Глава 13

Олеся

Он совсем не изменился — первая мысль, которая приходит мне в голову, когда в зале, где проходит собрание волонтеров, появляется Виктор Мартен. Сразу находит меня взглядом и едва заметно улыбается. Серые глаза теплеют, задержавшись на моем лице дольше, чем обычно. Он откровенно меня рассматривает, словно забыв, что мы не одни. В группе никто не знает, что у нас был роман, и я начинаю нервничать. Не хочу становиться объектом сплетен и пересудов, а они возникнут, если Вик не перестанет пялиться.

К счастью, его отвлекает Маринка Смирнова, наша главная активистка. Она не один год сохнет по Виктору, даже не пытаясь скрыть свои чувства. К слову, Марина такая не одна. Почти все наши девочки-волонтеры неровно дышат к красавчику-куратору. Раньше меня это сильно угнетало и раздражало. Слишком большая конкуренция, чтобы поверить в свои шансы на взаимность. Тем не менее каким-то чудом мне удалось привлечь к себе внимание Виктора.

Я помню, как была счастлива, когда он впервые пригласил меня на настоящее свидание. Летела к нему, как на крыльях, земли под ногами не чувствовала. Казалось, что сердце не выдержит, разорвется от избытка эмоций. Не разорвалось, выдержало и даже окрепло, научившись выстраивать стены, отгораживаясь от всего, что ранит и причиняет боль.

Вик оказался не таким, каким я его себе нафантазировала. Розовые очки разбились уже после второго настоящего свидания, на котором я лишилась девственности. Первый секс был неплох. Никакой особой боли, немного неприятно, но терпимо. Меня поразило и оглушило то, что Виктор сказал после… о своих планах на нас. Точнее, об их отсутствии. Секс без обязательств — все, что он мог мне предложить. Вот это было действительно больно, но я согласилась сразу, почти не колеблясь. Наплевала на гордость, на стыд, на чувство собственного достоинства и привитые с детства принципы. Вик звонил, я бежала, как собачка по свистку, и безропотно делала все, что он просил, боясь потерять его расположение. Периодически мне нравилось. Как любовник, Вик эгоистом не был, но я не всегда могла до конца расслабиться, потому что все мои мысли крутились вокруг вопроса: позовет ли он меня еще или это наш последний раз?

Знаю, что это выглядит жалко и унизительно, но я ничего не могла с собой сделать. Виктора винить не в чем. Я сама позволила ему быть потребителем и эгоистом. Окончательный разрыв был вопросом времени, но это я понимаю сейчас, а еще год назад жила надеждой, что однажды Вик захочет большего.

«Однажды» наступило, но ирония состоит в том, что теперь я ничего не хочу.

Он опоздал.

После общего собрания в «Содействии», Вик ведет меня в «наше» кафе, находящееся в этом же здании. Мы садимся за тот же столик, что и обычно, заказываем себе по кофе и сэндвичу. Мартен говорит, что рад меня видеть, а я слишком измучена минувшими выходными, чтобы выдать хоть какую-то адекватную реакцию. Кравцов выжал из меня все соки, устроив секс-марафон на выносливость. Затрахал в прямом и переносном смысле слова. Начал в субботу вечером и закончил этим утром. Промежутки на сон, еду и душ были такими незначительными, что практически стерлись из памяти. Кое-что еще стерлось, но не будем вдаваться в анатомические подробности. Ближайшие пару дней Страйку точно ничего не обломится. Я физически не вывезу.

— Ты меня не слушаешь, — констатирует Вик, заметив мою отстраненность.

— Прости. Не выспалась, — извиняюсь, потянувшись к стаканчику с кофе. Его взгляд темнеет, полные красивые губы кривятся в недоброй усмешке.

— Твой новый е*арь не давал спать? — грубо спрашивает он. Обычно Виктор не позволяет себе подобного тона, но видимо у него всерьез подгорает в одном месте. Я не чувствую неловкости, потому что не должна перед ним отчитываться.

— Во-первых, не новый. Мы живем вместе с июня этого года, а во-вторых, еще одно хамское слово, и я уйду, — спокойно ставлю грубияна на место.

— Ты изменилась, Алесия, — окинув меня изучающим взглядом, заявляет Вик. — Стала дерзкой, уверенной. Взрослеешь, — он снова ухмыляется, пытаясь меня задеть. Я спокойна как удав. Непробиваема, как бетонная стена. Взрослею. В этом Вик абсолютно прав.

— Меня Олеся зовут. Запомни, пожалуйста, — подчеркнуто вежливо прошу я.

— Не говори со мной так!

— Как?

— Словно я — пустое место, — он нервно проводит по вьющимся волосам, рассеянно оглядывая помещение кафе.

— Тебе кажется, Виктор, — смягчившись, возражаю я, автоматически замечая, что на нас глазеют посетители за другими столиками. Точнее посетительницы, и не на нас, а на Леманна.

Ничего нового. Так было всегда. Куда бы мы ни шли, Вик постоянно оказывался в центре женского внимания. Модельная внешность, высокий рост, спортивное тело, брендовые шмотки. Я тоже в свое время запала на идеальную внешнюю обложку, а влюбилась за жизненную позицию. Вик идеален во всем, что не касается личной жизни.

— Я не хочу тебя терять, Олеся, — откровенно признается он. — Что мне сделать, чтобы ты дала нам еще один шанс?

— Вик…

— Нет, послушай, — Виктор накрывает мои ладони своими. — Мы неправильно начали. Я не воспринимал тебя всерьез, вел себя, как последний кретин. В Париже я многое переоценил и понял, как сильно заблуждался. Никогда ни по кому так сильно не скучал. Думал о тебе каждую минуту. Представлял, как вернусь и все исправлю. Клянусь, с теми девчонками с фото у меня ничего не было. И ни с кем не было.

— В это трудно поверить, Виктор, — скептически говорю я. — Учитывая, что мы расстались, ты не обязан был…

— Я никого другого не хочу, — перебив меня, импульсивно бросает Вик. — Только тебя, Олеся. Ты мне нужна. Очень сильно. Я признаю свои ошибки и готов меняться.

— Виктор, я тебе изменила и живу с другим мужчиной, — безжалостно напоминаю я. Черты его лица застывают, в глазах отражается боль, но он не собирается сдаваться.

— Этого бы не произошло, не будь я таким слепым ослом.

Не буду врать, меня волнует его искренность и напор. Я очень сильно любила Виктора и не собираюсь обесценивать все, что было между нами. Чувства не испаряются бесследно по щелчку пальцев. Он все еще мне дорог, но я хочу поступить честно. В первую очередь, по отношению к нему.

— Мы можем быть только друзьями, — произношу уверенным тоном. — Я пойму, если ты захочешь полностью прекратить общение, но это мое окончательное и взвешенное решение. Ты никак не можешь на него повлиять.

— Совсем? — тихо спрашивает он, крепче сжимая мои ладони.

— Совсем, — утвердительно киваю я. Вик убирает руки и, откинувшись на спинку стула, сверлит меня пронзительным тяжелым взглядом.

— Чем он тебя взял? — в его голосе звучит горечь и обида.

— Я не буду обсуждать это с тобой.

— Почему нет? — Виктор резко наклоняется вперед, положив локти на стол. — Мы же теперь друзья. А друзья делятся личными секретами.

— Не думаю, что ты готов к дружбе, — категорично качаю головой.

— Зря ты так думаешь. Я не собираюсь навязываться и преследовать тебя. Ты высказалась. Я услышал и принял. Если по-настоящему любишь человека, то желаешь ему счастья, и если любимый человек счастлив с кем-то другим, то ты его отпускаешь и живешь дальше. Согласна?

Поколебавшись, я неуверенно киваю. Он безусловно прав. Мое сомнение вызвано не вложенным в слова Виктора подтекстом, а личными и глубоко-сокровенными причинами и страхами.

— Ты с ним счастлива, Олеся? — следующий вопрос выбивает меня из колеи, хотя он логически вытекает из предыдущей реплики. — Уверена, что он — именно тот, кто тебе нужен?

Как нельзя вовремя раздается рингтон моего мобильника, лежащего на столе. Я хватаюсь за него, как за спасательную соломинку, и отвечаю, даже не взглянув на имя вызывающего абонента.

— Да, — нервно выдыхаю я.

— Ты еще в институте? — это Кравцов. Черт. Нашел время. — Можешь говорить?

— Сейчас не очень удобно. У тебя что-то срочное? — чувствую себя дико неловко под пристальным взглядом Виктора. Он наверняка понял, кто мне звонит, и будет вслушиваться в каждое слово.

— Моя мать заедет после восьми вечера. Ты просила предупредить, чтобы не получилось как в прошлый раз, — в голосе Кравцова проскальзывают нотки недовольства. Он считает, что я веду себя глупо, скрывая от моих и его родителей наши отношения. Два месяца назад мы чуть не попались. Ирина Владимировна нагрянула субботним утром, и я сорок минут просидела в шкафу, сжав в охапку свою одежду, которую успела быстро собрать, пока она раздевалась в прихожей.

— Она надолго? — потерев лоб, хмуро спрашиваю я. Похоже, планы лечь пораньше и отоспаться накрылись медным тазом.

— Если тебе не надоело маяться этой дурью, можешь смело возвращаться к девяти, — сухо отвечает Саша. — Но будет лучше, если ты купишь торт к чаю и посидишь с нами.

— Я приду в девять. Позвони, если Ирина Владимировна задержится.

— Детский сад, Лесь, — коротко бросает Кравцов и скидывает вызов.

— Проблемы? — интересуется Виктор, внимательно изучив выражение моего лица.

Я отрицательно мотаю головой. Недоверчиво хмыкнув, Вик отводит взгляд в сторону. Возникает неловкая пауза, в течение которой каждый погружается в свои нерадостные размышления. На самом деле, проблема у меня действительно есть, и назрела она не вчера. Как ее решить я пока понятия не имею. Еще и папин день рождения на носу. Родители ждут, что я приеду к ним с Виктором. Если скажу, что мы расстались, они снова начнут уговаривать меня вернуться домой. Врать, что я съехала в общежитие, бессмысленно. Проверят. Выход только один — усыпить их бдительность.

— Что ты делаешь в эту субботу? — набравшись смелости, обращаюсь к Виктору. Он удивленно приподнимает брови. — Это не свидание. Мне нужна твоя помощь. Исключительно как друга, — сразу расставляю все точки над «i».

— Сделаю все, что смогу, — поспешно соглашается Вик. — Исключительно как друг, — добавляет с обаятельной улыбкой.

— Пообещай, что не будешь задавать никаких вопросов. Я на них все равно не отвечу, — заранее страхую себя от лишних объяснений «зачем и почему». Сомневаюсь, что Виктор сможет сдержать слово, но я его предупредила.

— Обещаю. Что от меня требуется? — в серых глазах загорается неподдельный интерес.

— Сходить со мной на день рождения к моему отцу, — выдыхаю я и коротко обрисовываю ситуацию, опуская только причины, побудившие меня врать родителям. Выслушав, Виктор какое-то время ошалело молчит, переваривая мое предложение.

— Он женат? — отойдя от шока, Вик делает вполне логичный вывод. — Этот мужик, с которым ты живешь? — уточняет он и, не дождавшись ответа, пускается в рассуждения: — Хотя если женат, то как он может с тобой жить? Снимает квартиру? Ты бросила меня, чтобы быть содержанкой?

— Ты обещал не задавать вопросов, — пряча взгляд, напоминаю я.

— Я просто хочу понять…

— Забудь, Вик. Я зря к тебе обратилась, — резко встаю из-за стола, намереваясь уйти, но Вик успевает схватить меня за руку и усаживает обратно.

— Я пойду с тобой, Леа, — твердо произносит он. — И ни о чем не буду спрашивать.

— Ты не обязан…

— Знаю, — кивает Виктор. — Но ты бы не попросила, не будь это важным для тебя.

— Спасибо, — тихо и искренне благодарю я.

— Ерунда. Мне не трудно, — отмахивается Вик, но я понимаю, что он лукавит. Непросто притвориться тем, кем очень хотелось бы быть на самом деле.

Кравцов

— Я не знаю, мам. Не могу сейчас ничего тебе ответить, — отодвинув чашку с остывшим чаем, смотрю на часы. Без пятнадцати девять. Пора закругляться. Веснушка скоро вернется. — Я вызову тебе такси. Завтра позвоню и скажу, что решил.

— А если отец не доживет до завтра? Гипертонический криз в любой момент может вызвать инсульт или инфаркт, — нагнетает мать.

— Он под наблюдением врачей. Ничего с ним не случится, — спокойно отвечаю я.

— Так нельзя, Саш. Твой отец в больнице, а ты говоришь о нем, как о постороннем человеке, — вскочив, она начинает нервно расхаживать вдоль барной стойки. — Ты даже не представляешь, как он сильно переживает из-за вашей ссоры. Может быть, это и стало причиной скачка давления.

— Вот только не надо вешать на меня чувство вины. Не прокатит. Я бы перечислил истинные причины, но ты их и сама прекрасно знаешь, — сделав заказ такси, бросаю телефон на столешницу и выразительно смотрю на мать. — Постарайся успокоиться, или тоже загремишь в больницу. Побереги нервы, мам, они тебе еще пригодятся.

— Нельзя быть таким жестоким, — бросает она на эмоциях.

— Это не жестокость, — сдержанно возражаю я.

— Нет, Саша. Жестокость, гордыня и упрямство. Этим ты весь в него. Знаешь, что я тебе скажу?

— Валяй, — без интереса киваю я. Мама останавливается напротив, лицо раскраснелось от волнения, глаза возмущенно горят. Чую, сейчас размажет меня по стенке.

— Прежде чем кого-то судить, сам стань идеальным отцом и мужем, — выдает с апломбом. Как неожиданно! Всё, я в лепёшку. Уела.

— Стану, не переживай, — заверяю с улыбкой.

— Как я могу не переживать? — в ее голосе слышатся слезы. Она порывисто обнимает меня, горько всхлипывает в мое плечо. — Ты и от меня отдаляешься. Мы почти не общаемся в последнее время. Скоро и звонить мне перестанешь.

— Не придумывай. Я просто много работаю, — смягчившись, обнимаю мать в ответ. Нельзя отпускать ее в таком состоянии. — Обещаю, что схожу к отцу в больницу. Ради тебя, — она резко вскидывает голову, улыбается сквозь слезы, благодарно целует в подбородок.

— Завтра? — кофейные глаза вспыхивают надеждой, морщинки на лбу разглаживаются. Красивая она у меня, выглядит моложе своих лет, фигура отличная, одевается со вкусом. Мужики на нее до сих пор головы сворачивают. Чего отцу не хватает?

— Завтра, — великодушно киваю я.

— А с девушкой своей когда нас познакомишь?

— Мам, такси приехало, — показываю ей дисплей телефона, уклоняясь от неудобного вопроса. — Номер машины запомни.

— Ты давно уже с кем-то живешь. Вещи женские повсюду, две зубные щетки в ванной, полотенце розовое… Я же не слепая.

— Три минуты ожидания. Тебе еще одеться нужно, — не поддаюсь я.

— Саш, я же только порадуюсь, — в матери упрямства оказывается ничуть не меньше. — Внуков буду ждать, к свадьбе готовиться…

— Тормози. Детей и свадьбы в планах пока нет, — со смешком останавливаю поток материнских фантазий. Представляю, какой бы она мне мозговой штурм устроила, расскажи я ей про Веснушку.

— А чего тянуть, если девушка порядочная и серьезная? — не унимается мать. — У тебя возраст уже подпирает. Вон, даже у Матвеевых дочка жениха завела, а ей лет-то всего ничего. К Игорю на день рождения приведет знакомиться. Света говорит, все серьезно у них. Живут вместе, — от потока удивительных новостей у меня телефон выскальзывает из рук. Наклоняюсь, чтобы поднять, в голове набатом стучит один единственный вопрос: «Что за дичь она несет?». Тем временем мама продолжает оживленно трещать: — А мне и похвастаться нечем. Ты же молчишь, как шпион. Нас, между прочим, тоже пригласили, но какие сейчас праздники… Ладно, пойду я. А то и правда такси уедет, — тяжело вздохнув, родительница наконец-то шлепает в прихожую.

Я стою, как пригвождённый к полу, уставившись расфокусированным взглядом в стену напротив, и молча охреневаю. Это какой-то дурацкий прикол? Нет, идея, конечно, неплохая. Давно надо было сдаться предкам, пережили бы уже все допросы с пристрастием. Меня одно напрягает. Почему я от матери узнаю, что мы к Матвеевым в гости идем? Когда, кстати?

— День рождения у Игоря Степановича какого числа? — спрашиваю как бы невзначай. — Поздравить хочу, — поясняю, поймав мамин удивленный взгляд.

— А это правильно. Молодец, — хвалит она. — Двадцать восьмого у него. В субботу. Совпало с выходным. Повезло Игорю, а у меня в этом году на понедельник выпало. Все, я побежала, Саш.

— Пока, мам. Созвонимся, — отстраненно прощаюсь я. Дождавшись хлопка входной двери, набираю Олесин номер, но в последний момент меняю решение и убираю телефон в карман спортивных штанов. Пусть Леська сама расскажет. Даже интересно, как она мне это преподаст, учитывая тот факт, что ехать со мной в Питер Веснушка отказалась.

Олеся появилась после десяти. Немногословная, замученная, непривычно тихая. От ужина отказалась, приняла душ и сразу легла в постель, сославшись на дикую усталость. Ни слова про день рождения ее отца, ни одного вопроса о цели визита моей матери, ни дежурного любопытства, как прошёл мой день. Впрочем, я тоже не проявил активного рвения к общению.

Через пятнадцать минут, когда я забрался в кровать, Олеся уже крепко спала, зарывшись лицом в подушку и накрывшись одеялом до ушей. Трогать ее не стал, убедившись на опыте, что Веснушка не особо любит, когда ее будят ради секса. Обычно меня это не останавливает, но сегодня решил сжалиться над своей спящей красавицей. В эти выходные я и правда перестарался, слегка слетел с катушек и оторвался по полной, наверстав упущенное с лихвой. Сама виновата, нельзя держать мужика голодным, чревато последствиями. Веснушке ещё повезло, что я пар на ней выпустил, а не где-то ещё. В следующий раз Леся хорошо подумает, прежде чем ссылаться на несуществующие отмазки. Ну а сегодня пусть передохнёт, как ни как заслужила небольшой бонус за выносливость и усердие. Все вопросы и разговоры благополучно перенесем на завтра.

Однако ни завтра, ни на следующий день, ни ещё через сутки Олеся не спешит делиться нашими планами на субботу. Я тоже упорно молчу. В четверг начинаю думать, что мать что-то перепутала и попросту забиваю, решив не тратить нервные клетки на ерунду. В пятницу утром из больницы выписывают отца, с которым, благодаря упорству матери, я возобновил общение. В обед мама звонит мне и зовёт на ужин в наш загородный семейный особняк, чтобы отметить воссоединение семьи и пообщаться в узком кругу. Я обещаю подумать и до вечера благополучно забываю о приглашении.

После работы мчусь домой, по пути решив, что сегодня Олеся не отвертится и поедет на ужин к родителям со мной. Хватит уже прятаться по шкафам и дурью страдать. Сегодня моим предкам сдадимся, завтра — ее, а потом, может быть, снова вернёмся к вопросу переезда со мной в Питер.

План по-моему зачётный и имеет все шансы на успех…

Но увы, проваливается ещё до начала воплощения первой части.

Вернувшись домой, я застаю Веснушку за спешным сбором спортивной сумки. Судя по реакции, написанной на сконфуженном лице, она явно хотела смыться до моего появления. Ничего нового и удивительного. Такое и раньше частенько случалось.

— Идёшь на тренировку? — любопытствую нейтральным тоном.

— Ты же знаешь, что нет, — махнув высоким хвостом, отзывается Леся. — Со спортом у меня не сложилось.

— Все зависит от тренера. Если будешь ходить со мной, быстро втянешься.

Я многократно предлагал Веснушке совместные тренировки в спортзале неподалёку. Безрезультатно. Олеся упрямая, и уговорить ее сделать что-либо против воли нереально. Не то, чтобы ей так уж необходим спорт, с фигурой у Олеси полный порядок. Активный образ жизни держит мою альтруистку в тонусе, но когда-нибудь этого будет недостаточно. Но не буду утверждать, это только мои личные мысли и предположения. Сам я с детства посещал секции по восточным единоборствам, играл в футбол, волейбол и пару-тройку лет занимался боксом и плаванием. Набор внушительный, но к двадцати семи из всех моих увлечений остался любительский футбол и пара часов в неделю в качалке. Физическая выносливость в моей профессии необходима по ряду очевидных причин. Вы когда-нибудь видели щуплых хирургов? Нет? Я тоже.

— Ты умеешь быть убедительным, но не в этот раз, — улыбнувшись, отмахивается Леся.

— Ты так и не сказала куда едешь, — напоминаю я, пристально наблюдая за хаотичной беготней Олеси по спальне.

— Хочу провести выходные у родителей. Надеюсь, ты не против, — не глядя на меня, Леся запихивает в сумку какие-то свои тряпки.

Привалившись к стене, я складываю руки на груди, пытаясь осмыслить услышанное. Честно говоря, все мои теории разбиваются, не успев оформиться в нечто цельное.

— Ты могла сказать мне об этом раньше, Олесь. А не ставить перед фактом, — резковато говорю я.

— Не вижу проблемы, Саш, — она разводит руками, по-прежнему избегая зрительного контакта. — Проведёшь время с друзьями. Вы давно не виделись.

— Напомнить, почему я не вижусь со своими друзьями? — холодно уточняю я. Леся закидывает сумку на плечо и разворачивается ко мне лицом.

— Хочешь сказать — из-за меня? — вздёрнув подбородок, спрашивает Олеся. — Или все-таки из-за того, что в вашей весёлой и продвинутой компании бл*дство является абсолютной нормой. А меня такое положение вещей не устраивает, Саш. Если бы Макс тогда к нам не подкатил, ты точно бы не отказался заняться сексом втроём.

— Вот значит почему ты взъелась. А я всю голову сломал, — сделав шаг вперёд, я кладу ладони на напряженные плечи Леси. — У меня и в мыслях такого не было. Это был сиюминутный порыв. Ты сама начала целоваться с Яной. Я, между прочим, тоже о*уел.

— Начал ты, Саш, — Олеся агрессивно тычет пальцем мне в грудь. — И Яна. А я просто хотела проверить, как далеко тебя может занести.

— Ничего бы не было, — стиснув зубы, отрицательно качаю головой. Сжимаю ее плечи сильнее и требовательно глядя в глаза. — Ничего бы не было, — повторяю по слогам.

— Но теперь мы об этом не узнаем? — натянуто ухмыляется Леся, откидывая мои руки. — Я приеду в воскресенье вечером. Развлекайся.

Она пытается обойти меня, но я перегораживаю ей путь. Обхватив точеный подбородок, заставляю взглянуть мне в глаза.

— Что происходит, Лесь? — пытаюсь выяснить правду, чтобы понять, как действовать дальше. — Ты ищешь повод для ссоры?

— Нет, я… — она тушуется, отводя взгляд. — Мне надо было выговориться.

— Согласен, но это нужно было сделать раньше, а не сейчас.

— Лучше поздно, чем никогда, — слабо улыбается она и, поднявшись на носочках, целует меня в щеку. — Извини меня.

— Извиняю, — быстро меняю гнев на милость. — Может, останешься? — положив руки на тонкую талию, прижимаю Олесю вплотную к себе. — Займёмся чем-нибудь приятным, — хитро подмигнув, перемещаю ладони на ее задницу и требовательно сжимаю.

— Мы утром занимались… — смутившись, она пытается отстраниться, ощутив мою недвусмысленную заинтересованность.

— Десять минут не считается. Ты же знаешь, что мне нужно больше, — наклонившись, шепчу ей в ушко, поглаживая обтянутую джинсами попку. — И тебе тоже.

— Мои запросы намного меньше, чем ты думаешь, — она все ещё смущается, что само по себе удивительно.

Мы трахаемся так, что искры летят, не ограничивая себя лишними табу. Олеся никогда не возражала против разнообразного секса, соглашаясь буквально на все, что придумывает моя извращённая фантазия. Сейчас мне как минимум странно слышать про ее небольшие запросы.

— Ты лукавишь, малыш, — глажу ее по щеке, а свободной рукой пытаюсь расстегнуть пуговицу на джинсах. — Давай проверим?

— Саш, нет! — Олеся решительно выскальзывает из моих рук. — Я обещала маме, что приеду сегодня. Завтра у отца день рождения. Нужно помочь ей со столом.

Я задумчиво потираю подбородок, сканируя взглядом хрупкую фигурку Веснушки. Выходит, праздник в семействе Матвеевых все-таки будет. И меня, похоже, приглашать никто не собирался…

— Много народу придёт? — с деланным равнодушием осведомляюсь я.

— Нет, будем только мы. Дата не круглая. Решили отметить втроём, — поясняет она.

Улыбается немного скованно, в глаза не смотрит. Снова начинает суетиться, потом сбегает в прихожую, торопливо надевает зимние белые кроссовки и бежевое укорочённое пальто. В комплекте и то и другое смотрится на ней прилично и почти стильно, что наводит меня не на самые радужные выводы.

— Ну, я поеду? — прежде чем выскочить за дверь, Олеся задерживает на мне вопросительный взгляд.

Я мрачно киваю. Вероятно, она что-то чувствует, раз подходит ко мне вплотную, опять целует, но на этот раз в губы и с расчетом на мою инициативу. Вести Олеся совершено не умеет, даже в такой ерунде, как поцелуи. Веснушка растеряно моргает, когда я не даю ей того, что она хочет, и отступает на шаг назад.

— Я могу поехать с тобой, — зачем-то предлагаю я, заранее зная, каким будет ответ.

— Это плохая идея, Саш, — она нервно облизывает губы. — Мне пора. Не скучай, — развернувшись, Веснушка резво выскакивает из квартиры, оставляя меня с кучей роящихся вопросов.