Глава 18

Чтобы пройти в лазарет, необходимо было спуститься с третьего на первый этаж, где размещался кабинет ректора и пройти через крытую галерею с цветочной оранжереей в другое крыло здания.

В галерее было душно и одурманивающе пахло цветами. Причём, дурман никак нельзя было назвать приятным. Петунии, стоит им немного подгнить, непереносимы для людей с тонким обонянием.

Из задумчивости Рэйвен вывели голоса. Они звучали из стилизованной беседки-ротонды, окружённой искусственными фонтанчиками и заплетающимся виноградом, разросшимся так густо, что внутрь беседки и при всём желании не заглянуть.

По тембру и интонациям голоса Рэйвен сразу узнала Хэйла. А его собеседницей, конечно, была Эмили Кантри.

Навострив ушки, набросив на себя лёгкой заклятие, отталкивающие ненужное внимание, Рэйвен тихонько подкралась ближе.

Да, подслушивать нехорошо. И что? В решающий момент это кого-то останавливало?

Рэйвен не остановило.

– Ты же говорил, что всё несерьёзно? Что этот брак просто фарс, что тебя к нему принудили?

В голосе Эмили не было капризно-жеманных ноток, характерных для Розамунды и Анны, слышалась скорее грусть и желание разобраться в ситуации.

Не будь Эми бывшей девушкой мужа Рэйвен, она могла бы даже внушить ей симпатию. Был в ней, несмотря на всю её неотёсанность и простоватость, тот самый стержень, что зовётся в человеке характером – сплав ума и настойчивости при достижении цели.

Но Эми смела претендовать на то, что Рэйвен считала своим. О симпатиях между девушками речи быть не могло.

– Теперь ты толкуешь о том, что наши отношения в прошлом, потому что ты женатый человек? – продолжила речь Эми. – Колд, как тебя понять?

– Эми, я сделал всё, чтобы избежать этого разговора.

– Я заметила. Мы учимся на одном факультете, встречается на занятиях и в гостиных, но ты исхитряешься меня избегать. Трусость никогда не была тебе свойственна, – с презрением протянула Эми. – Месяца в обществе драгоценной женушки оказалось достаточным, чтобы оказать влияние на твой характер?

О! Рэйвен хорошо знала этот тон. Желание манипулировать мнением человека при помощи слов так, чтобы собеседник, доказывая тебе ошибочность твоих мнений, делал именно те шаги, что ты для него запланировал.

Женщины мастера на такие проделки. И хотя мужчины давно не маленькие, всё равно ведутся. Не из глупости или недостаточно прозорливости – из любви и привязанности.

Хэйл чувствовал себя виновным перед Эми Кантри, а она считала себя вправе предъявлять претензии. Ситуация складывалась таким образом, что у Рэйвен были шансы услышать то, что ей совсем не понравится.

Она бы предпочла ничего не видеть и не слышать, но раз ситуация случилась так, как случилось, глупо было не воспользоваться и не узнать правду. Какую? Такую, что покажут бог и случай.

– Ты давно запал на эту красотку, признайся? – с презрением тянула Эми. – Это не мудрено. Мужчинам ведь немного нужно? А тут всё один к одному – и локоны-то золотые, и глаза-то, как изумруды, и грудь третьего размера. А ещё влиятельный отец? Как устоишь? Я думала, ты незаурядная личность, Колд, а ты такой же как все. Готов пялиться на пустышку, если она смазлива.

Рэйвен со злости запустила ногти в собственную ладонь. Это она-то пустышка? Ну, может быть и пустышка, только таких, как Рэйвен, учили нравиться мужчинам. Обольщение – тонкое наука, которую не стоит путать с легкодоступностью ночных бабочек. Сотни женских крючков, и каждый стоит долгой работы над собой.

Такие, как Эми, искренне верят, что красота души перевесит в чужих глазах не слишком свежую, мятую одежду, не модную причёску, отсутствие макияжа или маникюра. Это не так. Никто не отменял вечных законов. Бабочка летит к красивому цветку, а мужчина ищет глазами яркую, как бабочка, лёгкую, нежную, манящую ароматом женщину. Красота души важна не менее, чем красота тела. Но лучше всего, когда и то, и другое идёт в комплекте.

– Если Рэйвен пустышка, то уж куда более деликатная, чем ты, – довольно резко, к удовольствию Рэйвен, одёрнул подругу Хэйл. – По крайней мере, у неё достаёт такта не опускаться до того, чтобы хулить тебя. А ты делаешь это при каждом удобном случае.

– Ты ждёшь от меня, чтобы я тоже восхищалась её особой? – рассмеялась Эмили.

– Просто уважения вполне достаточно.

– Уважения? – с презрением протянула девушка. – С какой это радости мне её уважать? Что она сделала такого, чтобы я её уважала? Переспала с моим парнем?!

– Я сто раз объяснял тебе, что Рэйвен не виновата.

– Она во всём у тебя не виновата! Да она крутит тобой, как захочет, по собственному усмотрению, а ты готов бежать к ней по первому свисту, потеряв голову. Ты даже не замечаешь, как становишься посмешищем.

– Ты так настойчиво просила о встрече, чтобы сказать об этом? Или на то была другая причина? – холодно прервал девушку Хэйл.

Голос его целительным бальзамом лился на самолюбие Рэйвен.

– Я хотела раз и навсегда всё выяснить между нами.

– Разве мы этого не сделали? Наши отношения в прошлом. Я же сказал тебе, что люблю жену.

– А я?! Неужели столько лет, проведённых вместе, ничего для тебя не значат?

– Эми, – судя по голосу, Хэйл либо поморщился, либо потёр виски, как всегда это делал, когда у него начинала болеть голова или тема разговора была слишком неприятной, – ты мне очень дорога. Да и как может быть иначе? Мы вместе выросли, вместе пришла в чуждый для нас мир магии, вместе постигали его законы. Ты мой самый лучший друг и я люблю тебя, как лучшего друга. Я готов, если потребуется, прийти тебе на помощь в любой трудной ситуации, оказать любую поддержку…

– Ты издеваешься надо мной?! Да о какой дружбе может идти речь? Я не могу быть твоим другом. Либо мы продолжим встречаться, либо больше вообще видеться не будем.

– Я думаю, ты права, – тихо, мягко произнёс Хэйл. – Так действительно будет лучше.

Рэйвен возликовала.

– Что ты сказал? – медленно произнесла Эми. – Ты действительно хочешь перечеркнуть всё одним махом? Крепко же тебя зацепила эта шлюха!

– Эми, не забывай, ты говоришь о моей жене.

– Да ладно! Из тебя делают осла, а ты и рад стараться мекать. Она нагулялась, на ней только ленивый не катался. А здесь нравы не как у нас, со сбитой целкой замуж приличные люди не возьмут. Тут как раз и нашли козла отпущения.

Рэйвен даже задохнулась от ярости.

Вот коза! Да как она смеет?! Да ещё и выражается как торговка на базаре. И голос такой же, скрипуче-противный, визжит, будто несмазанная дверь.

Ладно-ладно. Пусть кричит. Сама себе на хвост гадит.

– Да твоя драгоценная Рэйвен со всеми дружками своего брата-гермофродита переспала! Говорят, даже и его вниманием не обделила! А чего ты думаешь, они с Айзеком передрались? Не из-за бедняжки же Илии? Наверняка там твой швабра замешена!

«Швабра» была замешена. Но совсем не так, как предполагала правдорубка-не-в-бровь-а-в-глаз Эми.

И ещё! Ну почему Илия у всех «бедняжка»? Ну, в каком же месте она такая бедная-то?

– Эми, хватит. Замолчи.

– Да с какой стати? У меня парня уводят белым днём, бессовестно окрутив его вокруг пальца, а я молчать должна?! Да я твоей лохудре кудри повыдёргиваю! Будет знать.

– Да прекрати ты уже! – не выдержав, повысил голос Хэйл. – Ты и святого выведешь из себя. Что за бес в тебя вселился?

Глупый вопрос. Да тут их целый легион! Ярость брошенной женщины, гнев, ревность, отчаяние, желание отомстить любым путём.

– Я до неё доберусь! – шипела Эми.

– Тебе же хуже, – ледяным голосом отозвался Хэйл. – Ты ведь не думаешь, что всерьёз сможешь навредить прирождённой волшебнице, которая творить заклинания научилась раньше, чем ходить и говорить? Если уж только не опустишься до какой-нибудь изощрённой подлости, на которую, я продолжаю надеяться, ты всё ещё не способна, шансов у тебя нет.

– Ты не знаешь, на что я способна!

– Будет лучше, если и дальше знать не буду. Оставь в покое Рэйвен, Эми. Она в любом случае тебе не по зубам.

Ой, вот какие мужчины молодцы! Фраза просто изумительная. Эффект приблизительно тот же, как если на загоревшееся масло водой плеснуть. Взрыв в воздухе.

– Да пошёл ты со своей Рэйвен! Ты меня не остановишь! Она за всё мне ответит!

– С меня хватит, – судя по голосу, Хэйл действительно вышел из себя. – Ты спрашиваешь меня, почему я тебя избегаю? Потому что вот уже раз за разом, как в День Сурка, повторяется одна и та же сцена. Не знаю, какого эффекта всем этим ты пытаешься добиться, Эми, но, откровенно говоря, добиваешься прямо противоположного.

«Как ты можешь судить? – вертелось на языке ехидненько, да с такой силой, что Рэйвен прикрыла рот ладошкой. – Ты же не знаешь, чего она хочет?».

– Тронешь Рэйвен и ничего, кроме неприятностей, у тебя не будет. В лучшем случае тебя просто исключат из Академии, в худшем – будешь иметь дело с её братцем и его бандой шестёрок.

– А ты? Будешь просто стоять в стороне и смотреть? Тряпка!

Логично. А что?

– Я буду надеяться, что в твоём обезумевшем от ревности мозге найдётся хоть она здравомыслящая извилина.

– Ты – бесчувственная сволочь! – визгнула Эми. – Куда ты пошёл? Я ещё не закончила!

Но судя по тому, как трещали растения, Хэйл не просто «пошёл», он едва ли не бегом бежал от бывшей пассии.

Рэйвен, посмеиваясь про себя, покачественней набросила иллюзию, прикидываясь цветком в кадке. В прямом смысле слова.

Оба, и Эми, и Хэйл выглядели очень рассерженными и расстроенными.

Любопытно, девицы вроде Эми, действительно считают, что, взяв мужчину за грудки и тряся его, словно грушу, можно вытрясти из него в итоге Большую Любовь?

Смешные!

Подслушанная перепалка порядком подняла Рэйвен настроение. Приятна была и ярость соперницы и то, что чем больше та старалась в попытка очернить Рэйвен, тем лишь сильнее укрепляла её позиции в сердце Хэйла.

Так что в лазарет Рэйвен заявилась в отличнейшем расположении духа.

И это было хорошо, потому что нет в мире места более тяжёлого, чем место боли – больница. Кажется, даже солнечный луч, едва пробиваясь через окно, покрывается серостью и запахом лекарств.

– Миссис Стоун, добрый день, – поздоровалась Рэйвен с дежурной сестрой.

– Добрый день, мисс Кроу, – приветливо покивала та.

С Кроу все обычно старались вести себя приветливо. Никто не хотел пойти путём, которым недавно отправился ректор – вон.

– Можно навестить брата?

– Конечно. Он в третьей палате.

Коридор заполнял сумрак, отовсюду тянуло некротический энергией. Может быть больницы, как и водоёмы, связаны с собой невидимыми тоннелями? Иначе как объяснить такое скопления негатива в месте, где никто никогда не умирал?

Очаровательный медперсонал не придумал ничего лучшего, как положить соперников в одну палату. Ну, а что такого? Наверное, в воспитательных целях? Или чтобы вид друг друга вызывал в соперниках дополнительные страдания?

– Привет, парни! – с лучезарной улыбкой приветствовала их Рэйвен. – Как ваши страдашки?

– Рэйвен! – расплылся в улыбке Айзек.

Если его не знать, ну, не улыбка – само светлейшее обаяние. Но Рэйвен-то его знала и понимала, что настоящей радости он не испытывает. А обаяние Айзека от рождения тёмное, как и весь его род.

Брат не улыбнулся, лишь взгляд его просветлел.

– Привет, сестрёнка.

Рэйвен заметила, что грудь Айзека перетянула бинтами. Наверное, рёбра сломал?

Руан выглядел бледнее, вокруг губ аж синева залегла. Ему явно досталось больше.

– Ну, бойцы? – не выказывая клокотавших в её груди чувств, она села на стуль, подарив улыбку сначала одному, потому другому. – Удовлетворены?

– Более или менее.

Руан старался не шевелиться. Видимо, движения причиняли ему боль.

– Отец заявил, что никогда не при каких обстоятельствах не желает слышать об Илии. Это значит, что ваша свадьба расстроена, – радостно сообщила Рэйвен, радуясь тому, как светлеет лицо брата.

– Чудесная новость. Значит, оно того стоило.

– Надеюсь, вы не специально всё это подстроили?

– Да ты что?

– С ума сошла?

Возмутились оба в один голос.

Рэйвен сложила два и два и решила, что исключать подобную подставу нельзя. Айзек и Руан слишком долго дружили, и оба завзятые юбочники. Айзек вполне мог оказать другу услугу, а Руан – заранее просчитать, что Рэйвен устроит скандал.

Отец Айзека не Уорлок, он не станет неволить сына. Так что в луже только Иллия. Но той самой думать головой надо было, а не другим местом.

Рэйвен решила, что парни вполне могли разыграть эту интригу. Так же, как вполне могло случиться, что никакой интриги вовсе не было, и всё в действительности именно так, как выглядит. Никакого закулисья – всё на первом плане.

– Отец зол на тебя. Он считает, что глупо было устраивать дуэль, – поделилась Рэйвен.

– Твой отец прав, как всегда, – лениво протянул со своей кровати Айзек. – Я говорил то же. Но твой брат жаждал крови за оскорбление чести своей невесты.

– Не начинай, – фыркнул Руан. – И, к слову, не за оскорбление чести невесты, а за оскорбление меня. Мог бы найти кого-нибудь другого? Илия не так уж и не неотразима.

– Задело, что после тебя она ко мне притащилась? – засмеялся Айзек. – Сравнить, наверное, хотела?

– Да прекратите вы уже! – велела Рэйвен. – Иначе позову кого-нибудь и велю развести вас по разным палатам. Вы же так друг друга точно доконаете.

– Уж выживем как-нибудь, – подмигнул ей Айзек.

– Сделайте одолжение, – фыркнула она в ответ. – Особенно ты, – взяла она за руку брата и ласково сжала его прохладные пальцы.

– О! Я сейчас расплачусь! Какая трогательная сестринская забота! Жаль, здесь мало зрителей. Но я оценил.

– Мы вне себя от счастья, – одёрнул его Руан.

И голос его в этот момент удивительно напоминал отцовский. Был такой же надменный и ледяной.

– Что нового в Академии слышно? – с ленцой протянул брат, меняя тему.

Айзек потянулся к столу и, подхватив длинными, цепкими пальцами сочное круглое яблоко с хрустом его надкусил.

– Сняли с поста мистера Рейвуда, – поделилась сенсацией Рэйвен.

– Да ты что? – на сей раз изумление Айзека было искренним. – Кто теперь вместо него?

– Не знаю. Вам неинтересно за что он слетел с должности? Кто именно в этом виноват?

Руан выдохнул:

– Судя по тому, что ты спрашиваешь, это случилось из-за нас? Что ж? Значит, мне удалось не только самому избавиться от нежеланной невесты, но и избавить Академию от этого бесполезного и неинтересного индюка. Где мои дифирамбы?

Айзек громко зааплодировал.

– Да кругом вы молодцы, как не поверни, – насмешливо засмеялась Рэйвен.

Она заметила, что особенного напряжения между парнями нет и в общем и целом атмосфера дружелюбная.

Поболтав с ними о том, о сём и ни о чём ещё с четверть часа, она покинула лазарет счастливая и довольная.

Казалось, жизнь начала налаживаться. Всё снова пошло в гору. Проблемы с братом, его личной жизнью и её последствиями остались позади. Теперь можно было вновь озаботиться собственной.

Рэйвен собиралась встретиться с Хэйлом, ей не терпелось поговорить с ним. Она нарочно несколько раз задерживалась в тех местах, где они обычно сталкивались, но – безрезультатно.

«Может быть, он и меня старается избегать. На этот раз, чтобы не огорчить свою деревенщину Эмили?», – подумалось с обидой.

Когда из-за выдуманной обиды Рэйвен уже собралась разозлиться всерьёз и надолго, один из посыльных принёс послание – розовый конверт на чёрном глянцевом подносе. А рядом, в высокой прозрачной узкой вазе – белая нежная орхидея, символ чистой любви и страстного желания.

Рэйвен тонким ножиком вскрыла печать.

Неровным, косым и резким, но в тоже время хорошо различимым подчерком было написано:

«В последнее время у нас всё меньше поводов побыть вместе. Не знаю, как ты, а я скучаю по возможности чаще видеться. Наше время почти полностью посвящено учёбе, друзьям или родственникам, на нас самих его не остаётся.

Считаю это несправедливым. Мы так мало знакомы и каждый раз наши разговоры вертятся вокруг решения очередной проблемы, а сердцу и душе так хочется романтики.

Приглашаю тебя на свидание. Всё, что тебе нужно сделать, активировать письмо как порт-ключ. Кодовое слово «любовь».

Жду тебя в десять вечера.

С любовью

Колд».

Рэйвен с лёгким волнением взглянула на часы. Стрелки показывали начало пятого. Достаточно времени, чтобы достойно подготовиться.

Любовное свидание! Какая девушка о них не мечтает? И хотя странно сначала выйти замуж, а уже потом пойти на свидание к мужу, всё равно – здорово!

Эта ночь должна стать особенной. Решающей. Хотелось, чтобы это была именно любовь, а не инициация.

Рэйвен мечтала быть обольстительной, желанной, любимой, прекрасной и единственной.

Как любая нормальная девушка, она распотрошила гардероб и принялась тщательно перебирать наряды.

Большая часть одежды отпадала сама собой сразу. Слишком претенциозно и вычурно для такого парня, как Хэйл. Все эти кринолины, тонкие кисейные и ещё более тонкие шелковые и атласные платья были ни к чему.

Рэйвен остановила выбор на пышной, темно-алой юбке, перехватив её широким поясом со шнуровкой, плотно охватывающим тонкую талию на манер корсета. Бархатный мягкий лиф шнуровался поверх белой и тонкой, как пена, блузки.

Волосы Рэйвен оставила свободно струиться по плечам. Они были главным её украшением – золото, подаренное самой природой.

Бросив последний взгляд в зеркало, Рэйвен осталась собой довольна. Гладкая кожа, сверкающие глаза, ослепительная улыбка – роза, да и только! Кто останется равнодушным?

Осталось только вынуть тонкий лист из конверта и дунуть на него так, словно сдуваешь золотистую пыльцу фей.

Ах, да! Ещё мягко прошептать, словно целуя воздух: «Люблю».

Будто чья-то гигантская рука сдёрнула занавеску, меняя декорации. Только что Рэйвен стояла у себя в комнате и вот уже перенеслась на берег моря. Плещущие, набегающая одна на другую, волны, искрились, отражая закатывающееся за горизонт солнце.

Золотым было всё – океан, полоска песочного пляжа, вершины гор, на которых догорал закат, разлетающиеся от порывов ветра волосы Рэйвен.

Летящий со стороны океана бриз был нежным и лёгким, он горячил и вместе с тем остужал кожу.

Уши заполнял мягкий шёпот волн прибоя:

– Рэйвен?

Обернувшись, она увидела приближающегося к ней Хэйла. Он улыбался, что само по себе было редкостным подарком.