Глава 15

Рэйвен глубоко вздохнула, будто собираясь погрузиться в воду:

– Я должна кое в чём признаться…

Хэйл вскинул руку, останавливая начатую ею фразу.

– Что? – раздражённо нахмурилась она.

– Прежде, чем ты начнёшь свои признания, я тоже хотел бы кое-что рассказать.

– Забавно, что на нас обоих столь внезапно нашло желание исповедаться, – усмехнулась девушка.

– Думаю, мы хотим поговорить об одном и том же, – вздохнул Хэйл. – Ты спрашивала, где я был? С этого мы ведь начали? Ну так вот, я был с твоим отцом.

– И о чём вы говорили?

– У нас лишь одна общая тема – это ты.

– И что мой обо мне рассказал?

– Что у тебя серьёзные проблемы. И что я могу помочь их преодолеть.

– Как именно – уточнил? – не без иронии поинтересовалась Рэйвен.

Хэйл в ответ пожал плечами и продолжил:

– Он рассказал о твоей матери; о том, кто она такая и что та тварь… – он запнулся, явно подбирая слова и не сводя с Рэйвен взгляда. – Та тварь, что убивала людей у нашего дома – она связана с тобой, даже больше – она часть тебя. Также предупредил, что скрывал от тебя правду, что ты ничего об этом не знала.

– Я и не знала. Всё случившееся стало для меня неожиданностью и полным шоком. Если бы отец предупредил меня…

– Он боялся ранить тебя.

– Что стоит дороже – мой комфорт или жизнь других?

– Ты ставишь жизни людей выше собственного благополучия?

– Ты в этом сомневаешься? Что же ты, в таком случае, обо мне вообще думаешь?

– Рэйвен, не сердись, пожалуйста, – вскинул он руки в примиряющем жесте. – Сейчас я думаю о тебе гораздо лучше, чем в самом начале нашего странного брака, честно. Но мне всё ещё страшно.

– Страшно? И чего ты боишься?

– Поверить тебе, а потом – разочароваться. Что я должен о тебе думать? Кто ты? Игрушка в руках своего отца? Ещё одна его жертва, нуждающаяся в помощи? Или монстр, как и всё твоё окружение, готовая использовать людей в своих корыстных целях?

Рэйвен обиделась:

– Я хоть раз тебя использовала? Не веришь мне, спроси себя сам – что говорят тебе твой разум и сердце? Мой отец обрёк тебя в жертвы, Хэйл, а не я!Я – категорически против. Если бы была с ним заодно, согласись, не разговаривала бы сейчас с тобой, пытаясь заручиться твоими дружбой или пониманием, а просто взяла бы то, что для меня приготовили. Я – не мой отец. И не мой брат. Я – это я, может быть, не святая, но уж совершенно точно не чудовище.

Хэйл вновь потянулся к ней, не сводя с Рэйвен глаз:

– Те поцелуи, что ты дарила мне – они настоящие? Ты действительно хотела меня? Или разыгрывала желание?

– Я не только ничего не разыгрывала, я искренне пыталась бороться с тем, что чувствовала! Не потому, что боялась чудовищ. Просто считала, что ты мне не пара.

– Вот чудесно! – фыркнул он, скрещивая руки на груди. – А теперь, когда ты узнала, что ты дракон и на аукционе невест твоя цена поползла вниз, мои акции вдруг неожиданно взлетели?

Не отвечая, Рэйвен поднялась и, стуча каблучками, направилась к двери.

– Эй! Ты куда? – обескураженно бросил он ей в догонку.

Если он считал, что «эй» достаточно, чтобы её остановить, он мало знал женщин.

– Рэйвен!

Дверь с неожиданной силой захлопнулась перед её носом. Язычок в замке провернулся, запечатывая дверь.

– Куда ты пошла? Мы не закончили наш разговор!

Он стремительно приблизился, догоняя. Рэйвен, повернувшись на каблуках, с вызовом поглядела ему в лицо:

– Если всё, к чему сводятся твои разговоры об отношениях, это акции и ценники, то и говорить нам не о чем.

– Извини, возможно мне следовало лучше выбирать выражения? Но и ты не ангел. Думаешь, приятно слышат о том, что ты не подходишь в мужья принцессам, поскольку не рыцарь? Даже если это и так. Особенно, если так!

Рэйвен тряхнула головой:

– Мы всё кружим вокруг и около, раз за разом, водим хороводы. Но ведь всё это многословие как лабиринт, уводящей от основного, от главного: вопроса о том, любим ли мы друг друга или нет? Нужно ли нам совместное будущее? Готовы ли мы рискнуть ради него?

– Ты сама-то можешь ответить на свой вопрос?

Хэйл по-прежнему оставлял первый ход за ней. Каждый раз – она первая! Ладно, раз она взяла на себя ответственность вести в этом танце, пусть так и будет. Доведёт это дело до конца, выяснив для себя всё раз и навсегда, чтобы никогда впредь не жалеть о своей нерешительности и не сомневаться в том, что сделанный шаг был правильным.

– Люблю ли я тебя? На этот вопрос отвечать слишком рано. Любовь, в отличие от влюблённости, можно проверить лишь со временем. Дорог ли ты мне? Больше, чем отец или брат? Больше, чем тот же Айзек? Я солгу, если скажу – да. Но ты мне интересен, я хотела бы лучше тебя узнать, я готова рискнуть и посмотреть, что получится, если мы решим пройти рядом какой-то отрезок пути. Способны ли мы идти рядом? Я не знаю, честно. Но… я готова попробовать.

– По-твоему, эта речь должна меня вдохновить? – усмехнулся Хэйл. – Ты ничего ко мне не чувствуешь – ты лишь готова почувствовать. Может быть. Когда-нибудь. Потом. Если я стану хорошо себя вести.

– Ладно, как скажешь, – устало отстранилась она от его рук, до этого момента лежавших на её плечах. – Оставим разговоры о чувствах. Как-то не очень они у нас получаются. Вернёмся к тебе и к моему отцу. Он ведь не просто так стал откровенничать? Наверняка что-то хотел. Что он просил тебя сделать? И что обещал в награду?

Хэйл отвёл взгляд в сторону, явно подыскивая слова.

Рэйвен едва сдержала смех:

– Думаю, я знаю, что ему потребовалось Он хотел, чтобы ты как можно скорее со мной переспал, так? Чтобы освободить чудовище или помочь нам с ним слиться в экстазе, сначала в экстазе должны слиться мы. Он предупредил тебя, что в решающий момент я могу откусить тебе голову? Хотя… ведь могу и не откусить? Предположим, что второй вариант воплотился в жизнь – дракон проявлен, голова на месте, я удовлетворена по всем статьям и параграфам. Какую награду получит герой?

Прищурившись, Рэйвен смотрела на Хэйла в ожидании ответа. Что он сделает? Оскорбится или станет всё отрицать?

– Твой отец обещал мне место в Департаменте Магии.

– Что сказать? – горько усмехнулась Рэйвен. – Мой отец всегда умел найти к людям нужный подход!

Она решительно подошла к двери, дёрнув ручку. Та и не подумала открыться.

– Рэйвен!

– Открой дверь.

– Рэйвен, подожди!

– Я сказала – открой дверь, – повторила она, и голос её звучал тише и злее.

– Рэйвен, ты всё не так поняла.

– Не так поняла? Интересно, как ещё можно это понять?! Если я скажу – да, согласна, что ты сделаешь?! Оприходуешь меня прямо здесь, посреди своих чёртовых колб?! С чисто деловым подходом?

Она снова подёргала за ручку.

– Рэйвен! Да оставь ты эту дверь в покое! Я же не сказал, что согласился! Меня подход твоего отца взбесил не меньше, чем тебя! Я никогда не позиционировал себя как альфонса, способного выпрыгивать из шкуры ради чьих-то целей. Мне не нужны никакие посты ни в каком министерстве. Ты сама по себе награда, достойный приз, ради которого я готов рискнуть чем угодно. Даже жизнью. А если так случится, что потом ты захочешь уйти – это твоё право. Да оставь ты уже в покое эту чёртову дверь!!! – рявкнул он, потому что Рэйвен чисто механически продолжала нажимать на ручку, вниз и вверх.

Она послушно убрала руки от двери.

Рэйвен изо всех сил старалась держать себя в руках, но на щеках её блестели дорожки от слёз. Девушка постаралась незаметно их смахнуть, но вряд ли преуспела.

– Это правда? – сдавленным голосом спросила она.

– Что именно?

– Что тебе плевать на то, чем отец готов расплатиться с тобой за меня?

– Я, может быть и нищий, Рэйвен, но я не дешёвка. Свои чувства и желания я не продаю.

– Ты сказал, что я ценна для тебя сама по себе. Это тоже правда?

– Я готов помочь тебе. И если цена за ночь с тобой возможная смерть? – Хэйл усмехнулся. – Ох, и пафосный же бред выходит! В сказке рыцарь, идущий спасать принцессу всегда должен был победить дракона. Но я никогда не предполагал, что таким образом. Что на самом деле принцесса и дракон – это одно и тоже лицо.

– Я понимаю, отец хотел, как лучше, но то, что он делает – омерзительно. Он вообще не должен был тебе ничего говорить. Это было моё право рассказать тебе всё самой! Так же, как твоё право принять меня такой, какая есть или не принять и честно уйти. Но теперь, благодаря отцу, нас обоих всегда будут мучить сомнения в искренности другого. Ты будешь думать, не использую ли я тебя, а я, в глубине души, могу сомневаться – ради меня ты рисковал или ради того, кто за меня платит.

Хэйл неожиданно обнял её, смахивая со щеки остатки слёз:

– Поверь, после ночи со мной, если выживем, ты не станешь сомневаться в моих мотивах. Я докажу тебе, что истинный, скрытый мой мотив лишь один – это ты!

Рэйвен смутилась.

Есть вещи, которым противопоказаны деловые обсуждения. То, чем приятно заниматься, но о чём говорить, по её убеждениям, просто неприлично.

Назначать место, время, час для занятий любовью – что может быть циничней? Просчитывать каждый шаг, придумывать магические формулы, предохраняющие от стихийных выбросов магии – что может надёжней убить романтику в отношениях?

Чувства – как цветы или как волны, растут и приходят в свой заповедный час. Его нельзя назначить. Любить не получиться по приказу, желание не рождается на заказ.

– Что-то не так? – встревоженно откликнулся Хэйл на очередную перемену в настроении Рэйвен.

– Всё нормально. Я просто устала немного от всех этих разговоров по душам. Наш разговор эмоционально сложен для меня. Я чувствую постоянное напряжение. Мне стыдно за поступок отца, я не знаю, какой реакции можно было ожидать от тебя. К тому же мне неловко обсуждать наше сближение как сделку. Мне это неприятно. Но я не знаю, как обставить это дело иначе.

– Можно дать совет? Перестань так много думать. Иногда лучше просто отпустить поводья, и жизнь, как хорошо обученная лошадь, сама выведет тебя на нужную дорогу.

– Так не бывает, Хэйл, – слабо улыбнулась Рэйвен. – Ничто не случается «само». Это всегда нужно уметь устроить.

– Нельзя всё и всегда держать на контроле. Просто – расслабься.

– Боюсь, это будет слишком опасно.

– Гораздо опасней – бояться, – улыбнулся он, наклоняясь, чтобы её поцеловать.

Рэйвен испуганно вздрогнула.

– Я не собираюсь овладеть тобой прямо здесь и прямо сейчас, – с лёгким смешком Хэйл мягко прикоснулся губами к её щеке. – Расслабься уже! Теперь, когда мы оба знаем, чего хотим, всё будет гораздо лучше и легче. Я обещаю.

«Я обещаю», – он так и сказал. И Рэйвен поверила. Это было сказано так, что не поверить нельзя, особенно если верить хочется.

Рэйвен ожидала, что после разговора с Хэйлом ей станет легче. Так и случилось. Чувствовала она себя так, будто груз, размером с мешок, свалился со спины. Не безоблачное счастье, но дышать значительно легче.

Хэйл и Рэйвен расстались с нежностью, в предвкушении счастья, пусть для его достижения и предстояло преодолеть ещё немало преград.

Самое сложное, что Рэйвен лишь смутно представляла себе опасность. Впервые в жизни ей хотелось не разобраться во всём досконально, чтобы решить проблему, а сбежать от неё.

Вопросов было много. Ко всем – отцу, мужу, брату и даже к самой себе.

Желая потратить время с пользой, Рэйвен спустилась в библиотеку.

Библиотека – идеальное убежище как для искателя истины, так и для израненного сердца.

Маленькая, в половину человеческого роста, фея, порхнувшая к столику, стоило только присест, была совсем как настоящая. Если не знаешь, что это всего лишь иллюзия, ни за что не поймёшь.

– Чем могу быть полезна?

Голос звучал мягко, как колокольчик.

– Нужна вся информация о драконах-метаморфах, какая только есть в библиотеке.

Глаза феи засветились – так программа обрабатывала полученную задачу.

– В каком формате желаете получить информацию? Текстовые файлы или видео?

– В смешенном. Видео по требованию.

– Подождите, запрос обрабатывается. Время выполнения от пятнадцати минут до часа.

– Многовато, – вздохнула Рэйвен. – Хорошо, я подожду.

Библиотека представляла собой огромное помещение, похожее на царство какого-нибудь божества из подземного пантеона. Место напоминало храм, расположенный в недрах земли – считалось, что именно ниже уровня фундамента для такого сокровища, как знания, самое место.

Несмотря на размеры здесь было уютно. Столы с сияющими круглыми шарами – их можно было использовать и как обыкновенные светильника, и как визуализаторы. Удобные кресла, ширмы, отделяющие тебя от других посетителей, позволяющие сконцентрироваться на необходимом материале – всё было нацелено на комфорт посетителя.

В библиотеке никогда не было жарко или холодно, здесь всегда царила приятная прохлада, как во время вечернего бриза.

По истечении назначенного времени перед Рэйвен сами собой возникли диски. При желании их легко можно было обратить в книги, в свитки, в журналы или смотреть на электронных носителях, смысл содержимого от этого не менялся.

Рэйвен выбрала формат электронки, он позволял быстрее обрабатывать информацию.

Как она и ожидала, в открытом доступе была лишь общая информация.

Драконы-метаморфы – раса, проживающая в двух формах. Основной является антропоморфная, рептилоидная – вспомогательная. Трансформация, как правило, происходит во время опасности, угрозы или в случае необходимости, по желании особи.

В облике дракона метафорфы практически неуязвимы. Их кожа прочна настолько, что её не берёт ни одно из известной науки видов оружия.

Исключением являются ракеты из мира Хэйла, но в этом измерении такого оружия попросту нет.

Магические атаки на дракона, находящегося в боевой форме, бесполезны. Само присутствие драконов гасит все стихийные проявления силы магов. Природа драконьей магии такова, что она способна поглощать направленную на себя энергию и аккумулировать её. Иными словами, нападающий маг становится как бы резервной силой. Драконы способны осушить его Дар так же, как упыри осушают вены жертв.

«Каким же образом тогда отцу удалось сладить с моей матерью? – размышляла Рэйвен. – Да не просто сладить, а держать её в плену в течении года, до тех пор, пока я не родилась?».

Оставалось предположить, что официальной науке сие неизвестно.

После трансформации из рептилоидой формы обратно в человеческую размеры дракона уменьшаются в три, четыре и даже пять раз, но при этом возрастает их магическая сила.

Драконы – солярии, их сила тесно связана со стихией огня, земли и воздуха. Энергия же воды, как проводник некратической сущности мира, им враждебна.

Рэйвен остановилась и ещё раз перечитала:

«Вода – сила, связанная с некратической сущностью»?

Нигде и никогда об этом не говорилось. Но, если подумать, логично, ведь вода, как нить, соединяет два мира – мир Жизни, который воплощали в себе Драконы, являющиеся высшей цепочкой Мироздания, и мира Смерти.

Человеческая жизнь зарождается в полном мраке, при слиянии низкочастотных человеческих энергий. Потом развивается в воде.

Все ритуалы гаданий, которые по сути есть ничто иное, как попытка проникнуть на изнаночную сторону, которую в учебниках часто именовали Навью, так или иначе используют воду.

Те же зеркала, совершенно непонятно почему, но в магических трактовках так же связаны с водой, хранят водную способность отражать и запоминать, но, в отличие от воды, зеркала не растворяют, очищая, а аккумулируют, собирают, накапливают.

Вода – тонкая грань между плазменным духом и миром тонкой материи и нашим, существенным.

Почему Рэйвен так подробно зациклилась на этом предложении? Почему она столько думает о воде? Потому что, как ей казалось, она ухватила тонкую смысловую ниточку.

Ей вспомнилось, как много воды было всегда вокруг неё в детстве. Фонтаны, бассейны, огромные аквариумы, наполненные экзотическими водорослями. Да её комната вместо стен и обоев, как у любых нормальных людей, была словно на дне реки или океана. И в детстве ей это нравилось, казалось особенным шиком.

А сейчас Рэйвен посетила догадка. Отец не пытался развивать в ней никаких особенных эстетических чувства, просто вода – естественная преграда для драконов.

Вода, омывающая их поместье со всех сторон, красиво переплетённая зеленью и окружённая камнем, выполняла не эстетическую функцию, как думали все – она не давала матери все эти годы отыскать свою дочь!

А то, что мать её искала, Рэйвен не сомневалась.

Вот что было написано о драконах и их способности к репродукции:

«Несмотря на то, что драконы практически бессмертны, их популяция не очень высока. У самки дракона-метаморфа в течении жизни может быть не более трёх детёнышей. Оплодотворение происходит с перерывами от трёхсот до пятисот лет, что объясняется, возможно, тем, что при рождении ребёнка мать теряет часть не только магической, но и жизненной энергии».

Опустим и оставим на совести составителя определение «самка» для той, что по всем физическим, нравственным и магическим показателям превосходит обычную человеческую женщину. Но если написанное правда, то отец совершил куда большее преступление, чем Рэйвен думала по началу. Он лишил ту неизвестную, что стала её матерью, возможности родить от любимого, а ведь в среде драконов, в отличии от людских семей, пары, как правило, строго-моногамны.

Возможного спутника матери он тоже лишил счастья иметь потомства на ближайшие, в лучшем случае лет триста!

Спрашивается, каким образом он вообще мог всё это проделать?

Рэйвен подозревала, припоминая некоторые обряды, в которых отец «разрешал» (а по сути, заставлял участвовать) он использовал её силу для охранных заклятий. Только дракон может поставить невидимый щит для другого дракона. А Уорлок использовал все возможные средства, решая этим сразу две проблемы – снимал «избыток» сил с Рэйвен и использовал их в собственных интересах.

Рэйвен задумчиво смотрела перед собой, пытаясь разобраться в охвативших её чувствах. С одной стороны, она чувствовала себя использованной и была обижена на отца за… о, так много «за»! За то, что стала плодом насилия, а не любви. В первую очередь – за это.

Её предыстория должна была быть ужасной, ведь как ещё можно объяснить, что рождения полукровки от такого создания, как дракон, вообще стало возможным?

За то, что он все эти годы фактически лгал ей, скрывая от Рэйвен её сущность. За то, как повёл себя, когда встал перед осознанием факта, что скрывать правду дальше просто опасно – ведь в любой момент пробуждающаяся «вторая» половина всё равно проявит себя, даст о себе знать.

Но в тоже время в его царстве Рэйвен всегда была принцессой. В доме отца всё так или иначе вращалось около её персоны. Суровый, безжалостный, даже чудовищно жестокий с другими, с ней отец всегда был пусть сдержан, но… нет, нежным и добрым Уорлок быть просто не умел.

Но он любил её, это Рэйвен всегда знала.

Любила ли она отца? Да. И ей было больно от того, что он чудовище – настолько чудовище. Какая-то её часть его даже ненавидела. Наверное, та половина, что досталось в наследство от изнасилованной им, порабощённой, использованной матери.

Но самое страшно, что рано или поздно та, что дала жизнь Рэйвен, вернётся. И если Драконы на самом деле так сильны, как утверждают источники, она жестоко отомстит Уорлоку. У неё есть на это все причины и права.

Рэйвен её понимает.

Но сама мысль о том, что мать убьёт её отца (а это в лучшем случае, потому что Драконы жестоки, как демоны, кои, если верить старинным поверьям, от Драконов и происходят) причиняла невыносимую боль.

«Она! – с болью в сердце подумала Рэйвен. – Какая бессмыслица. Я даже имени моей матери не знаю».

Ей хотелось плакать. Но Рэйвен себе этого не позволила.

В публичном месте никогда нельзя рассчитывать на полное одиночество.