22. Демьян

Рабочая неделя пролетает, как один день. Ежедневно пытаюсь раскрепостить зверушку, старательно сдерживая звериные инстинкты. Не давлю, не беру силой. Но эффекта никакого. Каждый раз девчонка бежит в ванную и чуть не час полощет рот. Неужели ее совсем не заводит то, что она делает? Как-то я разговорился с девчонкой, которую трахал пару дней напролет, она уверяла меня, что, отсасывая, каждая баба все равно не может остаться сухой, если ее не принуждают и не насилуют. Но, похоже, у меня под боком живет уникум.

Пару раз я все же просыпался среди ночи от странных звуков, но обнаружить ничего не удавалось. То ли снотворное на девчонку действовало не до конца, то ли она бродила по ночам. Сил выяснять не было. Да и не особо хотелось.

На фирме дела хоть и медленно, но продвигаются. Соколова оказывается весьма толковой и берет на себя многие вещи, за которыми не приходится следить. Это облегчает работу. Правда, с каждым днем выглядит она все бледнее. Я даже как-то заподозрил, что она совсем не спит, и проверил однажды, зайдя к ней в комнату. Но нет — зверушка спала, замотавшись в одеяло по самую макушку. Даже удивился — неужели холодно? Появилась идея согреть ее, но я тогда слишком устал для очередных баталий с рыжей фурией.

Поначалу ее гардероб, состоящий из одних джинсов, подбешивает. Но постепенно я просто забиваю. Хочет ходить, как пугало — вперед. Мне плевать, что говорят окружающие. Если ей тоже — нет проблем. Может показаться, что моя игрушка смирилась со своей участью, но время от времени я ловлю злобный блеск в ее глазах и понимаю — это лишь затишье перед бурей. И сегодня вечером мне хочется именно бури. Раз уж по-хорошему склонить к разврату не получилось, будем действовать радикальнее.

Костик организовывает вечеринку в том же клубе, что и неделю назад. Надо сказать, девочки там оказались отменные — в прошлое воскресенье трахнул аж троих. Сегодня мы снова в той же компании — друзья Костяна, он сам со своей девочкой, и мы с Мирой. Небольшая уютная зала с мягкими диванами, бодрящая музыка и неиссякаемый алкоголь. Едва мы приходим, как Костя поднимает тост, вынуждая нас всех выпить. Кошка пытается отказаться, но сегодня я не собираюсь давать ей спуску.

— До дна! — требую от нее. И она послушно выполняет.

Спустя пару часов все расслабленные и достаточно пьяные, чтобы развлечения могли перейти в определенную плоскость. Мой член уже ноет — не знаю, как это получается у Соколовой, но она даже в простых джинсах и обычном черном топе возбуждает, как чертов афродизиак. Погребаю ее поближе и усаживаю к себе на колени. Пытается сопротивляться, но пресекаю все грубым поцелуем. Хорошо, что лямки у топа тонкие. Смело стаскиваю одну из них с плеча и добираюсь до упругой груди.

— Не надо! — пищит бестия. — Мы не одни!

Но я не слушаю — затыкаю ей рот очередным поцелуем. Мне плевать на всех — да и им на нас тоже. Я просто хочу, наконец, раскрепостить девчонку. Практически оголяю грудь и впиваюсь зубами в нежную кожу на ключице, одновременно выкручивая сосок. Зверушка напряжена и пытается прикрыться, но не сегодня, малышка. Пытается вырваться, а я лишь сильнее прижимаю к себе и кладу руку на молнию джинсов. Оттягиваю язычок вниз и забираюсь под белье. Чертовски узкие джинсы мешают сделать это элегантно, но мне уже плевать. Соколова судорожно поправляет топик, прикрывая грудь, но я возмущенно рычу и стаскиваю заново.

— Сиди смирно!

— Не здесь… — просит жалобно. — Не при всех…

— Как раз именно здесь, — ухмыляюсь, облизывая вновь открывшийся холмик. — Здесь и сейчас. Хватит строить из себя монашку. Пора во взрослую жизнь.

И в тот момент, когда я отрываюсь от нее, чтобы триумфально посмотреть в зеленые глаза, мою щеку обжигает удар. От неожиданности я даже дергаюсь. Краем глаза замечаю, что остальные в компании посматривают на нас, но комментировать не решаются. А я просто зверею…

Тварь.

Я достаточно пьян, чтобы не только не испытывать стыд и трахнуться прямо здесь на диванах, но и как следует проучить свое приобретение. Сбрасываю с колен девчонку, та затравленно смотрит на меня снизу вверх, но подниматься не решается. Хватаю за плечо и волоком тащу за собой. Часть парней перешли в отдельную ВИП-комнату с парой девах. Туда-то мы и проходим. Упрямая сучка пытается вырваться и что-то жалобно скулит. Но мне плевать — я уже вынес приговор. И он ей ой как не понравится. Перед дверью встряхиваю ее за плечи и ставлю на ноги.

— Хотела не при всех — так и будет. Оцени мое великодушие, куколка.

Ее лицо бледнеет сильнее, а глаза будто становятся еще больше. Толкаю дверь и вхожу. В приятном полумраке пятеро парней приходуют двух девиц. Развлечение для особых гурманов. Еще в первый мой визит Костян рассказал, что есть пара девок, практикующих групповые сессии. Причем такие, что к ним записываются чуть не за пару недель. А то и больше. Так вот друзья моего одногруппника сняли как раз их. Но, судя по их плотоядным взглядам, двух барышень им все же маловато.

— Новенькую примете? — дружелюбно спрашиваю новых знакомых.

Один из парней, кажется Рома, тут же кивает с довольной ухмылкой.

— Хороша, — одобрительно цокает.

Зверушка вцепляется в меня мертвой хваткой, что и не оторвать.

— Девочка предпочитает пожестче, но любит играть в недотрогу, — добавляю вслед. — Амплуа у нее такое. Так что смело развлекайтесь.

Резко отцепляю девчачьи ладони и вскользь задеваю взглядом ее лицо, но тут же отворачиваюсь. Девчонку забирают — она пытается брыкаться, но Роману на помощь приходит еще один участник группового забега, а я ухожу.

Звукоизоляция здесь на высоте. Поэтому стоит двери закрыться, как звуки борьбы тут же стихают. Возвращаюсь на место и залпом выпиваю бокал вискаря. Обвожу комнату мутным взором, но никто даже не смотрит в мою сторону — интерес потерян. Сейчас все по парам, и им есть дело только друг до друга. А у меня пары нет. И это печалит. Член до сих пор ноет, желая погрузиться в женскую глубину, а перед глазами почему-то встает взгляд кошки, перед тем как я ушел. Отчаяние и мольба. Странное сочетание.

Сижу, тупо глядя перед собой, и прокручиваю случившееся, убеждая сам себя, что поступил верно. Что девочке пойдет на пользу новый опыт с другими мужиками.

От мысли про других мужиков становится не по себе. Ведь она — моя игрушка. И мы с ней еще не закончили….

Резко подрываюсь и бегу к той самой комнате, надеясь, что никто не успел опробовать мою девочку. Врываюсь и вижу, как Рома и кто-то второй пристраиваются к полностью раздетой Соколовой. Она уже не сопротивляется, когда один пытается впихнуть свой обмылок ей в рот, а второй раздвигает половые губы для своего члена. Она молчит и смотрит на меня. Точнее не смотрит — потому что глаза ее, как стеклянные.

— Хватит! — рявкаю на тех.

Но парни не теряются и вовсе не собираются отступать. Краем глаза замечаю, что джинсы валяются в углу и, похоже, порезанные, топ где-то там же вообще порванный. Рядом ошметки белья Миры.

— Ты сам отдал ее! — возражает Рома, закрывая собой мою зверушку. — Она сегодня наша.

Мне некогда думать. Во мне живет лишь одна мысль — забрать свое и утащить к себе, закрыв ото всех. Поэтому я не пытаюсь объяснить и донести до него что-то — просто бью в морду. От его вопля остальные трахальщики отрываются от своей деятельности и начинают возмущаться. Напарник Романа идет на меня, но это бесполезно — я достаточно хорошо владею уличным боем. Еще миг, и тот в нокауте. Поворачиваюсь к остальным.

— Кто-то еще против того, что я заберу ее?

Все резко мотают головой. А я сдергиваю первое же покрывало, что попадется под руку, заворачиваю в нее Мирославу и выношу из клуба. Костик догоняет меня и пытается что-то спросить.

— Не сейчас, — рявкаю на него.

Он окидывает нас оценивающим взглядом.

— Ей надо в больницу.

— Нет. Отвезу домой.

— Идиот! — кричит он. — Посмотри на нее. У нее шок!

— Знаешь хорошую клинику? — чуть подумав, спрашиваю уже спокойнее.

— Пошли.

Даже не хочу думать, как он находит такси за пару минут. Главное, мы едем. За всю дорогу девчонка ни разу не шевелится, не реагирует на свое имя. Молчит и смотрит куда-то своими стекляшками. А у меня прямо выворачивается что-то внутри от этого.

Несмотря на позднее время, нас оперативно принимают. Врач — дядька в возрасте выделяет отдельную палату, естественно, платную, и выгоняет нас.

— Что случилось? — наконец, задает Костик правильный вопрос.

— Неважно.

— Если ты устроил какие-то проблемы, я должен знать!

Молчу, но признаю его правоту. Все же получается, подвел я его — он поручился за меня, привел в компанию.

— Роман и его друг получили по роже.

Костя застонал.

— О чем ты только думал? — Я лишь пожимаю плечами. Я и себе-то на этот вопрос ответить не могу. — За дело хоть?

— Зависит от точки зрения.

— Они не простые ребята, — вздыхает друг. — Попробую все уладить и объяснить им твою внезапную ревность. Но не факт, что выйдет.

Благодарно киваю. Что тут сказать? Сам виноват. Нечего было раскидываться своим. Хотел проучить девчонку, а попал сам. Теперь и с бизнесом могут быть проблемы, и план может не выгореть.

Наконец, дверь открывается, и врач выходит.

— Вы ее родственники?

Тарасов тактично молчит и смотрит на меня.

— Да, — говорю.

— Чтобы поставить верный диагноз, мне нужно знать все обстоятельства, — издалека начинает он.

— В каком смысле? Вы не знаете что с ней?

— У нее шок. Скорее всего, эмоциональный. Но физическое состояние по какой-то причине близко к парализации.

Из меня словно весь воздух выкачали.

— Что?

— Прежде, чем назначать лечение, я должен понять, с чем имею дело, — терпеливо повторяет старичок.

Смотрю на Костю — тот коротко кивает.

— Хорошо, но это должно остаться между нами.

Врач приглашает пройти в его кабинет. Одногруппник вновь проявляет тактичность и остается в коридоре.

— Итак, я слушаю, — произносит врач терпеливо.

— Ее пытались изнасиловать. Двое.

По лицу старика нельзя прочесть ни единой эмоции.

— Я так понимаю, вы успели вовремя?

— Насколько понял, да.

— Хорошо. Мы начнем лечение, но быстрых результатов не ждите.

— Что вообще означает ее состояние?

— Психо-эмоциональный шок. Сильные эмоции из-за физического насилия привели к тому, что нарушились некоторые функции организма. Например, двигательная. Она ничего не говорит, что в ее состоянии нормально. Но она и не может пошевелиться.

— Когда я нес ее, она еще шевелила руками, кажется.

— Значит, состояние прогрессирует. Будем надеяться, что для девочки еще не поздно. Вы, кстати, не знаете, были ли у нее какие-то эмоциональные срывы раньше?

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что это важно.

— Иногда она кричит во сне из-за кошмаров.

— И вы не знаете из-за каких?

Отрицательно мотаю головой, отчего перед глазами начинает неприятно мельтешить — похмелье уже дает о себе знать.

— Если нужны будут деньги — это не проблема.

— Я понял.

— Могу я ее увидеть?

— Конечно.

На негнущихся ногах иду к ней в палату, медленно подхожу и сажусь на постель. Сейчас ее глаза закрыты. Ощущение, что она просто спит. Беру за руку и разглядываю, словно вижу впервые. Не понимаю, что чувствую. Меня словно обманули — показали подарок, а затем его забрали. И никто не торопится его возвращать.

Голова начинает гудеть — понимаю, что лучше поехать домой. В коридоре меня ждет Костик.

— Ну?

— Врач говорит, надо ждать. У нее психоэмоциональный шок.

— Ладно, поехали, закину тебя домой.