38. Мира

Михаил оказывается очень тактичным, он не навязывается и терпеливо ждет, пока я ему позвоню. Я решаюсь только через неделю. Ровно за день до лекций. Сбивчиво объясняю, что подруга обещала посидеть с дочкой, и я буду свободна после занятий. Он явно рад моему звонку, поэтому тут же соглашается.

Погода стоит пакостная, весна никак не наберет силу, и гулять вечером желания практически нет. Поэтому я очень благодарна Мише за предложение посидеть в кафе. Неловкость уходит довольно быстро. И это странно. Потому что я предполагала обратное. Оказывается, у нас много общего — мы оба интересуемся программированием, любим схожую музыку, да и вообще нам очень легко в общении. За беседой пролетает около трех часов. И только тогда я подхватываюсь.

— Прости, мне пора, — начинаю суетиться.

Но Миша кладет ладонь мне на руку.

— Мира, спокойнее, — улыбается он. — Сейчас я вызову такси и отвезу тебя.

— Не надо, — дергаюсь встать. — Я сама, правда…

— Мира! — уже более настойчиво повторяет мужчина. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Смотрю в его глаза и понимаю — стоит мне настоять на своем, и он отступит. Позволит уйти одной. Даст тот самый пресловутый выбор. И я не знаю, хочу ли этого. Невольно мелькает мысль, что Летов бы не позволил мне куда-то сбежать вот так вечером. А если бы понадобилось,  закинул бы на плечо и отнес так. Мотаю головой и сажусь обратно.

— Хорошо.

Мысли о Демьяне — лишнее. Их не должно быть. Потому что я дала себе слово, что начинаю новую жизнь. Без него. Поэтому остаюсь с Мишей. И даю шанс этим отношениям.

Через полчаса мы останавливаемся возле моего дома. Михаил выходит сам и помогает выйти мне. Делает знак водителю подождать и идет провожать. То, что таксист остался ждать, расслабляет — потому что я совсем не готова к продолжению прямо сегодня. Он доводит меня до подъезда и осторожно привлекает к себе, чтобы поцеловать.

У Миши мягкие, податливые губы. А поцелуй с ним похож на что-то воздушное. Он лишь немного позволяет себе увлечься, очень вовремя останавливаясь.

— Ты просто удивительная, Мирослава, — шепчет, очерчивая пальцами мои скулы. А я краснею от смущения. — Мне бы очень хотелось бы повторить сегодняшний вечер.

— Я подумаю, — отвечаю в полном смятении. Пока я не понимаю, что почувствовала, и как буду дальше вести себя.

— Я буду ждать!

Он оставляет еще один поцелуй — в этот раз почти невесомый и целомудренный. И я, наконец, скрываюсь в подъезде. Марта выходит с Надей на руках. Несмотря на поздний час, малышка не спит. Увидев меня, радостно вскрикивает и тянет ко мне ручки.

— Не захотела спать, — виновато улыбается подруга.

— Ничего, сейчас уложу.

Следующий час посвящаю своей девочке: переодеваю и укладываю ребенка, который явно соскучился и потому засыпает далеко не сразу.

— Поеду, — говорит Марта, направляясь в коридор.

— Может, останешься? — предлагаю я. — Ты же знаешь — места хватит.

— Завтра на работу, — качает головой подруга.

Молча соглашаюсь. Она и так слишком много времени тратит на помощь мне. И я не имею права требовать большего. Но Марта куда умнее меня. Уже одевшись, она вдруг как-то хитро улыбается.

— Про свидание расскажешь, когда сама обдумаешь случившееся.

— Ты о чем?

— О поцелуях, — напевает подруга и покидает квартиру, в очередной раз оставляя меня восхищаться ее проницательностью.

Следующие два дня я провожу наедине со своими мыслями. До следующих лекций несколько дней, а Михаил молчит. Он словно понимает, что стоит проявить инициативу, и я сбегу. Наверное, именно его готовность дать мне выбор и подкупает меня. Я препарирую свои ощущения от поцелуя, воспроизвожу наш ужин раз за разом. Но однозначного мнения составить все равно не получается. В итоге сдаюсь и решаю попробовать еще раз. И решительно набираю его номер. Мне везет, Миша отвечает сразу же.

— Привет!

— Привет. Я тут подумала…

— Повторим? — просто спрашивает он, избавляя меня от необходимости объясняться.

— Я не против.

Сердце стучит, как сумасшедшее. Я безумно боюсь, что он окажется не тем, кто мне нужен. Боюсь довериться. Боюсь разочароваться.

— Свободна после обеда?

— Вроде да. Только…

— Что такое?

— Дочку не с кем оставить.

— Значит, познакомишь нас, наконец, — весело говорит Миша.

И у меня гора с плеч. Почему-то я все время жду какого-то пренебрежения или недовольства в ее сторону.

В назначенное время раздается звонок мобильного. Надя как раз недавно проснулась. Мы едва успели поесть до прихода гостя.

— Привет еще раз, — бодро говорит Михаил. — Вы готовы? Погода сегодня вполне сносная.

Удивленно моргаю — неужели подумал удобно ли гулять с ребенком?

— Да, мы сейчас.

— Может, я зайду, помогу? — осторожно предлагает мужчина.

— Нет! — слишком резко отвечаю. И тут же пытаюсь сгладить грубость. — Мы уже почти вышли. У нас большой лифт. Спасибо.

— Хорошо. Я жду.

Разговор закончен, а я до сих пор ощущаю себя неуютно. Почему-то не могу отделаться от чувства, что собираюсь сделать что-то нехорошее. Словно я законопослушная жена, которая собирается совершить адюльтер. И это бесит. Сколько еще Летов будет контролировать мою жизнь, даже не участвуя в ней?!

Со злости решаю сегодня же доказать себе, что я свободная личность и могу встречаться с кем захочу. Быстро одеваю дочку, укладываю в коляску и выхожу из квартиры. Парень терпеливо ждет внизу и придерживает дверь, едва я ее открываю.

Мы идем по привычному маршруту — в парк. Миша очень внимателен и каждый раз помогает мне с коляской. И меня не покидает стойкое ощущение, что из него выйдет отличный отец. Его теплый взгляд заставляет смущаться, и, кажется, его это веселит. Он рассказывает забавные случаи из жизни, и я почти счастлива. Я почти чувствую себя прежней.

Почти. Опять это глупое почти. Несмотря на отличный внешний вид, такое же прекрасное содержание, я все равно испытываю неудовлетворение, словно ищу в нем что-то столь необходимое. Ищу и никак не нахожу. И чтобы доказать самой себе, что меня все устраивает, при первом же удобном случае сама целую парня. Тот явно удивлен проявленной инициативой, но довольно быстро включается в процесс. И сегодня его поцелуй куда менее целомудрен. Нет, он обещает страсть. Я почти позволяю себе увлечься, благо в дальней части парка прохожих кроме нас нет.

И снова дурацкое почти. Мне понравилось, но… Но это не он. Не его губы. Не его поцелуи. И плевать, что можно по пальцам пересчитать разы, когда Летов по-настоящему целовал меня, доставляя удовольствие и заботясь о моих эмоциях.

Миша явно чувствует перемену во мне, потому что крепко прижимает к себе.

— Прости, увлекся. Я от тебя просто голову теряю.

— Ничего, — слабо улыбаюсь, стараясь воспринимать сказанное, как комплимент.

Всю дорогу домой он помогает с коляской и держит меня за руку. С его лица не сходит довольная улыбка, в которой нет ни намека на что-то непристойное. Миша вообще представляет собой очень порядочного человека, судя по всему. И пытаясь взглянуть на нас со стороны, не могу отделаться от ощущения, что я вовсе не та, что нужна ему.

***

Следующие несколько дней я нахожусь в смятении. Сейчас, когда становится ясно, что симпатия мужчины переходит просто человеческую, и он явно дает понять, что намерения у него вполне серьезны, это пугает. Потому что по-настоящему близкие отношения предполагают доверие, а я не знаю, как смогу рассказать о том, что случилось со мной, как у меня появилась дочь. Пока разговор об этом не заходил, и Миша ведет себя тактично. Но как долго это продлится? Рано или поздно он может захотеть своего ребенка. И что тогда?

Все мои страхи, которые я так долго хоронила в душе, восстают с новой силой. Ведь единственный мужчина, который знает обо всем — Летов. Единственный, способный принять меня такую, как есть. А сможет ли принять меня Миша? Какими глазами будет смотреть, если узнает о том времени, что я была с Демьяном? Сможет ли понять и не вспоминать? Потому что если попытаться встать на его место, я не уверена, что это вообще возможно. Насколько сильны должны быть чувства, чтобы человек смог закрыть глаза на подобное? Закрыть глаза на мою ущербность? Но еще сильнее я волнуюсь за дочь — что если, узнав о том, как она у меня появилась, мой избранник изменит свое отношение к ней? Смогу ли я пережить это?

Конечно, смогу. Потому что на первом месте для меня — Надя. Но вот хочу ли? Хочу ли я проверить на прочность симпатию Миши? Не знаю. И это расстраивает. Конечно, я подозревала, что мне будет непросто после всего, но не думала, что настолько. Всего полгода назад я была простой девушкой-сиротой, которая мечтала получить диплом и найти интересную работу. Я была полна надежд, мечтала о будущем и старалась радоваться каждому дню. А теперь? Мать-одиночка с поломанной психикой, которая к тому же не может иметь детей.  

Ежедневно я размышляю об одном и том же, но никуда не сдвигаюсь. Мне страшно разочароваться в Мише, но и страшно признать, что единственный мужчина, способный быть рядом — Летов.

В один из таких дней заходит Марта. Она внимательно выслушивает мои скрупулёзные рассуждения и только тяжело вздыхает.

— Помоги мне, — прошу ее в отчаянии. — Я не знаю, как поступить.

— А что говорит сердце?

— Оно… — я запинаюсь. — Я думаю головой, а не сердцем. Я так должна теперь делать. Ради дочки.

— А ради себя? — возражает подруга. — Чего бы ты хотела ради себя?

— Я не…

— Представь, что ты не ограничена рамками, связанными с Надей. Просто представь и ответь. Чего бы ты хотела для себя?

— Быть любимой, — тихо отвечаю. — Чтобы меня любили такой, какая есть — со шрамами, со всем моим прошлым.

Может кто-то скажет, что необязательно посвящать избранника во все перипетии прошлого, но я так не могу. Ясно же, что после всего мои реакции на некоторые вещи отличаются от среднестатистических. И да, я мечтаю, чтобы мой любимый человек принимал бы меня вместе с этим. Потому что не хочу врать, не хочу прятать свое несовершенство.

Она снова тяжело вздыхает и обнимает меня. Мне не нужно озвучивать ее вывод. Я и так знаю, что в этом мире есть только один человек, способный на подобное…