Глава 11

Рэйвен чувствовала, как голова шла кругом от полученной информации. Она – дочь оборотня-дракона?

О клане Драконов настоящей информации было катастрофически мало. Не слухов или легенд – подлинных фактов. Могучие маги, обладающие колоссальной силой, практически бессмертные. То есть, убить дракона-оборотня, в принципе можно, хоть и сложно невероятно, но, если насильственной смерти не происходит, они могут жить сотни, может быть, даже тысячи лет.

– Но эта чёрная драконья тень – почему она преследует меня?

Уорлок нервно дёрнул плечами.

– Когда я похитил тебя у матери, мне казалось, до твоего взросления достаточно времени и я сумею уладить всё, что пойдёт не так. Ну, а если и не сумею? К стыду моему, младенцем я дорожил меньше, чем дорожу взрослой дочерью. Тогда для меня ты была лишь средством, Рэйвен, но за семнадцать лет всё изменилось. Поверь, если бы я мог сейчас собственную вечную юность променять на твоё благополучие, я бы сделал это, не колеблясь ни минуты. Но я не могу.

Уорлок вздохнул и продолжил:

– Инициация драконов, пробуждение их зверя, происходит при первом спаривании, поэтому для драконов брак, выбор партнёра, всё, что связано с этой сферой жизни, имеет огромное, я бы даже сказал, сакральное значение. У драконов не бывает случайных связей или партнёров на одну ночь. В связи с этим то, что я сделал с твоей матерью, по меркам их племени – жестокое надругательство над святостью всех их институтов.

Драконы очень редко сходятся с людьми, драконихи и вовсе – никогда. Этого просто никогда не происходило. Упоминаний об этом нет ни в одном источнике. И уж тем более между людьми и драконами никогда не было общего потомство. Ты первая в своём роде, Рэйвен.

И как ей следует к этому относиться?

– Из-за этого следует беспокоиться, отец? – спросила она. – Но ведь со мной всё благополучно?

– Будь всё благополучно, я бы не полоскал перед тобой грязное бельё. Я бы предпочёл скорее откусить себе язык, чем рассказывать о таких вещах. С тобой, увы, далеко не всё благополучно, мой ангел.

– Но я ведь уже не девственница, а ничего страшного, если исключить то, что пришлось выйти замуж за Хэйла, не произошло?

– Да, это замужество? – Уорлок раздражённо и устало потёр пальцами переносицу. – Я должен кое-что объяснить. Твоя брачная ночь с ним вовсе не случайность и не происки врагов.

Рэйвен, прищурившись, глядела на отца.

Слишком много некрасивых историй! Но отчего-то последняя задела её сильнее, чем история о матери.

– Любовное зелье – твоих рук дело?

Она считала, что удивить её мало чем можно. И всё же была удивлена.

– Рэйвен, твоему зверю пришла пора пробудиться. У драконов для этого есть свой возраст. Но я не мог отдать тебя одному из аристократов, не зная, что и как произойдёт. Когда драконы оборачиваются в паре, они летают. Когда дракониха оборачивается одна, она пытается убить своего партнёра.

Сказать, что Рэйвен была шокирована, значило ничего не сказать.

– Ты хочешь сказать, что опасался того, что я сожру моего первого любовника?

– Зверю всё равно, кто перед ним, любовник или законный муж. Я опасался, что, перевернувшись, ты поступишь именно так, как поступали все оборотни, вне зависимости от того, в кого они оборачиваются. В мои планы не входило посвящать в наши проблемы других людей, особенно тех, чьи имена, связи или власть могут привлечь ненужное внимание. Поэтому я и велел твоему брату найти человека, которого, в случае… – Уорлок на мгновение запнулся, подбирая слова, – неприятностей, никто не станет искать.

Сердце Рэйвен болезненно сжалось.

– Тебе нужен был никто, – глухим голосом произнесла она. – Ты готов был обречь невинного человека на жестокую смерть?

– Рэйвен, какого ответа ты ждёшь на свой вопрос? Я не раз обрекал невинных людей на смерть если того требовали мои интересы. Равно, как интересы дорогих мне людей. Если для твоего благополучия мне придётся по частям отрезать от этого парня по кусочку, я это сделаю, не колеблясь. Хотя против него лично ничего не имею. Такова природа хищников. Мы берём то, что можем. А если не можем – что ж? Мир принадлежит победителям.

– Я не хочу слышать это! – зажала руками уши Рэйвен и для надёжности ещё и зажмурилась. – Я действительно могла его убить?

– Если бы инициация пошла так, как должна, ты не могла бы, Рэйвен – ты должна была это сделать. Но всё пошло не как надо. Возможно, причина тому и зелье, которым тебя опоили. Ведь для пробуждения зверя нужна настоящая страсть, а не искусственный суррогат. Но так или иначе, зверь не дал о себе знать.

Рэйвен с холодеющим сердцем понимала, что в словах отца есть правда. Зверь каждый раз появлялся именно тогда, когда они с Хэйлом сближались. И чем сильнее было влечение, тем ближе подходила Тень Дракона.

– Но ведь она убивала других? Не Хэйла! Что-то всё-таки не сходится?

– Всё прекрасно сходится, – безжалостно отрезал Уорлокю – Ты – человек, хороший человек, не признающий насилие нормой. Человек в тебе не желает Хэйлу зла. Вот подсознательно ты и вытеснила из себя зверя, ту часть, которую не может тебя не пугать. Это нечто вроде замещения. Ты убивала не Хэйла, к которому, к моему удивлению и не понимаю, ухитрилась привязаться, а людей, что случайно подвернулись под руку.

– Я никого не убивала! Я даже не видела, как это происходит! Это не я!

Вспомнив, в каком изуродованном виде она нашла первые тела, Рэйвен почувствовала, что близка к истерике.

– Ты убивала их, чтобы не убить его, – настаивал отецю – Неосознанно и неконтролируемо, Рэйвен. Именно это самое страшное, что может приключиться с оборотнем – неприятие и, как следствие, потеря контроля над теневой, звериной частью. Тебе известна разница между оборотнем-метаморфом и оборотнем-волколаком?

Рэйвен кивнула:

– В первом случае человеческий разум контролирует зверя даже после обращения, при этом изменяется только форма, но не сознание. Во втором –оборотень может и сам не знать, кто он такой. Зверь подчиняет человека полностью, заставляя убивать, – словно отвечая урок учителю, проговорила Рэйвен. – Но среди драконов не бывает волколаков, – возразила Рэйвен самой себе.

– Как до сих пор не было и полукровок, – угрюмо добавил Уорлок.

Повисла пауза.

– Что же теперь со мной будет? – встревоженно спросила Рэйвен.

Она глядела на замкнутое, кажущееся холодным, лицо отца и понимала – он в отчаяние.

Потому что впервые не знает, понятия не имеет, что делать дальше.

Рэйвен, припоминая мелкие детали недавних событий, теперь иначе рассматривала их. Те странные, плотоядные ощущения, что каждый раз пробуждались в ней вместе с сексуальным влечением к Хэйлу. И даже к тому парню, Фредо. Она хотела видеть его кровь, хотела видеть его боль. А потом этот зверь – тень. И их слияние? Это не одержимость – это воссоединение.

– Что ж получается? – в отчаянии сжала она руки. – Если я дам волю своей страсти, я выпущу эту тварь наружу и убью того, кто мне дорог? А если не выпущу, она, рано или поздно, сама взломает клетку и всё равно заставит меня убивать?

– Именно так, – подтвердил Уорлок.

– Что же ты со мной сделал? Как мне теперь с этим жить?

– Я что-нибудь непременно придумаю.

– Что тут можно ещё придумать, кроме того, что сразу напрашивается на ум? – с горечью произнесла Рэйвен. – Ладно, если это поможет какое-то время держать зверя на поводке, я постараюсь придерживаться целибата. Но какова гарантия, что это поможет?

– Это даст нам выиграть время. Обещаю, я больше не стану ничего от тебя скрывать.

– Ну хоть что-то в этой истории ты делаешь правильно. Жаль, меня не предупредили с самого начала.

– Я надеялся, после первой жертвы всё придёт в норму. До сих пор не понимаю, почему этот Хэйл жив.

«По чистой случайности и потому, что я не спала с ним больше! Если бы сделала это, скорее всего, он был бы уже мёртв».

Рэйвен почувствовала приступ жёсткой тошноты:

– Мне нужно побыть одной. Я пойду к себе, отец.

– Да, конечно, – поспешно поднялся Уорлок. – Ступай в свою комнату. Как следует отдохни и выспись.

У Рэйвен никак не получалось успокоиться.

Отец никогда не паниковал зря, а теперь он явно не знал, что делать. Её мать ей не мать.

Отчего-то последнее нисколько не ранило, как будто Рэйвен знала это всегда?

Красивая и знатная женщина, на которой отец был женат, выполняли в их доме чисто номинально-декоративную функцию. У отца была жена, у детей мать, на приёмах супруги появлялись вместе. Леди Кроу была отличной подставкой для драгоценностей, которые она любила, кажется, больше всего на свете включая собственного сына.

Как выяснялось, единственного её ребёнка.

Возможно, будь её мужем не Уорлок, дама могла бы завести себе любовника, но даже если бы она на такое и осмелилась, не нашлось достаточно глупых или достаточно смелых, желающих сорвать плод в саду известного своей жестокостью и безумными выходками чёрного мага.

Леди Кроу жила в замке и, как ни странно, казалось всем довольной. Она никогда и ни в чём не проявляла ни яркой индивидуальности, ну глубины чувств, ни ярких привязанностей или желаний.

Все привыкла к тому, что она как бы есть, но её как бы и нет. В огромном доме легко потеряться и жить своей жизнью при условии, что ты не нарушаешь определённых рамок.

Мысль о том, что эта женщина не мать, ей не ранила Рэйвен. Может быть, подсознательно она всегда это знала?

А вот неведомая дракониха вызывала любопытство и желание хотя бы познакомиться. Но как та отнесётся к внезапно воскресшей дочери? Она видела её единственный раз младенцем. Младенец этот был не плодом любви, влечения или адюльтера – Рэйвен родилась в результате насилия.

Вряд ли можно рассчитывать на горячую любовь со стороны не-человеческой матери в создавшихся обстоятельствах?

Рэйвен и не рассчитывала. Но взглянуть на мать, хоть одним глазком, хотела.

Была ли она шокирована прошлым отца? Обстоятельствами своего рождения? Ну, если бы можно было выбирать себе предысторию, Рэйвен, конечно же, выбрала бы другую, но то, что Уорлок не светлый ангел и не рыцарь на белом коне она и раньше знала, давно научившись с этим мириться. К ней он никогда не был жесток, и при ней с кем-то никогда не проявлял физического насилия. Поэтому небо не упало и не разбилось на режущие души осколки после беседы с отцом.

Жаль было только Хэйла.

Вернее, не столько его самого, сколько того, что между ними не случится, в ближайшее время точно, а возможно – никогда.

«Возможно, не только с Хэйлом, – с грустью подумала Рэйвен. – Если вынужденное целомудрие поможет держать дракона в клетке».

Рэйвен понимала, что, если бы подобны образом можно было сдержать трансформацию при пробуждении Зверя, отец именно этим путём бы и пошёл, но вместо этого он пытался ускорить процесс, подсунув ей жертву, позаботившись лишь о том, чтобы о той некому было сожалеть.

И вот именно в этом месте Рэйвен чувствовала то самое неприятие и возмущение, которое должна была испытывать с первых аккордов этой истории.

Она понимала, что отец всё рассчитал верно. Кому нужен мальчишка из трейлера, если даже собственные родители не особо о нём пекутся? Никто бы Хэйла долго искать не стал. Будь она чуть менее упрямой, пойди на поводу собственных чувств, она могла бы собственноручно (или, скорее собственно-лапно?) безнаказанно растерзать несчастного юношу.

Сердце её содрогалось от возмущения перед расчётливой жестокостью отца.

Что же теперь? Что будет с Хэйлом? Что будет с ней?

Рэйвен прислушалась к собственному сердцу. Что оно чувствует?

Сердце сожалело – сожалело о том, что у неё не может быть отношений с Колдом Хэйлом, хмурым парнем из трейлера, в случае нужды не гнушающегося приторговывать запрещёнными психотропными средствами.

Как такое вообще могло случиться? Что в нём могло зацепить её, избалованную мужским вниманием аристократку и богачку, да ещё и красавицу?

Внешность у Колда далёкая от эталонов красоты, он больше похож на паука или ворона, чем на Апполона. Характер – колючий, язык – далеко не подвешенный, никаких тебе поэтических или остроумных реплик-острот. Ничего в их общении не выходило ни за какие рамки, не подходило под определение романтического или героического. Так почему недавний невидимка Колд Хэйл стал много для неё значить? Почему она так легко представляет себе его тёмные, словно горящие пламенем, глаза, колючий взгляд, поджатые тонкие бледные губы?

Даже при описании ничего брутально-привлекательного или метро-сексуального.

В какой момент между чужими и совершенно ненужными друг другу людьми вдруг протягивается невидимая ниточка, по которой беспрестанно бежит непонятный ток? И в какой момент, после чего, обрывается?

Загадка не меньшая, чем тайна жизни и смерти.

Что делать Рэйвен? Как быть с этим мальчишкой? Отец-то рассчитывал, что в Академию она вернётся вдовой, а маленький эпизод со свадьбой забудется через пару недель. Трагический ореол вдовы в глазах некоторых романтический юнцов мог сделать её особенно привлекательней.

Что Уорлок сделает теперь? Потребует начать процедуру развода? Для этого ему нужно будет найти козла отпущения, на которого повесят применения запрещённых любовных зелий, но когда для Уорлока это было проблемой?

Есть и другой путь. Можно попробовать поднять Хэйла по социальной лестнице за счёт какого-нибудь проекта или дела. С учётом её неопределённого статуса полукровки отцу не выгодно выдавать её замуж за кого-то из первых семей. Он ведь не стремится афишировать уродство своей дочери? А обязанный ему всем Хэйл чем не идеальная ширма?

Рэйвен перевернулась в боку на бок, заворачиваясь в мягкое одеяло с головой. Она была почти уверена, что по здравым размышлениям Уорлок придёт к такому же выводу – раз Хэйл всё ещё жив и он, как не крути, муж Рэйвен, разумнее продолжить его использовать, чем убивать.

На этот счёт она почти успокоилась.

Но оставался сам Хэйл. Его чувства и мысли. Конечно, даже если ему просто разрешат присесть за краешек роскошного стола и склевать пару крошек со стола Кроу, это будет много больше, чем парень его происхождения мог надеяться получить.

Брак с Рэйвен ему сохранять выгодно. Но выгодно – это ещё не всё. Для Рэйвен было важно, что таится в его сердце. Она хотела, чтобы для Хэйла ценность союза с ней была не только в выгоде, как всякая женщина Рэйвен хотела любви.

А это приводило её к мысли о том, что нужно быть честной, нужно рассказать ему обо всём.

Все эти ночные разговоры и размышления вылились в ставший уже привычным ночной кошмар – она одна в пустом замке, никто не приходит на её крики, а на балконе её встречает огнедышащий дракон. Рэйвен проснулась с сильной бьющимся сердце и больной головой. Пришлось даже пить обезболивающую настойку.

– Уже проснулась? – поднял голову отец, стоило Рэйвен перешагнуть порог его кабинета.

У неё сложилось чёткое впечатление, что он сам вообще не ложился.

– Я хочу вернуться в Академию, отец.

– Может, сначала позавтракаешь?

– Ещё успею позавтракать вместе со всеми, если потороплюсь.

Атмосфера была такова, что расстаться им было легче, чем продолжать общаться друг с другом.

Солнце едва-едва поднялось над горизонтом, рассвело совсем недавно, а воздух на улице уже был сухим и тяжёлым, обещая жаркий день. За такими днями обычно следуют грозовые ночи.

В академии было тихо. Большинство студентов ещё не успели проснуться. Поэтому столкнуться с Илией Ормонд, наречённой невестой своего непутёвого братца, Рэйвен никак не ожидала.

– Доброе утро, Рэйвен. Как думаешь, после месяца изнуряющего удушья, терзающего всю округу, прольётся уже, наконец, дождь? – пропела девушка сладким голосом.

Илия явно специально дожидалась появления Рэйвен. Скорее всего, по просьбе Руана, в котором души не чаяла. Как и большинство знакомых брата, чем тот беззастенчиво пользовался.

– Я надеюсь на ливень! – продолжала щебетать девушка. – Но мне кажется, в ближайшее время на облегчение можно не рассчитывать. Нужно запасаться солнцеотражающими заклинаниями.

– В академиях достаточно прохладно, чтобы не изнемогать от жары, – отозвалась Рэйвен.

Илия снова натянуто улыбнулась:

– Рада, что ты вернулась. Хотя все ждали тебя лишь через полторы-две недели.

«Кроме тебя. Ты, видимо, была в курсе, что я появлюсь раньше», – подумала Рэйвен.

– Как прошёл медовый месяц? – полюбопытствовала Илия.

– К чему эти странные речи? – не без сарказма ответила Рэйвен. – Ты ведь почти член семьи и наверняка знаешь, что эта свадьба ничего сладкого не обещала? Лучше расскажи ты мне, не устали нам ещё с Хэйлом кости мыть?

– Ну зачем ты так? Чтобы не случилось, я на твоей стороне.

– Я рада, – кивнула Рэйвен, беря будущую невестку под руку. – А знаешь? Я ужасно проголодалась. Не было времени нормально поесть, да и еда в том мире сильно отличается от нашей. Просто умираю с голоду!

– Ты уже виделась со своим братом?

– Нет.

– Разве ты не соскучилась по нему?

Рэйвен рассмеялась:

– Илия, дорогая, мы с братом не настолько близки, чтобы с рыданиями кидаться друг друга в объятия после нескольких дней разлуки. Уверена, Руан ничего подобного от меня и не ждёт.

– А вот тут ты ошибаешься, дорогая младшая сестрёнка! Я переживал за тебя. Как ты?

Признаться, пылкие объятия брата стали для Рэйвен неожиданностью.

Как-то слишком много пафоса и игры на отсутствующую публику. Разве что он на свою невесту вдруг решил впечатление произвести?

– Нормально, – мягко высвободилась Рэйвен из братских объятий. – Меня ж не к крокодилам и не к Пограничным Мирам, полных нечисти, направляли. Всё было тихо и чинно.

Взгляд у Руана был острым и вопрошающим.

Когда Рэйвен поняла, что именно за вопрос вертится у него на кончике языка, её охватил острый приступ злости. Видимо, братец тоже предполагал, что она успел овдоветь?

– Кстати, Руан, ты по-прежнему планируешь взять моего мужа в общее дело? Признаться, теперь эта мысль кажется мне более годной, чем во время нашего прошлого разговора.

– Твой муж? – свёл брови вместе Руан. – Он вернулся?

– А куда бы он, по-твоему, делся? – разыграла напускное удивление Рэйвен. – Конечно же, вернулся!

– А почему вы не вместе?

– Это допрос, дорогой брат? – сощурилась Рэйвен. – Он отправился в свою комнату, я – в свою. У нас пока ещё нет общих апартаментов.

– Откровенно говоря, не думаю, что в ближайшее время они появятся. Ведь такая ситуация, как у вас, в Академии, редкость, – насмешливо фыркнул брат.

Стоило Рэйвен войти в Зал, как все взгляды в тот же миг приклеились к ней, а в спину, как сквозняком, тянуло шепотком сплетен.

Повышенный интерес к своей особе никогда её не беспокоил. Рэйвен научилась с этим справляться, когда ей было пять. При должном отношении можно даже научиться получать дополнительные бонусы, черпая силы в чужой желчной зависти.

Но в этот раз и друзья, и недруги откровенно злорадствовали. И как никогда это ранило.

– Рэйвен! Дорогая! Ты вернулась? Как я рада тебя видеть! – обдавая её запахом цветочных духов и столь же приторной лестью, расцеловала в обе щёки Анна Сеймур.

– Мы ожидали тебя увидеть не раньше, чем через неделю, – чуть криво улыбалась Розамунда. – Что-то пошло не так? Медовый месяц оказался не таким сладким?

– Как смешно, – фыркнула Илия, косясь исподтишка на Руана, явно желая сыскать его одобрение.

– Хватит уже обсуждать меня, – шутливо возмутилась Рэйвен.

– Привет, Кроу! Или теперь правильнее обращаться к тебе миссис Хэйл?

– И тебе привет, Айзек, – спокойно ответила Рэйвен, с сожалением отметив, что сердце её, должно быть, по привычке, ускорилось, зачастив с ударами.

Магия ехидной белозубой улыбки, высоких точёных скул и прекрасных ясных глаз юного Блад, увы, не потеряла своей власти над ней и после замужества с Хэйлом.

– Можешь называть меня так, как тебе больше нравится. Миссис Хэйл, по мне, звучит совсем неплохо.

– Ты сильная женщина, Рэйвен, – откинул Айзек ниспадающую на глаза густую чёлку.

Очень эффектный жест, обеспечивших ему внимание большей женской половины в ближайшем окружении.

– Большинство наших общих знакомых, доведись им попасть в такую ситуацию, были бы сломлены.

– Ты ещё не понял, Блад? – Рэйвен окинула стройную фигуру красавца-парня с ног до головы спокойным, полным достоинства, взглядом. – Я не большинство. Меня так просто не сломить. Да и брак с Хэйлом оказался не таким уж ужасным. Местами было даже интересно.

–Интересней, чем с нами, Кроу? – вскинул бровь Айзек.

Рэйвен в ответ лишь пожала плечами.

Сколько не выглядывала она, косясь на дверь, Хэйл так и не появился на завтраке. И Рэйвен не знала, испытывает ли она по этому поводу досаду или облегчение?

Уроки алхимии проходили как всегда, в теплицах. Сначала шла теория, на которой подробно, даже нудно, излагались все тонкости особенностей и характеристик предполагаемого к изготовлению средства, потом возможные побочные реакции и только в третью очередь сам поэтапный рецепт приготовления.

Поскольку то, что «могло пойти не так» насчитывало три десятка пунктов, писать пришлось много.

После теории следовало разойтись по грядкам и самостоятельно собрать все необходимые травы и ингредиенты.

Студенты с энтузиазмом приступили к занятиям.

Рэйвен любила эти тихие, полные сосредоточения, часы занятий. В них ей одновременно чудилось что-то от кулинарии, что-то от ребуса, где требовалось быть сосредоточенной, внимательной и точной.

Она неизменно справлялась с заданиями в числе первых и всегда с радостью принимала похвалы преподавателя.

Боевые спарринги разительным образом отличались от алхимии. Здесь уместно было быть жёстким и даже жестоким. Преподаватели исходили из того, что в реальном сражении нет никаких кодексов, поэтому во время тренировочных сражений не было строгих правил, как не могло их быть и в реальном бою.

В основном занятия имели практический характер, но и здесь невозможно было полностью отказаться от теории.

На сегодняшнем занятии разбирали базисные основы тёмной магии.

– Считается, – надиктовал лекцию преподаватель, – что тёмная магия непредсказуема. Но это неверно. Тёмная магия, как, собственно, и светлая или магия стихий, представляет собой лишь набор стандартных формул. Зачастую непредсказуем сам тёмные маг. Как правило, тёмные маги не стесняют себя морально-нравственными ограничениями, не сдерживают себя никакими рамками. А то, что не сдерживает себя рамками расширяет границы возможного и добиваются большего результата.

Вслед за теорией шла лабораторная работа по классификации Тёмных существ. После лабораторной шёл урок заклинаний.

Применять готовые заклинания маги учились ещё на школьной скамье, следующей, более сложной ступенью было умение создавать новые и нейтрализовать так называемые «индивидуальные» авторские заклятья.

Рэйвен с наслаждением окунулась в привычную для себя жизнь. Она привыкла быть лучшей, привыкла получать только высшие баллы, хотя частенько приходилось слышать, что оценки ей завышают отчасти благодаря природному обаянию и красоте, отчасти из-за высокого положения семьи и из страха перед её отцом.

Рэйвен понимала, что, учись она даже спустя рукава, как Анна, её табель всё равно был бы одним из первых в Академии, однако природное честолюбие и гордость подстёгивали стремление проявить себя.

Другое дело Хэйл. Вроде бы и оценки у него были такие же, как у Рэйвен, но доставались они ему всё равно иначе. Его никогда не ставили в пример другим, а в тех редких случаях, когда хвалили за успехи, всё равно чувствовалось настороженное отношение из-за его происхождения.

Чаще всего Хэйла можно было встреть в библиотеке, или уединившегося в одной из каменных ниш на широком подоконнике. Гарантированно с какой-нибудь книгой.

Его всегда забрасывали ядовитыми репликами и неприязненными взглядами, а скандальный брак с одной из популярнейших девушек в школе, самой богатой наследницей Магического Союза, не прибавил ему симпатий однокашников. Скорее наоборот.

Возвращаясь в жилое крыло из учебного, Рэйвен услышала в коридоре голоса, в котором безошибочно распознала Айзека Блада:

– Должен признать, дело ты провернул просто блестяще! Кто бы мог подумать, что гордый Уорлок вместо того, чтобы оторвать тебе башку, заставит дочь выйти за тебя замуж? – со смешком проговорил Блад. – Аплодируя стоя.

– Безумно счастлив получить аплодисменты от такой сиятельной бездарности, как ты, – парировал Хэйл.

– Надуваешься от важности, гордясь собой? Да женись ты хоть на Хозяйке Золотых Гор, сам-то ты как был маленький подзаборник, так им и сдохнешь. Нищебродом из трейлеров.

– Ты делаешь поразительные интеллектуальные успехи, выговаривая сложные слова, – протянул Хэйл ласковым голосом, в котором, несмотря на его мягкость явственно слышалась издёвка.

Судя по звукам, Айзек приблизился к Хэйлу. Голос его звучал, как шипение:

– Думаешь, можешь соперничать со мной хоть в чём-то, Хэйл? Думаешь, если обманом взял то, что хотелось получить многим, ты нам ровня? Если да, то ошибаешься. В привычном понимании слова ты вообще не маг.

– Не хочешь со мной разговаривать? Кто ж заставляет-то? Уйти с моей дороги и каждый из нас пойдёт куда шёл.

Рэйвен охватило неприятное предчувствие заварушки. Одна часть её рвалась вперёд, чтобы всё предотвратить, но другая медлила.

Есть моменты, в которые лучше не вмешиваться. Никто благодарен не будет. И этот был один из таких.