Глава 5

Кравцов

Перед поездкой в гостиницу к Матвеевым мне удается ненадолго заскочить домой. Квартира встречает меня отнюдь не благословенной тишиной, на которую я рассчитывал, а грохотом в спальне. Скинув пиджак и ботинки, иду прямиком туда, застав посреди устроенного погрома почти бывшую жену. Сунув руки в карманы брюк, хладнокровно оцениваю последствия урагана. Вывернутые гардеробные ящики, раскиданные по полу вещи, в основном мои, разбитые рамки с фотографиями, связанные в узлы галстуки. Она даже над трусами поиздевалась, полив их своими духами, а от постельного белья остались рваные лоскуты. Обиднее всего за деловые костюмы. Их у меня всего два для особых официальных случаев и командировок. Недешевые, между прочим. Черт, и рубашкам тоже конец.

Сама Майя сидит на полу, усердно тыкая маникюрными ножницами в несчастную пуховую подушку, мою любимую. Я ее из Москвы привез. Вот сука. На меня демонстративно не смотрит, но зато я вижу более чем достаточно. Зареванное лицо с подтеками туши, растрёпанные волосы, дрожащие губы, сбившееся дыхание, безумный взгляд — полный перечень признаков нарастающего психического расстройства.

Зря я не забрал у нее ключи. Очень зря.

Свои вещи Майя вывезла из квартиры на следующий день после того, как я объявил ей о своем желании развестись, а потом началось… То одно забыла, то другое, и передача ключей растянулась на неделю. Я, как порядочный, честно ждал, дал ей время, и вот итог. К херам я видел такое благородство. Спасибо никто не скажет. Проверено на личном опыте. Благо квартиру я оформил в ипотеку до брака, иначе бы Майя билась бы за каждый квадратный метр. Не ради самих метров, а чисто из принципа и банальной женской мести.

— Ты понимаешь, что я имею полное право вызвать полицию и подать на тебя иск о возмещении? — спокойно уточняю я, подходя к окну и выглядывая вниз. Черт, так и думал. То, что не успела испортить, выбросила. Бомжи внизу уже радостно примеряют мои куртки, толстовки и обувь. Печально, бл*ь, но поправимо. Жаль, что времени на шопинг, как обычно, нет.

— Я оказала тебе услугу. Очистила пространство для следующей жены. Эти вещи я для тебя выбирала, а новая жизнь должна начинаться с чистого листа, — яростно шипит Майя. Мда… Я еще сдуру на Олеськиных насекомых грешил. Тут вон под носом развелось немерено, хоть дезинсекторов вызывай.

Почесав подбородок, подхожу к ней и опускаюсь на корточки. Она поднимает опухшее от слез лицо, глядя на меня как-то… странно.

— Она не сможет любить тебя больше, чем я, — сбивчиво бросает Майя, оставив наконец несчастную подушку в покое. — Никто не сможет. Ты просто дурак, Кравцов.

— Ты тоже умом не блещешь, Май, — выразительно окидываю взглядом окружающий нас бедлам. — Детдомовское прошлое не отпускает, да? — она зажимает ножницы в ладони с каким-то маниакальным выражением лица, и я ощутимо так напрягаюсь. Лишнего ляпнул, признаю, но выбесила стерва.

— Прости, что не родилась с золотой ложкой во рту, как ты и твоя моль, — на бледных щеках проступают алые пятна. Ее всю трясет от переизбытка эмоций, нервы явно ни к черту. Опасное состояние, чреватое импульсивными поступками.

— Не дури, Май. Отдай мне ножницы, — мягко прошу я, протягивая ладонь. В лихорадочно горящих глазах плавится неподдельная глубокая боль, взывая к голосу не к месту пробудившейся совести. — Май, давай ты успокоишься, мы пойдем на кухню, выпьем кофе, спокойно поговорим, а потом я отвезу тебя… — сбиваюсь, потому что понятия не имею, где она теперь живет. Не удосужился поинтересоваться, куда она вывозит свои шмотки, хотя видел ее каждый вечер.

— Я возмещу урон, — неожиданно ровным голосом произносит Майя, накрывает мою протянутую ладонь своей. Облегченно вздохнув, сжимаю ледяные пальцы и собираюсь встать, но она удерживает меня, внезапно схватив за запястье и потянув на себя. — А ты, Саш? Как думаешь, ты сможешь когда-нибудь возместить мне разбитое сердце? — глухо спрашивает она.

— Не драматизируй, Май, — миролюбиво улыбаюсь я. — Все с твоим сердцем будет в порядке. Очень скоро ты поймешь, что я тоже оказал тебе услугу, избавив от навязчивых чувств. Ты красивая, умная, молодая, впереди столько перспектив и новых отношений. Не гневи бога, радуйся тому, что есть.

— Сказал тот, кто в Бога вообще не верит, — ухмыляется она. — Кому ты молишься, Кравцов, оперируя своих пациентов? Себе любимому?

— Ты правда хочешь об этом поговорить? — поморщившись, уточняю я.

Она плотнее сжимает пальцы вокруг моего запястья и наклоняется вперед, словно собираясь мне что-то сказать. Я преступно упускаю из внимания то, что ножницы все еще у нее в руке и не успеваю среагировать, когда она со всех сил втыкает острые концы в кисть… свою, но готов поклясться, что изначально она метила в меня, в последний момент передумав.

— Дура, бл*ь. Больная, — рычу я, схватив Майю подмышки, тащу ее в ванную.

Кровь брызжет во все стороны. Ненормальная угодила в артерию. Придется зашивать. Она не истерит, не упирается, не стонет от боли, хотя должна по всем законам физиологии. Эмоционально отключившись и стиснув зубы, она равнодушно наблюдает за тем, как я пытаюсь остановить кровь и определить степень повреждения. К счастью, экстренный чемоданчик у меня всегда при себе, иначе без скорой помощи бы не обошлось. Вколов лекарство от столбняка и местную анестезию, я приступаю к экстренной процедуре. Всего десять минут, и ровные аккуратные швы можно бинтовать. С этим я справляюсь в считанные секунды.

— Пошевели пальцами. — приказываю, и она безропотно выполняет. Вроде все нормально. — Жить будешь, список медикаментов и как принимать напишу. В аптеку заедем по дороге, — стараясь не смотреть на залитый кровью кафель, четко проговариваю очерёдность дальнейших действий. Майя безучастно сидит на краю ванной и смотрит в прострации. — И запишись к психологу. Я могу тебе посоветовать хорошего специалиста. Настоятельно прошу не отказываться, — встряхнув ее за плечи, заставляю взглянуть на себя. — Слышишь, что я сказал?

Она отрешенно кивает, опустив взгляд на забинтованную руку.

— Извини… Мне жаль… Правда, — сбивчиво шепчет Майя, ткнувшись лбом в мой пресс. — Я не хотела… Просто я так устала от того, что меня все бросают. Я совсем одна, никому не нужна. Что со мной не так, Саш? Чем она лучше? — запрокинув голову, Майя смотрит на меня несчастным взглядом.

— Ничем. Просто я ее люблю, Май, — прямо говорю я. — И тебя кто-нибудь полюбит. Оглянись по сторонам. Я — не единственный мужчина на планете.

— Кто-нибудь, — горько ухмыляется она, вставая на ноги. — Кто-нибудь, — повторяет чуть тише и, пошатываясь, выходит из ванной.

Всполоснув руки, я выключаю воду и иду следом. Нахожу ее в спальне, где она удрученно оценивает результаты своей безумной акции возмездия.

— Мне нечего надеть, — шепчет едва слышно. Ее брючный костюм и блузка безнадежно испорчены, как и моя одежда. Причем вся, без исключения. Взглянув на часы, непроизвольно чертыхаюсь и, достав телефон из кармана брюк, быстро набираю номер Матвеевой.

— Светлана Андреевна, прошу прощения, но у меня тут небольшой форс-мажор. Задержусь на пару часов.

— Мы дождемся, — сухо отвечает она и вешает трубку.

— Кажется, я что-то нашла, — кричит из гардеробной Майя и появляется с парой одинаковых спортивных костюмов, различающихся только размером.

Припоминаю, что она покупала их для совместных утренних пробежек. Я свой надел от силы раз пять, да и бегали мы вместе не дольше двух месяцев. Как раз в тот период, когда Майя переживала неудачную беременность. Потом наши графики резко перестали совпадать, и я с чистой совестью уступил свое место Марине Богдановой.

— Держи, — Майя отдает мне мой почти новый костюм и без капли смущения начинает раздеваться, скидывая на пол испорченные вещи. На завтра придётся вызвать клининг. Один я точно не справлюсь.

Через час я высаживаю Майю у дома, в котором она снимает квартиру. Настоятельно советую утром обратиться за дополнительной консультацией к травматологу и, всучив пакет лекарств, выезжаю к Матвеевым. Представляю, какой будет их реакция на мой внешний вид. Женатый женишок в спортивном костюме и классической обуви. Оборжаться можно.

Но, как оказалось, волновался я зря. Они встречают меня в таком взвинченном состоянии, что вряд ли им есть дело до моего странного вида. Усадив меня на диван, Игорь и Светлана располагаются в креслах напротив. Напитки никто не предлагает даже из вежливости. Оба выжидающе и с толикой надежды смотрят мне в глаза, а я понятия не имею с чего начать. Неадекватная выходка Майи сбила весь оптимистичный настрой.

— Александр, у меня к тебе только один вопрос, — сделав мне одолжение, первым берет слово глава семейства. — Ты серьезно настроен? Если нет, то мы завтра же увезем нашу дочь в Москву.

— Это неблагоразумно, Игорь Степанович. Терапию необходимо закончить, — бескомпромиссно отвечаю я. — Относительно моих намерений вы можете быть абсолютно спокойны. Через несколько дней я получу свидетельство о расторжении брака, и мы с Олесей подадим заявление в ЗАГС. Вопрос уже решенный и сомнению не подлежит.

— Саша, мы обратились к тебе за помощью как к успешному практикующему хирургу и другу семьи и надеялись на несколько другой результат, — взволнованно начинает Светлана Андреевна. — Вы нас шокировали.

— Понимаю, что для вас новость о наших с Олесей отношениях стала полной неожиданностью, — сдержанно соглашаюсь я. — Хочу извиниться за бестактность моей матери. Она опередила меня буквально на сутки. Этот разговор был неизбежен, и хотя мы не совсем удачно к нему подошли, уверен, что нам удастся достигнуть полного взаимопонимания, — тщательно подбирая слова, я поочередно смотрю на растерянную чету Матвеевых.

— Мы тоже на это рассчитываем, — сурово отвечает Игорь Степанович. — Ты — лечащий врач Олеси и сам осознаешь серьёзность ее заболевания, поэтому обсуждать неопределённость будущих перспектив, наверное, нет смысла. Ты знаешь ситуацию даже лучше, чем мы…

— Боже, Игорь, ты не на научном форуме! — взрывается его супруга, переключая основной фокус внимания на меня. — Саша, почему вы оба молчали? У вас же не вчера все… это началось? — спрашивает с обоснованным упрёком.

— Разумеется, не вчера, — признаю я. — У нас есть совместное прошлое, о котором мы не распространялись, так решила Олеся, не я. Думаю, все понимают почему. Я всегда был за открытые отношения.

— Выходит, что с французом Олеся нас за нос водила? — уточняет Игорь, вероятно припомнив ее быстрое бегство с фальшивым женишком.

— Да, — утвердительно киваю я. — Для меня тот ужин тоже стал сюрпризом. Очень неприятным, надо признать, — произношу на удивление спокойно, хотя до недавнего времени от воспоминаний о незапланированном знакомстве с Лесиным французом у меня глаз дергался. Теперь подобная реакция автоматически возникает на упоминание Вадика. Наплодила Веснушка женихов, совсем нельзя без присмотра оставить, да и я сам хорош. Ничего не скажешь.

— Не зря он мне сразу показался каким-то мутным, — задумчиво ухмыляется Игорь своим же мыслям.

— Так значит, это у тебя она тогда жила? — осеняет Светлану, она изумлено округляет глаза. — Как же я не догадалась? Все же как на ладони было.

— Я, честно говоря, тоже не догадался, что царь-то не настоящий, — позволяю себе нотку юмора для снятия напряжения.

— Какая дурочка! — горько вздыхает Матвеева.

— Не то слово, — поддерживаю я. — Почудила от души.

— Саша, но ты же старше…, — женщина использует, по ее мнению, железобетонный аргумент. — Должен был как-то повлиять, вразумить…

— На Олесю повлиять невозможно, — с печальной улыбкой возражаю я. — Но не буду врать, что не пытался. К счастью, сейчас все наши разногласия в прошлом.

— Ты точно уверен в том, что делаешь? — Светлана устремляет на меня острый, как бритва, взгляд.

Призвав в помощь накопленные дипломатические навыки, я говорю то, что каждый родитель надеется услышать, когда вопрос касается их любимого и в данном случае единственного чада:

— Я даю вам слово, что рядом со мной ваша дочь обретет именно то, в чем нуждается. Любовь, уважение, заботу, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. От вас требуется только принять наш выбор и не мешать.

— Жестко, четко, по-мужски, — с довольной ухмылкой комментирует Игорь Степанович, многозначительно переглядываясь с женой. — Вопросов больше нет, Кравцов. Слушай, а он мне нравится, Свет. Знает, чего хочет, мысли излагать умеет, еще и хирург от Бога. А разница в возрасте только на пользу. Мозгов нашей стрекозе вставит и присмотрит, как врач. Идеальный вариант. Надо брать! — обращается к расчувствовавшейся супруге.

— А как же дети, Саш? — спрашивает женщина, промакивая платком уголки увлажнившихся глаз. — Рано или поздно этот вопрос все равно встанет ребром.

— Когда встанет, тогда и будем решать, — произношу твёрдым тоном. — Олесе всего двадцать два, ей рано думать о детях. Сейчас на первом месте ее здоровье и реабилитация. Все остальное потом.

— Он прав, Свет, — принимает мою позицию Игорь Степанович.

— Значит, будем готовиться к свадьбе? — робко уточняет потенциальная теща.

— Будем. Можете уже начинать готовиться, — утвердительно отвечаю я, и на ее губах появляется слабая улыбка. Первая за время моего визита. Хороший знак. Очень хороший.

— Гош, я точно не сплю? — Светлана неуверенно смотрит на мужа. — Ты понимаешь, что, вообще, происходит?

— Неа, но, по-моему, что-то замечательное, — оптимистично заявляет Матвеев.

Ну все, теперь точно можно выдохнуть с облегчением. Со своей миссией я справился на ура. Уверен, что с будущей семьей у меня проблем не будет. Общий язык мы однозначно найдем. Даже странно, что имея перед глазами пример показательной семьи, Олеся так упорно избегала серьезных отношений. Или это как раз то, что ей мешало выбрать неидеального меня? Возможно, но тогда я должен очень сильно постараться не разочаровать свою Веснушку.

Я не особо задумывался, как именно буду стараться и придётся ли. А может все сложится само собой. С Олесей я никогда не повторю ошибок, совершенных в браке с Майей. Веснушка другая, особенная, непостижимая, непредсказуемая, хрупкая и одновременно сильная. Мой маленький вредный ураган, снова ворвавшийся в мою жизнь и перевернувший все вверх дном.

Возвращаясь от Матвеевых в свою пустую раскуроченную квартиру, дико уставший, но жутко довольный результатами визита к Матвеевым, я вдруг остро осознаю, что нуждаюсь в Олесе сильнее, чем предполагал еще вчера. А завтра буду нуждаться в ней больше, чем сегодня.

Я словно открыл глаза после долгой спячки, снова ощутил вкус жизни и увидел радугу после затяжной грозы. И если три года назад меня пугала перспектива утонуть в одной единственной женщине, то сейчас я к этому совершенно готов и уверенно смету все препятствия, возникшие на пути в ЗАГС. Но для начала надо вымести и уничтожить все следы другой женщины из своей квартиры и пополнить опустевший гардероб необходимыми вещами.