсь в ее неиспорченности. Разве так двигалась бы опытная женщина? Соколова мужественно совершает поступательные движения, и даже почти не морщится. Но я вижу, что ей это неприятно. Не выдерживаю и меняюсь с ней местами. Зверушка замирает, а я беру процесс в свои руки. Признаю — дать такой выбор было верхом самонадеянности, но я собираюсь это исправить и обучить ее всему, что доставляет мне удовольствием. Кружу пальцем на горошине клитора, чувствую, что дыхание становится прерывистым. Прикусываю нежную кожу рядом с ключицей. Не понимаю, что такого в этой рыжей кошке, но дурею от ее ладного тела. В ней идеально все, кроме поганого характера, разумеется. Оглаживаю ягодицы, а затем провожу пальцем между ними, доходя до плотно сжатого колечка мышц. Мира тут же дергается, пытаясь отстраниться, а я ухмыляюсь — да! Здесь я точно буду первым! И эта мысль будоражит настолько, что перестаю разводить ваниль и наращиваю темп. Буквально через пару минут кошка начинает подстраиваться под меня, сама того не осознавая. И это рвет сознание окончательно. Кончаю с утробным рыком.

Смотрю на нее — глаза закрыты, губы вытянуты в линию. Верный признак того, что оргазм сорвался. Обвожу пальцем губы по контуру, но она не реагирует. Обиделась. Решаю подразнить ее, снова опуская руку туда, где все еще соединены наши тела.

— Проблема стояка решена. Отпусти.

От такой наглости я даже не нахожусь, что ответить. Вот значит как? Выхожу из нее и поднимаюсь на ноги, стягивая контрацептив.

— Завтрак приготовь, — бросаю ей напоследок и удаляюсь на свой этаж.

Вот наглая кошка-то! Да и я тоже хорош — когда меня вообще волновало удовольствие партнерши? Женщины созданы, чтобы ублажать нас. Ртом или тем, что между ног. Неважно. Хочет по-деловому — будет по-деловому. Запугивать деваху не хочу — толку от этого, как от козла молока. Уже проходили. Но показать, как может быть по-другому — это пожалуйста. Не оценила, значит, моих стараний в отеле. Ну так теперь будет отрабатывать, как положено.

Спускаюсь вниз — передо мной оказывается кофе и омлет с зеленью. Пахнет вкусно. Уже неплохо. Пробую — да и на вкус тоже. Быстро уминаю еду, поглядывая на сожительницу. Та стоит возле окна и даже не смотрит в мою сторону. Прикидываю, как еще можно вывести ее на эмоции, но в этот момент звонит телефон.

Отец.

— Привет, — отвечаю тут же.

— Как дела? Обустроился?

— Все, как и должно быть.

— Хорошо. Скинь свой адрес.

— Что?

— Заеду к тебе.

Зная папашу, могу с уверенностью сказать — адрес мой уже у него. Его вопрос — лишь видимость той свободы, что он мне дает. И это бесит до звездочек в глазах. Когда же он, наконец, поймет, что я вырос и не потерплю его контроля?

— Хорошо, — сдержанно отвечаю.

Еще не время воевать. Возможно, он специально провоцирует меня. А я собираюсь выиграть войну, а не только сражение.

— Иди, оденься — у нас гости, — велю зверушке. — Но лучше не показывайся.

Коротко кивает, быстро загружает посуду в посудомойку и уходит. Надо же, чистюля. Еще один плюсик ей в карму. Бросаю взгляд на часы и гадаю, сколько времени Летов-старший даст мне до звонка в дверь.

В этот раз отец — сама сдержанность. Появляется только спустя полчаса. Открываю и делаю приглашающий жест. Он проходит и оглядывается по сторонам.

— Неплохо, — комментирует мой выбор.

Но мне плевать, я давно уже не прыщавый подросток, ищущий одобрения родителя.

— Что привело в Казань?

— Дела.

Ясно. Большего рассказывать не станет. Что ж, нет, так нет.

— Как дела с фирмой?

— Понемногу. Раздрай, конечно, но не безнадежно.

— Рад слышать.

В комнате зверушки раздает негромкий грохот, и отец резко оборачивается на звук.

— Ты не один? — так искренне вскидывает брови, что хочется поверить. Но я же его сын. Всем приемам научил меня он.

— Не один.

— Познакомишь?

Зная отца, отпираться бесполезно. Для него подобное — признак слабости, а я не покажу перед ним этого. Ни за что. Пожимаю равнодушно плечами и иду за Соколовой. Та виновато поднимает взгляд, пытается объяснить, что случайно свалила ящик. Но это уже не имеет значения.

— Идем. Поприветствуешь гостя.

Она послушно следует за мной и выходит на свет гостиной. Вижу, как на лице отца разливается разочарование вперемешку с брезгливостью.

— Она все еще с тобой?

— Не наигрался, — жму плечами, усаживаясь напротив.

Кошка стоит в дверях, на ее лице выражение ужаса. Она словно встретила самый ужасный кошмар. И кто знает, может, именно мой отец является ей в тех снах.

Папаша демонстративно оглядывает девчонку и поворачивается ко мне, явно теряя интерес.

— Так что с фирмой? Мне она казались нерентабельной.

— Хочешь закрыть?

— Возможно.

— Я бы поборолся. Проблемы есть. И немалые. Но есть пара неплохих продуктов, которые можно грамотно продать и занять свою нишу на рынке.

— Но стоит ли оно того?

— Не попробуешь — не узнаешь.

Отец усмехается, и я вижу в его глазах одобрение. Хочу добавить, что уже начал разрабатывать концепцию продвижения товара, но звонит мой телефон. Финдиректор «ХайТекЭл». Утверждает, что пара договоров может повредить репутации, и раз уж я устроил проверку, то надо решить, что с ними делать. Вздыхаю и отвечаю, что сейчас подъеду.

— Что-то случилось? — тут же реагирует отец.

— Скоро узнаю, — отвечаю в его же манере. — Останешься?

— Если ты ненадолго, то да. Есть еще кое-что для обсуждения.

— Постараюсь управиться поскорее.

Иду на второй этаж и только сейчас понимаю, что девчонка все это время простояла в дверях, так и не решившись пройти. Через десять минут я готов и стою внизу. Отец провожает меня, Миры нигде не видно. Жаль, хотел, чтобы она, по крайней мере, накормила его. Это вроде у нее неплохо получается. Заодно, может, подобреет.

Сначала бесконечно долго жду лифт в коридоре, затем столько же еду вниз. И почти у выхода понимаю, что забыл телефон.

Твою же мать. Снова жду лифт, снова медленно еду наверх. Открываю дверь и прохожу — странно, но мне навстречу никто не выходит. Впрочем, замки в этой квартире на удивление тихие. Нахожу телефон и уже собираюсь снова уйти, как слышу негромкие звуки где-то наверху. Какое-то странное чувство шевелится в груди, заставляя подняться. Медленно иду, размышляя, что меня ждет. На последней ступеньке слышу приглушенные голоса. Кажется, в гостевой.

С ужасом понимаю, что один из них — голос отца. Подхожу ближе, стараясь не шуметь.

— Так что? Раздвинешь ноги сама или помочь?

Слышится какая-та возня.

— Так похожа на нее, — шипит папаша. — Просто копия! И такая же продажная!

— Нет! — вскрикивает Мира.

— Да, куколка, да, — приглушенный голос отца. — Давай по-хорошему, и тебе не будет больно.

— Да пошел ты! Старый хрен!

— Ах ты тварь!

Подхожу к двери и вижу, как Летов-старший со всего размаху залепляет пощечину девчонке, которую держит второй рукой за горло. Штаны вместе с бельем приспущены. И не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, что здесь происходит.

— Отец!

Дергается резко и оборачивается. Мира с неподдельным ужасом смотрит на меня.

— Демьян? — кажется, он по-настоящему удивлен.

— Что ты делаешь?

— Сам знаешь, не маленький.

— Она — моя! — произношу весомо. — Ты знаешь — я своим не делюсь ни с кем. Даже с тобой. Ты сам так воспитал меня.

Переводит взгляд на пленницу и брезгливо отбрасывает от себя. Девчонка падает на пол и жмурится. Между тем отец подходит ближе ко мне, на ходу поправляя штаны, и кладет руку на плечо.

— Все они шлюхи, шкуры продажные. Все готовы раздвинуть ноги перед тем, кто сильнее и богаче.

И столько боли в его голосе звучит, что я невольно задумываюсь — кто? Кто таким его сделал? Никогда он не позволял себе такого. Ни разу я не видел в его глазах такую муку. Я физически ощущаю его потребность в Соколовой.

— Она — моя, — чеканю снова.

— Ты — идиот! — резко выплевывает он, показывая, как разочарован. — Она — простая подстилка, готовая отсосать любому, кто заплатит! Да она мне отсасывала, знаешь как? Едва тетка оставила ее в моем доме!

Сдерживаюсь из последних сил.

— Да уж не сомневаюсь. Ты ведь любитель продажных шалав!

Его глаза наливаются злостью.

— Щенок решил показать зубки? — скалится в ответ, все сильнее сжимая плечо. — Только не забудь, что твои зубы еще молочные. И тебе до настоящих волков еще нужно дорасти!

После этого папаша выходит из комнаты, а я падаю на рядом стоящую кровать и закрываю лицо руками. Из-за чего мы поругались с ним? Из-за продажной бабы? Почему она ему так нужна? И на кого так похожа? И только сейчас понимаю, что вызов финдиректора — явная фикция. Что ж, отец тот еще стратег. Да и по документам все же владелец — он. Так что неудивительно, что финдир подыграл ему.

— Иди к себе, — обращаюсь к девчонке.

Сейчас ее забитое выражение лица — последнее, что мне нужно.

Звоню Костику и подтверждаю планы на вечер. К черту все. Надо как следует развеяться. И трахнуть кого-то не с рыжими волосами…