Глава 13

На ужин Рэйвен явилась в отвратительнейшем настроении. Ей не терпелось его на ком-нибудь сорвать.

Розамунда зазывающе помахала ей рукой. Анна беспрестанно улыбалась, Илия выглядела оживлённой, как на праздник. Такое возбуждённому состоянию приятельниц находилось простое объяснение – присутствие Айзека и Руана за их столиком.

– Сестрёнка, чего стоишь как неродная? Иди к нам! – Руан выразительно похлопал по стулу рядом с собой. – Нагулялась? – улыбка его была такой обаятельной и открытой, что, не зная подтекста, что за ней кроется, никогда и не догадаешься.

– Это нельзя назвать прогулкой, братец, – холодно бросила она. – Пришлось кое-что подчистить за двумя недоумками.

– Кто это осмелился рассердить твою сестрицу, Руан? – с издёвкой усмехнулся Айзек.

– Есть предположения, Блад? – выгнула она брось. – Рози, милая, подай, пожалуйста кувшин с молоком. А тебе не стоит беспокоиться, братец, – остановила Руана Рэйвен, заметив его движения навстречу подруги. – Мы сами прекрасно со всем справимся.

– А где твой унылый муженёк, Рэйвен? – не унимался Айзек. – Что-то его не видно?

Облокотившись на спинку стула Розамунды, он играл её локоном, отчего та радостно краснела и хихикала.

– Я второй день его не вижу, – сокрушался Блад. – Он что? Сам не свой от счастья и прячется от людей, боясь порчи и сглаза? Или, признайся, Рэйвен, ты где-то успела прикопать своего благоверного?

Друзья рассмеялись.

Все, за исключением Руана. Он взглядом притаившейся рыси наблюдал за сестрой.

– Как хотите, но Рэйвен нельзя было бы за это осуждать, – тряхнула рыжими кудрями Анна. – Случись со мной такое, я бы точно стремилась избавиться от Хэйла любым способом. Гордиться таким мужем не приходится.

– Закрой рот, – велела подруге Рэйвен. – И молча ешь свой салатный лист.

От неожиданности Анна выпрямилась, поглядев с обидой.

– Почему тебя так волнует мой муж, Айзек? – не стала уклоняться Рэйвен от словесной баталии с Айзеком. – Какое тебе дело до моих с ним отношений?

– Мне сложно смириться с мыслью, что ты теперь чужой трофей, Кроу. Я предпочёл бы видеть тебя в своей коллекции.

– Как лестно! Но должна предупредить, что в качестве трофея я ни на что не гожусь. Из нас двоих, дойди дело до противостояния всерьёз, охотником буду я, Блад. И так, для справки, у тебя кроме смазливой физиономии нет ничего, способного заинтересовать девушку, у которой не только нижняя чакра работает.

– Кто бы говорил-то, а? – язвительно рассмеялся Айзек. – Про нижние чакры очень смешно. С учётом обстоятельства твоего скандального замужества.

– Обстоятельств? Каких обстоятельств? – похлопала ресницами Рэйвен.

– Мне озвучить?

– Почему нет?

– Ну, это будет не по-джентльментски.

– А-а, – протянула Рэйвен, надкусывая булочку. – Понятно. Наверное, ты прав. Не по-джентльменски. Говорить всю правду в лицо это неловко как-то. Ведь в ответ неизвестно что можно услышать. Куда как безопасней распускать сплетни за спиной?

На точёных скулах Айзека от гнева вспыхнули алые пятна:

– Ты о чём? Я сплетен не распускаю! В отличие от твоих милых подружек. Правда, Рози?

Улыбка у него как всегда была белозубой и обаятельной, только хихикать в ответ было полной глупостью. Но, похоже переизбыток гормонов так ударил бедняжке Рози в голову, что она начисто лишилась способности соображать.

– Да, булавочные шпильки богатырям не по чину, – весело закивала Рэйвен. – Богатыри предпочитают тяжёлую артиллерию. А чтобы не было осечек, предпочитают гадить в компании.

– Уймись, Рэйв, – попытался одёрнуть её брат. – Не нарывайся.

– Разве я первой начала этот разговор?

– Ну, рано или поздно он всё равно неизбежен? – развела руками Анна. – Мы понимаем, что сейчас у тебя не лучшие времена, но мы твои друзья…

– Друзья? – перебила её Рэйвен, презрительно расхохотавшись.

За что получила вполне заслуженные ненавидящие взгляды.

– Ни один из вас мне не друг, – отрезала она ледяным голосом.

– Время, проведённое с плебсом, плохо сказалось на ваших манерах, леди Кроу. Хотя, о чём это я? Какая вы теперь леди? Теперь с вас достаточно банального обращения «миссис Хэйл»?

Голос у Айзека был шёлковым, гладким да мягким, так и скользящим по коже, как ласка. А взгляд острым, как лезвие. Перед глазами ярко вспыхнули картины, одна за другой, как он методично, жестоко и безнаказанно избивал Хэйла. А теперь смеет издеваться над ней?!

С тех пор, как Рэйвен исполнилось семь, у неё никогда не было спонтанных выбросов силы. Она обычно прекрасно себя контролировала, но тут вдруг накатило с неудержимой силой.

Может быть, всё дело было в том, что она и не хотела сдерживаться?

Стеклянный бокал с соком, стоявший на столешнице перед Айзеком вдруг резко поднялся в воздух и, опрокинувшись, плеснул желтой жидкостью в лицо.

Не ожидавший ничего подобного он не успел среагировать.

– Какого чёрта?! Что ты творишь?! – рявкнул он, поднимаясь, стряхивая с белоснежного, мягкого как лебединый пух, пиджака грязные, ядовито-жёлтые пятна. – Что ты себе позволяешь, Рэйвен Кроу?!

Стекло взорвалось в воздухе, брызнув осколками.

Над столом повисла тишина. Все недоверчиво смотрели на испорченные блюда. Их осталось только выбросить.

– Ну и что это сейчас такое было? – флегматично поинтересовалась Илия, вилкой пытаясь отпихнуть налипший на кусок мяса осколок стекла. – Определённо замужество не пошло тебе на пользу, дорогая.

– Подумай об этом, пока не поздно, – грубо бросил ей Руан, поднимаясь из-за стола и коротко кивнув Рэйвен в сторону выхода. – Сомневаюсь, что в нашем с тобой случае будет иначе.

***

– Ты что творишь? – набросился на сестру брат, грубо прижимая к стенке без всякого сексуального подтекста.

Руан был в ярости.

– К чему это дешёвое шоу? Чего ты добиваешься? Тебе мало выставить себя на посмешище один раз? Ты решила развлекать публику регулярно?

– Мне вообще плевать, что думают обо мне все эти люди, Руан. Они для меня ничто.

– Настраивать против себя Айзека Блада глупо. Он может быть опасным.

– Я заметила это несколько часов назад.

– Твой муж должен научиться стоять за себя сам!

– Возможно, он так бы и сделал не будь вас двое против одного. К тому же, случись ему ненароком одного из вас покалечить, ему это просто так с рук не сойдёт. Это бесчестно, Руан! Всё это.

Брат смотрел на неё в полном недоумении:

– Рэйв, ты что, всерьёз втрескалась в это ничтожество? Да быть этого не может! Чем он тебя зацепил?

– А чем он хуже вас? Тебя? Айзека? Нортона, Вайлета, Теодора? Почему я не могу им увлечься? Потому, что он беден? Так у отца достаточно денег, чтобы лишить эту проблему. И ты сам говорил – он умён.

– Рэйвен! – схватился за голову Руан. – Да что ты такое несёшь? Ты сама-то себя слышишь? Твой драгоценный Хэйл ничтожество, даже по меркам его собственной вселенной! Да как тебе не претит ложиться под того, у кого отношения только со шлюхами были? Да не будь у нас природного иммунитета, неизвестно ещё, от какой заразы пришлось бы тебя лечить!

– Хватит поливать моего мужа грязью.

– Я понимаю, что тебя цепляют нехорошие мальчики, сестрёнка. Для девочек в твоём возрасте это нормально. Но Клод Хэйл это несерьёзно.

– А чем серьёзней Айзек Блад?

– Происхождением, воспитанием, отношением к жизни.

– Да, воспитание, как вуаль, скрывает истинное лицо человека, но никакой вуали не хватит прикрыть хвосты Айзека!

Рэйвен перевела дух, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.

– Я не спорю, Хэйл не ангел, и всё такое, но, если ты ещё раз подкараулишь его со своими дружками в тёмном переходе, брат, будут последствия. Неприятные для тебя. Я прошу, отнесись к моим словам серьёзно. Если ты ещё раз поступишь подобным образом, мы поссоримся.

Руан криво ухмыльнулся:

– Как не выгораживай его, милая сестрица, твой Хэйл – овца на заклание.

– Ты это про что сейчас?

– У папочки спроси!

– Я тебя спрашиваю.

– А я всё равно всех подробностей не знаю. Но Уорлок клялся мне, что твой брак – это чистая фикция, что твой муж оставит тебя вдовой прежде, чем ты успеешь выучить его имя. А ты же знаешь, что наш дражайший папочка никогда не ошибается?

– Наш дражайший папочка не говорил тебе, случаем, зачем ему вообще понадобилось выдавать меня замуж за Хэйла?

Брат и сестра смотрели друг другу в глаза несколько коротких секунд.

– Так он всё рассказал тебе, да? – испуганно спросил Руан.

– А ты знал? – охнула она.

– Конечно, знал! И не цепляйся ты уже за меня! Задумка всё равно была не моя… Да отпусти! – стряхнул он ладонь Рэйвен, пытавшуюся ухватить его за рукав.

Руан упрямо избегал смотреть сестре в глаза.

– Это ты насыпал нам приворотное зелье?! – потрясённо выдохнула Рэйвен.

– Я сделал то, что велел мне отец.

Голос Руана оставался всё таким же невыразительным, как маска, скрывающая лицо.

– Как и всегда, – попятилась Рэйвен.

– Отец никогда бы не навредил тебе. Если он вообще способен любить кого-то, Рэйвен, то это – ты. На меня и мать ему всегда было наплевать. На всех наплевать. Лишь ты одна имеешь значение.

– И ты ревновал? Ты сделал это, чтобы отомстить мне?

– Что? – удивлённо вскинул глаза Руан, мотнув головой. – Нет! Я просто объясняю, почему позволил ему втянуть меня в это. Отец убедил меня, что это из-за тебя и для тебя. Иначе та ужасная женщина могла вернуться и похитить…

– Какая женщина? – встрепенулась Рэйвен. – Моя мать?

Руан пожал плечами:

– Твоя мать? О чём ты?.. Хотя, возможно. Я уже ничему не удивлюсь. Но более странной женщины я никогда не видел. Впрочем, по-своему очень впечатляющая дама. Ещё бы не впечатляться, – криво усмехнулся брат. – Она едва не прикончила нашего папашу, а многие ли могут этим похвастать? Не то, что женщины – мужчины?

– Как по мне, ты находишь весьма странные поводы для восхищения. Что ещё говорил тебе отец?

– Только то, что мы должны помочь тебя. В подробности он не вдавался.

Рэйвен зло сузила глаза:

– Это он велел тебе отделаться от Хэйла? Или всё случившееся сегодня твоя личная самодеятельность? – с пристрастием допрашивала Рэйвен.

– Оставим эту тему? Не вижу смысла в неё углубляться. Твой драгоценный муж жив и здоров, так что будь довольна и спокойна. И послушайся доброго совета – не конфликтуй с Айзеком. В отличие от многих других он не из пугливых. Начнёте воевать и никому лучше не станет. Глупо было обливать его соком. Ещё глупее – взрывать стаканы.

– В тот-то и дело, – устало потёрла виски Рэйвен. – Я стакан не взрывала.

– А выглядело иначе.

– Это-то и пугает. Я не хотела его взрывать, а он – взорвался.

– Спонтанный магический выброс?

Рэйвен уныло кивнула.

– Это невозможно. Сколько тебя помню, ты всегда отлично контролировала себя.

– Думаю, у нашего отца действительно были причины опасаться. Боюсь, что дальше станет только хуже. А мне сейчас нужна твоя поддержка и помощь, а не глупая подковёрная вражда.

– Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне чтобы не случилось. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– А рассчитывать на то, что больше сцен, подобно сегодняшней, не будет, я могу?

Руал закатил глаза:

– Ладно, обещаю держать нейтралитет. Но Айзеку я не нянька.

– А при чём Айзек? Эта история его вообще не касается.

– Но он-то, видимо, думает иначе? Ладно, пойду, постараюсь замять скандал. Надеюсь, ребята уже остыли? А ты не нарывайся больше.

– Как скажешь, старший брат.

Во время беседы от Рэйвен не укрылось, как Руал старательно уходил от обсуждения её матери. С присущей ей чуткостью, не стала настаивать, но поставила напротив этой темы галочку.

Брат знал больше, чем хотел показать. И то, что он изначально был замешен в истории, настроения не добавляло.

А ещё бесил Айзек. Очень!

Сколько в своё время она слёз из-за него пролила, хотя не призналась в этом никому на свете. Сколько средств перебрала, чтобы привлечь его внимание?

Но Айзек Блад это Айзек Блад. Он оставался верным себе, ценил в жизни три вещи – хороший тяжёлый рок, хороший алкоголь и секс. Секс был ценен для него сам по себе, Айзеку было глубоко безразлично, кто его партнёрша и что она при этом чувствует. Для него важным было лишь то, что чувствует он сам.

Сколько Рэйвен себя помнила, она всегда знала Айзека. И сколько она его знала, столько была свидетелем тому, что его любили все – учителя, друзья, девчонки.

Особенно – девчонки!

Такие парни – вечная мечта и головная боль. Азартный сорвиголова, но породистый, как гнедой скакун. Со всеми аристократическими замашками и заморочками.

Хотя Рэйвен не особенно-то верила в неё, в эту «аристократическую породу». Для неё понятие «аристократ» часто было связано с вырождением и закостенелостью.

Все так рвутся на вершину горы, а вершина-то узенькая, остренькая. С неё легко соскользнуть вниз и разбиться насмерть. Но хуже всего – там очень скучно. Всё по распорядку, по эталону-шаблону-трафарету. Ничего живого, одна догма.

Всё это к чему? Да к тому, что бунтарь Айзек не мог её не цеплять.

Рэйвен и сама была готова взбунтоваться. Она и бунтовала! В душе. Потихоньку. Без лишнего шума.

Хотя, если учесть её замужество? Впрочем, это ведь не её вина, как выяснилось.

Ох уж этот Блад! Он был одинаково неотразим и в дорогом смокинге на балах для высокородных и в потёртых джинсах и кожанке.

Сколько лет Рэйвен была влюблена в Айзека? Пожалуй, с того самого дня, как поняла, что она девочка, а он – мальчик. Им тогда было лет по девять, не больше.

Около десяти лет подряд она грезила его улыбками и взглядами. Рисовала украдкой черты его лица и тут же сжигала одним взглядом, боясь, что кто-то проведает о её слабости.

Именно так она всегда воспринимала свои чувства к Бладу – как слабость.

А вот чувства к Хэйлу, несмотря на всё, слабостью не казались. Напротив, Рэйвен черпала в них силу.

Айзека любили все. Он любил рок, алкоголь и секс. Ему нравилось быть в центре внимания, а когда ему это надоедало, он закидывал за плечо сброшенный ранее дорогой пиджак и, удалялся прочь, не одаривал оставленного на прощания даже взглядом.

Айзек жил ярко, громко, вызывающе, не стесняясь заявлять о себе окружающим. Рэйвен это в нём и нравилось. Она ж, как сорока, любила всегда всё яркое, броское, цепляющее взгляд. И тут у Клода Хэйла, с его хмурым лицом, привычкой сутулиться, у надменного и бледного педанта, казалось бы, шансов против дикого и необузданного Блада нет?

Всё же в жизни часто случается не так, как кажется. И это к лучшему.

Девушек Айзек сравнивал со спиртным. Они его пьянили.

Пил он много. И девушек менял часто.

Пресловутый стакан с виски – опрокинул, осушил до дна, опустошил и – выбросил. Плевать на то, что творится в душе у тех, кого угораздило вляпаться в случайную связь, яркую, как вспышка, но такую же кратковременную.

Рэйвен все эти годы вела себя, затаившись как мышь, притворяясь равнодушной к другу брата. Слишком страшно было обжечься. Страшно оказаться одной из многих, использованных и выброшенных, опустошённых и выпитых.

Рэйвен не готова была расстаться с девственностью, чтобы одарить Айзека тем, что он так любил – сексом. Она хотела любви, хотела нежности, хотела поклонения. Общения – на крайний случай.

Она смеялась, когда Айзек при ней называл любовь слащавой блажью и романтической дрянью. И выжидала. Чего? Может быть того, что он повзрослеет и изменится. Что ему станет мало просто податливого тела под руками, с готовностью отвечающего на ласки? Что захочется чего-то большего, чем громкие стоны, переходящие в крик оргазма?

Знала бы, что в ней живёт тень дракона, была бы сговорчивей с этим любителем острых ощущений.

Кто тут любит погорячее? Как насчёт зверя, дышащим огнём?

Одна из знакомых Рэйвен как-то делилась впечатлениями о ночи, проведённой с Айзеком. По её отзывам, ему не нравились нежности, он любил грубый секс, резкие, грубые движения, страстные поцелуи с волосами, намотанными на руки, с укусами и синяками на шее, сразу показывающими, кто здесь хозяин.

Девица-то рассказывала обо всём об этом с упоением, а Рэйвен в то время слушала и мечтала о том, что когда-нибудь, с ней, он станет вести себя иначе.

А может быть дракону понравились бы все эти «звериные» страсти?

Но Рэйвен была благодарна Хэйлу за то, что в их единственную ночь он был нежен, чуток и терпелив. Терпелив с девушкой, которая значила для него едва ли больше, чем все эти красавицы на одну ночь для Айзека.

Нищий мальчишка из трейлеров, откуда он взял эту манеру играть на коже кончиками пальцев, словно плетя кружево, лёгкое и неуловимое, с чуткостью, с предусмотрительностью? Растворяясь в его объятиях Рэйвен никогда не боялась, что он причинит ей боль неосторожным касанием.

Дракон она там или нет, но в человеческом обличье Рэйвен была хрупкой невысокой девушкой, больше похожей на сильфиду или фею, как фарфоровая статуэтка, подсвеченная изнутри. А мысль о грубых прикосновениях к своей ухоженной, мягкойЮ как шёлк коже, пугала её не меньше, чем возможные синяки и ссадины.

Рэйвен была влюблена в Айзека долгих десять лет и допускала мысль, что когда-нибудь её влюблённость в него может закончиться плохо. Что он, тем или иным способом, разобьёт ей сердце.

Лишь об одном Рэйвен никогда не думала. Что однажды он, с чьим именем она просыпалась и засыпала, станет вдруг ненужным, как отслужившая одежда. Что его алчная жажда жизни, его неуёмный сексуальный аппетит вдруг перестанут казаться интересными и стоящим внимания. Что ореол неукротимого рыцаря дорог вдруг резко потускнеет, и она увидит в нём лишь эгоистичного, неспособного на привязанность, пацана.

До сих пор Рэйвен всегда презирала его девушек. Глупые курицы-однодневки, не понимающие, что солнца им не удержать!

Рэйвен ждала своего часа.

Она, раз и навсегда взойдя на его небосклоне, уж точно никогда не потускнеет!

Всё это было лишь детской фантазией. Не виноваты ни в чёс были девушки-однодневки, просто Айзек был таким, каким был – ярким, притягательным, ослепительно-громким, как рок-концерт. На тихую вдумчивость, на живительную нежность он просто не способен.

Они так во многом похожи, потомки известных чёрных магов-аристократов. Оба умеют брать, но не отдавать.

Сближение ли с Хэйлом изменило Рэйвен? Или она смогла с ним сблизиться потому, что изменилась? Да кто теперь разберёт. Но Айзек Блад ей сегодня стал нужен, как прошлогодний снег.