21. Мира

Я так надеялась, что он не вспомнит. Но, увы… Видимо, каждое утро теперь для меня будет начинаться с вот такой разминки. И это заставляет чувствовать себя мерзкой и грязной. Шлюхой. Пора признаться, что я превращаюсь именно в нее. Ради собственного благополучия раздвигаю ноги перед Летовым. И то, что время от времени пытаюсь отвоевать себе свободу, на самом деле лишь обман. А правда состоит в том, что я продалась. За жизнь без проблем. Вместо того чтобы бороться, отстаивать себя, я согласилась работать на него, согласилась спать с ним, забросила учебу. Так кто я после этого?

Вещь. Я его вещь. Он приказал — я сделала. Хочешь секса — пожалуйста. Хочешь завтрак — получите. Единственный плюс в последнем — приготовление еды успокаивает. Своего рода медитация с приятным бонусом в виде готового блюда. Может, поэтому я не отказываю. А может, просто боюсь второго раунда. Или себя самой. Ведь мне не хватило совсем чуть-чуть, чтобы тоже кончить. И это я воспринимаю наказанием за свою сговорчивость. Дискомфорт — отличное напоминание, что я — продажная тварь. И так мне и надо за это.

Я собираюсь весь день просидеть в своей комнате, но все, как всегда, идет не по плану.

Увидев Летова-старшего в гостиной, перестаю дышать. Вот он — кошмар, с которого все началось. Несмотря на то, что он всего лишь раз трахнул мой рот, его я боюсь куда больше, чем его сына. Это иррационально, но это так. Именно поэтому я так и стою, как дурочка, в дверях. Просто не могу пройти дальше.

Демьян собирается уходить, а я прячусь у себя в комнате. От мысли, что останусь наедине с монстром, начинает трясти. И стоит только закрыться двери за младшим Летовым, как его папаша появляется у меня на пороге. Его взгляд не предвещает ничего хорошего, и я отчетливо понимаю, что куда охотнее осталась бы с Демьяном.

Мужчина ничего не говорит, приближается ко мне шаг за шагом. И когда между нами остается всего пара метров, решаюсь на отчаянный шаг и сбегаю. Он догоняет меня возле лестницы и тащит наверх. Заталкивает в одну из комнат и довольно улыбается. Хотя это больше похоже на оскал хищника, загнавшего жертву. И, по сути, так и есть.

Я еще не отошла от утреннего сеанса интима с одним Летовым, как меня домогается другой. Виктор пытается уговорить по-хорошему, но когда понимает, что не соглашусь, переходит к угрозам. Я честно пытаюсь снова сбежать, но он оказался умнее. Я уже готова к очередному изнасилованию, когда появляется Демьян. Боги, никогда не была так рада его видеть. Вот только его тяжелый взгляд не внушает уверенности. В какой-то миг я по-настоящему пугаюсь, что он согласится отдать меня отцу. Но его чувство собственности играет мне на руку. Впервые.

Мысленно я благодарю мужчину, что он не сдается под напором отца и отстаивает свою позицию.

Вернувшись в свою комнату, залезаю под одеяло и закрываю глаза. Надеюсь, сон мне поможет. Надеюсь, я справлюсь и не заору снова.

Не знаю, чем занят Летов-младший, но он меня не беспокоит. А ближе к вечеру и вовсе уходит. И я этому рада. Есть надежда, что сегодня он меня не тронет. Ведь он не зверь? Ведь несколько раз я видела у него проблески сочувствия? Мне хочется верить, что да. Иначе мое положение совсем печально.

***

Просыпаюсь снова от кошмара. Но, благодаря таблеткам, теперь они куда менее яркие, и я хотя бы не кричу каждый раз. Судорожно сжимаю одеяло и оглядываюсь. Время — три ночи. Вокруг такая тишина, что сердце, колотящееся, как после забега, стучит оглушительно. Осторожно выбираюсь из постели и прислушиваюсь — либо Летова еще нет, либо он не проснулся. Уверена, меня бы ждало наказание или что похлеще, разбуди я его снова.

Пробираюсь на кухню и ставлю чайник. Меня колотит, и единственная возможность согреться — выпить чаю. Я едва успеваю совершить задуманное, как щелкает замок на входной двери. И я тут же выключаю бра, радуясь, что не стала зажигать верхний свет. Слышатся нетвердые шаги в сторону лестницы — стою затаив дыхание. Вот-вот мой кошмар пройдет мимо. И только когда наверху хлопает дверь, я выдыхаю. Быстро споласкиваю кружку и осторожно пробираюсь в свою комнату. Странный запах в коридоре заставляет принюхаться — женский парфюм? Причем такой, что выстоит и после газовой атаки. Видимо, ночь прошла успешно. Добираюсь до кровати, гадая, сколько девок сегодня оприходовал мучитель.

До самого будильника я так и не смыкаю глаз. Иду на кухню готовить завтрак, искренне надеясь, что после гулянки начальник не потребует снова ублажать его. Но Вселенная явно не на моей стороне — всего через полчаса он спускается. Немного сонный, но вполне бодрый для раннего утра.

Молча ставлю перед ним еду и чашку с кофе.

— Ничего не забыла? — хрипло интересуется, делая приличный глоток эспрессо.

Обреченно замираю, не желая соглашаться на очередное унижение. Как подумаю, что вчера совал свой агрегат куда ни попадя, а сейчас снова требует близости от меня, становится мерзко.

— Похотливое животное, — бурчу под нос, как мне кажется тихо, но, видимо, не настолько — позади раздается довольный смешок.

— Он самый. Так что давай, детка, разберемся с моей утренней проблемкой, и, наконец, поедим.

Не глядя, начинаю стягивать домашние штаны, но меня прерывает решительное цоканье. На мой вопросительный взгляд он лишь качает головой.

— Вчера мы выяснили, что так у тебя получается не особенно хорошо. Так что давай-ка ротиком.

Нервно сглатываю и понимаю — не шутит. Он реально хочет, чтобы я сделала минет. А это значит, что снова весь день буду мучиться от невыносимого привкуса во рту. Делаю над собой усилие, сдерживая эмоции. Моя задача — усыпить его бдительность. Пусть думает, что я смирилась.

— Здесь? — тихо спрашиваю, трусливо оттягивая неизбежное.

— Как тебе удобнее, — скалится в ответ зверь, а мне так и хочется закричать, что никак! Никак мне не будет удобно! Потому что я ненавижу тебя, ненавижу свою беспомощность и слабость.

Но не собираюсь доставлять ему удовольствие видеть меня униженную и пристыженную. Хочет — получит. Но, уверена, придет момент, когда Летову придется сполна расплатиться за все, что он делает.

Опускаюсь перед ним на колени. Он даже разводит пошире ноги. Я же механически выполняю необходимые действия, абстрагируясь от происходящего. Как поход к стоматологу — когда не хочется и страшно, но идти нужно.

К счастью, Летов не вмешивается, просто позволяет себя ублажать. А может, просто уже так пресытился сексом, что заставляет сейчас только чтобы проучить меня. В этот раз все затягивается куда дольше, и я мысленно проклинаю его бешеное либидо. Ведь челюсти уже сводит, дышать становится все сложнее. Не знаю, сколько времени еще выдержу, но, похоже, у донора нашей связи схожие эмоции. Берет дело в свои руки и начинает ускоряться.

— Смотри на меня, — рычит сверху.

Вот он момент моего позора. Мало просто коленопреклонённой позы, нужно унизить меня еще сильнее. Но стоит мне поднять взгляд, как он практически тут же кончает. Уже хорошо.

— Глотай, — хрипит, не давая мне отстраниться.

Вот ненавижу этот момент. Что за шовинизм? Почему я должна покорно глотать это нечто? Дух противоречия снова поднимает свою голову, и я, подгадывая момент, вырываюсь из его хватки, и бегу в ванну, сплевывая все в раковину. Полощу рот с мылом, но, как и прежде, день испорчен гадким привкусом. Возможно, будь я с любимым мужчиной, меня бы не коробило от такой просьбы. Наверное, от него бы не хотелось вымыться щеткой и мылом. Как много «бы»…

Выхожу в коридор и натыкаюсь на взгляд Летова. Нехороший такой взгляд, темный. Но меня уже несет — гордо вскидываю голову и иду в свою комнату. То, что завтрак затолкнуть в себя не получится, очевидно. Собираюсь, нервно оглядываясь — все время кажется, что этот сумасшедший ворвется и начнет наказывать за непослушание. А, наверное, ожидание смерти хуже ее самой.

Едва выхожу в коридор, снова наталкиваюсь на Демьяна. Он недоверчиво оглядывает меня с ног и до головы.

— Ты собралась идти в этом? — и столько брезгливости в его голосе.

Но для меня это момент триумфа. Еще когда он заставил меня ехать в ресторан в порванной юбке, я уже предвкушала этот миг.

— Мою единственную офисную юбку ты разорвал, — ехидно отвечаю ему и иду обуваться.

— У тебя только одна? — столько неверия в голосе, что мне становится смешно.

— Как видишь.

Что ж, придется тебе потерпеть меня в джинсах и толстовке. И от этой маленькой шалости на душе хоть немного, но светлеет.

В офисе Летову выделяют постоянный кабинет с двумя столами. Один из них он отдает мне.

Следующие несколько дней проходят по этой схеме: утренний завтрак и вынужденный минет, работа, возвращение домой. Мучитель регулярно заставляет не только ублажать его физически, но и готовить ему домашнюю еду. Он почти перестает быть грубым и напористым, хотя неизменно пытается заставить глотать продукт его удовлетворения. Но я проявляю невиданную стойкость, раз за разом сбегая в ванную. За эти дни я лишь пару раз созванивалась с Ником — тот весь поглощен учебой и своей личной жизнью. Мне не хватает разговоров с ним, но все, что я могу себе позволить — общение в чате мессенджере. С того дня, как Летов забрал меня к себе, у меня не появилось ни копейки. И когда он хвалит меня за хорошо выполненную работу, я заявляю, что вообще-то мне положена зарплата, а не только спасибо. Мужчина одаривает меня таким взглядом, что вся моя смелость как-то сразу сдувается.

В пятницу вечером, вопреки привычной схеме, мы покидаем офис раньше. Я даже удивлена — вообще Летов оказывается просто маньяком в плане работы. Мало того, что сам вкалывает по двенадцать часов, еще и остальных к этому склоняет. Но сегодня что-то меняется.

— Переодевайся. Мы едем в клуб.

Коротко и ясно. Так мы и общаемся: он приказал — я сделала. Но мне идея с клубом не нравится сразу. И так ясно, что он будет там делать — пить и трахать баб. И я вовсе не против — даже за. Мне меньше достанется, но… Зачем тащить туда и меня? Что я буду делать, сидя рядом с ним? Но первая же попытка возразить пресекается на корню.

— Накажу.

И я обреченно плетусь к себе. Да во что переодеваться-то?