Глава 21

Уорлок всегда отличался молниеносной реакцией. Только это его и спасло – он успел выставить щит.

Его и Рэйвен накрыло синим колпаком, по которому огонь растёкся, вместо того, чтобы поразить цель. Защитный купол обладал свойствами водной стихии, пламя не распространялось, а поглощалось щитом, правда и сам щит при этом истончался.

Повтори дракон атаку, неизвестно, чем бы всё завершилось. Весьма вероятно, что у Уорлока хватило бы сил отразить ещё пару огненных залпов, но не больше.

По счастью, дракон не спешил испепелить противника на месте. Первый залп был не больше, чем демонстрацией силы и ненависти.

Когда странное создание приблизилось, Рэйвен с трудом удержалась от того, чтобы не прикрыть глаза рукой. На дракона было больно смотреть, как и на солнце. Яркий и изящный, стремительный, словно росчерк пера, одновременно похожий на жар птицу и ужасающего ящера, он несколько раз хлопнул перепончатыми крыльями, перед тем, как в последний раз широко их раскрыть, надвигаясь на них неминуемой смертью.

Казалось, по когтистым наростам бегут огненные реки, расплавленное золото и вспыхивают кровавые блики.

Рэйвен ожидала, что в последний момент монстр все-таки сложит крылья. Но – нет! Они вспыхнули ярким огнём, рассыпавшись роем искр, истаявших в воздухе.

На месте чудовища, как в сказке, осталась красавица. Откровенно говоря – редкостная красавица. Рэйвен никогда таких не видела. Высокая, стройная, тонкая, в облаке развевающихся золотистых волос.

Лишь в глазах догорало алое пламя.

Едва коснувшись маленькими ступнями мраморных плит, великолепное чудовище стремительно набросилась на Урлока. Пальцы её венчали острые, орлиные когти. Легко представить, как такие легко, играючи, могут вспороть металл, разворотив его, будто консервную банку.

Что уж говорить о слабой человеческой плоти?

Уорлок не пытался сражаться – лишь уклонялся, выставляя блоки.

Ослепительный монстр двигался с нечеловеческой плавностью, ловкостью и быстротой. Его целью было не что иное, как уничтожение противника. Никакого диалога, слов о прощении или примирении.

Стремительная игра на полное поражение – ничто иное противницу Уорлока удовлетворить не могло.

Зрелище боя могло бы быть красивым, если бы от него не леденела кровь.

Уорлок действовал как настоящий джентльмен, что в данном случае вряд ли было уместно. Здесь не было никого, кто бы мог оценить подобное поведение.

Ненависть, копившаяся не один год, месть, вынашиваемая десятилетиями, помноженные на изящество и балетную точность движений – все смешалось в неподражаемый коктейль и было ослепительно, подобно фейерверку.

Всё происходило быстро. Очень быстро. Гораздо быстрее, чем об этом можно рассказать.

Несколько короткие мгновений и Уорлок, считавшийся неподражаемым бойцом среди равных, оказался повержен. Поставлен на колени перед великолепным и грозным противником.

Рука дракона в человеческом обличье легко пробила человеческую грудную клетку и Рэйвен сорвалась с места, заполняя тишину оглушительным криком:

– Нет!!!

Женщина застыла, прямая, как натянутая струна, почти вибрируя на высокой эмоциональной ноте. Огромные глаза, не вполне человеческие, с вытянутыми, как у рептилии, зрачками, не мигая уставились на неё.

Достаточно было и одного взгляда, чтобы понять – Рэйвен узнали. И это узнавание вызвало целую гамму чувств в груди незнакомки.

Рэйвен протянула к ней руки в немой мольбе:

– Прошу тебя, умоляю – не убивай! Пощади его!

Уорлок не пытался избежать того, что должно было произойти. Он безмолвно признавал за Драконом право казнить или миловать.

Невозможно было определить по тонкому, нечеловечески правильному лицу женщины куда качнутся весы – в сторону жизни или смерти?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза – палач и жертва, мужчина и женщина, бывшие враги.

– Это она? – голос у незнакомки был благозвучный и нежный. – Моя дочь?

– Да, – с придыханием выдохнул Уорлок. – И ей нужна… твоя помощь.

– Поэтому ты позволил мне отыскать вас?

– Я ошибался, думая, что смогу во всем разобраться сам. Моя самонадеянность зиждилась на самообмане. Я считал, что найду способ решить все проблемы, но вынужден признать, что не только решить – не в состоянии проблему даже понять. Ты нужна своей дочери, я больше не в состоянии отрицать очевидного. Твою ненависть заслужил лишь я, но не она. Накажи меня, если хочешь, но ей – помоги.

– Нет, пожалуйста! – снова подалась вперёд Рэйвен, угадав по лицу женщины её намерения. – Пожалуйста, не делай этого!

Рэйвен видела, как Дракону не терпится осуществить давно вынашиваемый план мести и покончить с Уорлоком.

– После всего, через что я прошла по вине этого человека, я в своём праве покончить с ним. Никто не отнимет у меня моё отмщение.

– Я знаю, и ты права, – поспешила согласиться Рэйвен. – Твоя жажда мести справедлива, она заслужена моим отцом. Он и сам признаёт это. Перед тобой враг, жестоко тебя оскорбивший, унизивший, лишивший самого дорого – он отнял твоего ребёнка, держал мать в разлуке с дочерью.

– Ты знаешь?..

– Отец рассказал мне об это, когда мой дракон начал просыпаться и стало понятно, что удержать его на поводке будет невозможно.

– Если ты всё знаешь, ты должна меня понять.

– Я понимаю, – скороговоркой проговорила Рэйвен, боясь того, что женщина, в любой момент готовая нанести непоправимый удар, вырвет сердце у отца из груди.

После такого ни одна сила не способна будет ничего изменить.

– Я понимаю твой гнев, твою ненависть, твою жажду. Вопрос в том, сумеешь ли ты понять меня? Человек перед тобой – твой враг, но для меня он отец. Все эти годы он был добр ко мне, заботился обо мне. И то, что для кого-то он стал чудовищем, не отменяет того факта, что он дорог мне. Тебе выбирать – что важнее? Отомстить ему, поставив точку в вашей с ним войне, убив отца на глазах у дочери? Или простить, начав следующую главу с новой страницы?

Глаза женщины встретились с умоляющий взглядом дочери.

Сердце колотилось неистово, почти до боли.

Рэйвен понимала мотивы этой женщины, даже если не совсем разбиралась в чувствах драконов. Но также знала твёрдо, что никогда не сможет звать матерью убийцу своего отца.

Время словно расслоилось. Секунды текли бесконечно и в тоже время летели.

Мгновение. Другое. Третье. За эти мгновения можно было поседеть. Каждую из них приходилось умирать от ужаса, что вот-вот сердце Уорлока перестанет биться в когтистых лапах человека-дракона и оживала в надежде, что мать, если и не простит отца, то помилуем его ради дочери.

С другой стороны, почему чувства Рэйвен должны хоть что-то значить для этой женщины? Ведь между одной и другой нет ничего общего, если исключить факт, что первой не по своей воле пришлось дать жизнь второй?

Женщина заглянула в лицо дочери. На тонком лице с резкими чертами отразились сомнения и колебания. Длилось это всего несколько коротких мгновений, потом стало видно – решение принято.

Она повернулась к Уорлоку, задыхающемуся от боли, всё ещё стоявшему на коленях.

Медленно, с небольшим акцентом, проговорила:

– Ты использовал меня, человек. Бесчувственный и двуличный, как все человеческие мужчины, ты действовал лишь в своих интересах. Как это свойственно людям – брать всё, ничего не давая взамен и обижаться на мироздание, если источник, из которого вы черпаете, оказывается отравленным! Не думая о последствиях, о завтрашнем дне, вы, люди, берёте всё и сразу. Если бы я сейчас вырвала сердце из твоей груди это было бы правильно. Все эти годы ты ни раз не дал увидеть мне моего ребёнка. Ты, возможно, изуродовал её из-за своего эгоизма и воистину безразмерной гордыни. Ты связал мне руки и крылья с нашей первой встречи. Даже теперь, когда час расплаты, наконец, пробил, они всё равно связаны. Поступив с тобой так, как повелевает долг, я потеряю дочь, а я на это не пойду. Ты ведь всё просчитал заранее, не так ли? Нужно отдать тебе должное, не просчитался. Я не стану марать рук о твою грязную кровь.

Рэйвен с облегчением выдохнула.

– Оставлю тебе твою жалкую жизнь, жалкий человечешка, но заберу то, что моё по праву, что всегда принадлежало мне, что ты отнял у меня силой – мою дочь и твоё бессмертие.

Женщину и отца охватило яркое, ослепительное, белое сияние. На мгновение их фигуры исчезли в ослепительной вспышке.

А когда всё погасло, Уорлок продолжал стоять на коленях, на его рубашке алым цветком расплывалось кровавое пятно, на видимых ран на коже не осталось.

– Я могла бы забрать твою молодость, человечек, вернув прожитые годы, украденные у мироздания, но не стану. Ход времён для тебя возобновится лишь с сегодняшнего дня. Всё, что ты успел украсть, останется с тобой, но ни минутой больше.

Презрительно передёрнув плечом, ослепительная красавица отвернулась от давнего врага. Словно не преследовала, не искала его десятилетиями, как росчерком пера вычёркивая его из своих чувств и мыслей.

Мягким кошачьим шагом подошла она к Рэйвен. Выражение её лица изменилось, сделавшись нежным, полным любви.

Она выглядела так, как люди представляют себе ангелов, ступивших на грешную землю.

– Здравствуй, любовь моя. Я столько лет безуспешно пыталась тебя найти. Прости, что не сумела сделать этого раньше.

– Не страшно, – тряхнула головой Рэйвен. – Я… ты не представляешь, как я благодарна за то, что сохранила жизнь моему отцу. Ты поступила правильно.

– Раз ты так считаешь, значит, так и есть. – Женщина раскрыла ладонь, протягивая её к Рэйвен. – Летим со мной.

– Куда?

– В Город Драконов.

Грусть как туманом окутала душу Рэйвен.

Всё правильно. Ей сделали шикарный подарок и теперь необходимо оплатить долг. Жизнь за жизнь.

Хотя по меркам этой женщины, её матери, та оказывает Рэйвен услугу, поднимая её к облакам, туда, куда обычным людям хода нет. Вопрос в том, что Рэйвен не в состоянии оценить этого подарка. Она – человек, как минимум, на половину. У неё человеческое сознание, она прожила человеческую жизнь, всё, что она любит и любила, тоже находится в человеческом мире.

Зачем ей чужое счастье?

Но есть предложения, от которых нельзя отказываться. Этот случай – тот самый.

Правильно поняв её колебания, женщина приблизилась к Рэйвен ещё на шаг:

– Ты не можешь сейчас остаться здесь, дитя моё. Потом, если захочешь, вернёшься. Но сейчас, чтобы подчинить твоего внутреннего зверя, поладить с ним, научиться жить в мире с самой собой, ты должна прийти к истокам. Найти равновесие в душе, научиться управлять тем, кто сейчас управляет тобой.

Рэйвен услышала только одно и с надеждой посмотрела в лицо матери:

– Я правда смогу вернуться?

– Если пожелаешь. Драконы – не люди. У нас не существует пленников.

Рэйвен заметила, как криво усмехнулся отец, прижимая руку к раненному сердцу:

– Драконы не держат пленников – врагов они убивают сразу. Но сейчас твоя мать права, Рэйвен. Тебе надо пойти с ней.

– А как же Хэйл? – всё ещё колебалась Рэйвен.

– Постараюсь ему всё объяснить. Не беспокойся, всё будет хорошо.

Что остаётся делать ребёнку, когда оба родителя настаивают на одном и том же? Подчиниться?

Рэйвен так и сделала.

– Надо торопиться. Скоро рассвет, – выдохнула женщина-дракон.

То, что происходило дальше, можно было описать, как в древних сказках: «ударилась она об пол и обернулась». Хотя, конечно, никто об пол на самом деле не бился, при обращении выделяется огромное количество энергии, воспринимаемое несовершенными людскими органами чувств как удар или гром.

Под дворцом содрогнулась земля, в небе прогремело. Налетел шквалистый ветер, заставив вековые деревья в саду трепетать, как застенчивую деву перед брачной ночью.

Столбом поднялось в небо розовое пламя и в следующий миг вместо прекрасной женщины перед Рэйвен возник огромный, клыкастый, бронированный толстенной, переливающейся огненными всполохами на чешуе, шкурой, монстр.

Вид его, в трёх шагах от себя наводил ужас. Впрочем, вёл себя дракон смирно. Склонив рогатую голову, он приглашал Рэйвен поудобней устроиться у себя на шее.

Что ж? Дети так или иначе всегда занимают данную, удобную для себя, позицию. Смысл нарушать традицию?

Когда огромное, величавое создание подползло к краю террасы и, расправив крылья, сорвалось в воздух, набирая высоту, Рэйвен испытала окрыляющий, ни с чем не сравнимый восторг.

Небо, словно распахнувшись, приняло их в своих объятия. Это было как плавать в облаках. Хотя нет – лучше. Гораздо лучше!

С каждым ударом крыла по воздуху они поднимались всё выше. Земля лежала перед ними, поделённая между днём и ночью, вся в молочных сумерках, раскрашенная зелёным бархатом лужаек, бахромой листвы, расчерченная тонкой лентой синих рек.

От такой красоты захватывало дух. Хотелось одновременно и смеяться, и плакать.

Потом они поднялись ещё выше и полетели быстрее. Прямо в раскрытый рот пламенеющей зари.

Облака сгруппировались так, что это напоминало собой врата или портал.

Вскоре Рэйвен поняла, что догадка её верна – это и был портал. Ветер рассыпал за плечами волосы, ударил в лицо. Рэйвен задохнулась, когда они перевернулись, как в мёртвой петле перед тем, как оказаться уже совсем на другими землями – Землями Гор, в Городе Драконов.

Это были не обычные горы, невиданные. В прямом смысле слова разноцветные – синие, с красным отливом, песочно-жёлтые, бурые, серые, опаловые, рубиновые, сапфировые. Горы из хрусталя, серебра и золота.

Настоящие горы из драгоценных камней и металлов!

В каждой горе, на достаточно высоком от земли расстоянии, высились площадки-террасы, где росли плодовые и лиственные деревья, цвели клумбы, били фонтаны. Всё это располагалась на разной высоте, будто на разных этажах. С гор вниз стекали многочисленные водопады, образуя у их подножия чудесные озера.

Всё это создавало впечатление, что ты попал в сказку.

Рэйвен удалось рассмотреть и других драконов в человеческом обличье.

Женщины носили лёгкие платья. Мужчины одевались куда более причудливо, в нечто, напоминающее японское кимано, перехваченное широким поясом. Волосы у тех и других были длинными, у женщин часто просто распущенные, как любила их носить и сама Рэйвен, у мужчин собранные в хвост или заплетённые в косы.

Гора, к которой они летели, сверкала золотом и зловеще подмигивала рубиновыми прожилками. Она стояла почти в центре Города.

Осторожно они приземлились на площадку, стараясь порывами ветра от взметающихся крыльев не поранить ни одного ростка, ни одного лепестка прекрасных цветов, растущих вокруг в изобилии.

Дракон опустил голову, чтобы Рэйвен могла сойти на землю.

Как обычно это бывает после катание в лодке или на аттракционах, земля словно вздымалась под ногами, как будто дышала, а не была незыблемой твердью.

Дракон раскинул крылья, а когда собрал их, вокруг всё заструилось огненной дымкой. Огонь не жёг и не обжигал, он был явственный, но –безвредный.

Из огненной дымки, выросла женская фигура.

– Добро пожаловать, доченька! Я так долго ждала этого момента, когда смогу сказать эти простые слова. Наконец-то ты дома! Наконец-то с нами!

Рэйвен натянуто улыбнулась.

– Здесь ты живёшь? – спросила она, оглядываясь.

Обширная терраса лежала перед распахнутым чёрным зевом, уводящим в глубокую пещеру.

– Одна? – добавила Рэйвен.

– Вместе с мужем.

– Ты замужем?

– Драконов мужчин гораздо больше, чем драконов-женщин. Каждая из нас драгоценность, которую терпеливо ждут, добиваются, охраняют. В моём племени не бывает женщин-одиночек. Как правило, женихов для девушек присматривают ещё до того, как девочка становится невестой.

– Надеюсь, для меня здесь пары не присматривалось? – не удержалась от лёгкого сарказма Рэйвен.

– Ритуал «истинной пары» осуществляется Верховным Драконом ещё при рождении. Таков обычай. Когда же приходит время пробуждения Зверя, избранные находят друг друга и вместе совершают первый в своей жизни совместный полёт. Он же становится и брачным ритуалом.

– Как всё сложно, – вздохнула Рэйвен.

– Только если ты вырос в другой культуре, среди других понятий. Для нас самих всё очень естественно. Я надеялась, ты научишься уважать наши традиции.

Рэйвен не нравилась это тема, и она поспешила её сменить.

– До всех этих брачных пар и инициаций ещё успеем дойти. Это подождёт. Давай для начала просто познакомимся? Как тебя зовут, мама?

«Среди драконов принято считать, что, зная имя, знаешь и суть, – словно издалека донёсся голос отца. – Они никогда не называют имя первому встречному».

Первому встречному. Или тому, кому не доверяют. Кого знают недостаточно.

Доверяют ли ей здесь достаточно, чтобы представиться?

– Я – Аэрлин, – улыбнулась ей мать. – И я прошу тебя войти в мой дом, чтобы остаться в нём. Чтобы жить в нём так же, как ты живёшь в моём сердце. Входи!

Стоило Аэрлин произнести слова, как в чёрном зеве пещеры что-то дрогнуло. Скорее всего, там стоял магический барьер, нечто наподобие людского замка на дверях, воспрещающий незваному гостю проникнуть в жилище.

Кто не слышал о подземных чертогах, полных несметных богатств и чудес, что сторожат древние чудовища – драконы? Именно это слово, чертоги, и приходило на ум при виде интерьера подобного этому. Что-то среднее между дворцом, расположившимся под землёй и сказочными мирами сидов.

Целый мир, причудливый, похожий на лабиринт из странных комнат, переходов, коридоров и залов. В них присутствовало незримое отличие от человеческого жилья. В меблировке не было ничего мягкого или тёплого – ни диванов, ни ковров, ни одеял. Змеиный уют складывался из камня, металла, кристаллов, драгоценностей и стекла.

Диваны, кровати и кресла (хотя на самом деле это были не они, а какое-то злое подобие) вырубались прямо в горных породах или из драгоценностей, большими причудливыми монолитами или, напротив, чем-то, напоминающим тонкое кружево, если только можно говорить о кружевах из камня.

Освещение разное, где-то даже избыточное, а где-то мягкое. Холодно не было. Температура вполне себе комфортная. Её обеспечивали горячие источники из гейзеров, их тут в избытке.

Дом, величиной с гору? В дождливые дни тут будет, чем заняться. Пока всё обойдёшь, просмотришь, со всеми комнатами и тайными переходами, состариться можно.

– Ты не голодна? – поинтересовалась Аэрлин.

Мысль о еде вызывала дурноту. После всего, что случилось за последние часы – смерть однокурсников в Академии, гибель и воскрешение Хэйла, встреча матери с отцом – всё никак не способствовало возникновению аппетита.

– Никогда не стоит отказываться от того, что поможет пополнить запасы силы, – поучительно оповестила Аэрлин. – Сон и еда необходимые источники. К тому же, совместные трапезы сближают, помогают расслабиться. Составь мне компанию, прошу тебя.

Голос матери журчал словно ручей одновременно звонко и убаюкивающе.

Рэйвен сочла за лучшее согласиться. За столом и вправду любая беседа ведётся легче. А побеседовать им явно есть о чём.

– Можно задать вопрос о твоём муже? – спросила она, усаживаясь прямо на пол, перед пиалой, где плавало нечто, похожее на нераспустившийся лотос. – Вы давно вместе?

– Около пятисот лет.

Рэйвен присвистнула:

– Пятьсот лет?!

– Драконы могут умереть, если их жизнь оборвать насильственно, но чисто гипотетически мы бессмертны. И из нас редко кто создаёт пару дважды.

– Как у лебедей? Погиб один, погибает и второй?

– Ничего не знаю о лебедях. У нас умирать, в любом случае, необязательно. Но я не знаю, как можно любить дважды? У меня ведь есть только одно сердце. В нём может жить только один возлюбленный. Мы вместе учились летать, вместе парили в облаках, разделили нашу жизнь пополам, и я не представляю, как это может быть с кем-то другим.

– Могу я задать тебе не очень приятный вопрос?

– Ты можешь задать любой вопрос, – улыбнулась мать.

– Как твой муж отнесся к тому, что случилось между тобой и моим отцом? К тому, что я появилась на свет? Он не ревновал тебя? Не винил в случившимся?

– Ревновать? – удивилась Аэрлин. – К чему? К боли? К позору? Нет. Он жалел меня, оказывал мне поддержку. А разве может быть иначе в подобной ситуации?

Вообще-то может. Но, возможно, у драконов всё действительно иначе, не как у людей?

Лицо Аэрлин вновь смягчилось:

– Ненависть, которую мы оба питали к твоему отцу, не коснётся тебя, Аэрлин. Для Суирхана ты – моя дочь, часть меня, то, что мне дорого. Значит, ты дорога и ему. Не бойся, он будет к тебе лоялен.

Рэйвен как-то верилось в это с трудом, но примем с верой. Куда ж деваться?

– Расскажи мне о ритуале «истинной пары», – попросила Рэйвен.

Аэрлин охотно согласилась:

– Ты, возможно, знаешь, а, возможно, и нет, но каждый в нашем племени связан с определённым камнем, минералом или металлом. Эта связь глубока. Она отражает нашу суть. Металл-побратим является нашим талисманом, артефактом, источником силы.

Когда рождается ребёнок, проводится специальный ритуал, вроде теста, выявляющий эту связь. Наш род принадлежит к горячим, огненным Драконом, мы связаны с золотом и рубинами. Твоя камень – гранат. Несмотря на то, что твой отец сделал всё возможное, чтобы разорвать любую связь между нами, его магии не хватило, чтобы разорвать природные связи. А того, что осталось, оказалось вполне достаточным, чтобы твой камень был активизирован и опознан.

– И что это значит?

– Это значит, что твоя истинная пара, тот, с кем ты должна познать небо, была для тебя назначена.

Вот радость-то! Не нарадуешься.

– Я всё правильно понимаю? – воскликнула Рэйвен. – У драконов этот самый ритуал истинной пары, он нечто вроде человеческой помолвки? А то, что вы называете инициацией зверя, это нечто вроде брака?

– Можно сказать и так.

– Ну а что, если молодые люди, составляющие эту самую «истинную пару» друг другу не глянутся? Что, если их чувства принадлежат другому?

– Рэйвен, это работает не так, как у людей. Никто никого ни к чему не принуждает. Ты можешь ничего не знать о своей второй половине, но, когда увидишь его, сама почувствуешь влечение, неразрывную тягу, родственную душу, если хочешь. Ритуал не принуждает, он лишь выявляет. И без второй половины твоя душа будет такой же уродливой, как и у него.

– Ты для этого привела меня в ваш Драконий Город? Чтобы я встретила «истинную пару»?

– Зверь подчиняется человеку только тогда, когда тот устанавливает союз с равным. Таково правило: равный – с равным. Всегда. Иначе последствия непредсказуемы.

– То есть, ты настаиваешь на том, чтобы я завершила ваш ритуал с драконом?!

– Почему ты говоришь об этом таким тоном?

– Может быть потому, что я люблю человека? Потому, что я уже замужем? Потому что то, чего ты для меня хочешь, мне не нравится?

– Драконы иногда женятся на человеческий женщинах и чаще всего такие браки заканчиваются трагедией хотя бы уже потому, что всей нашей силы и мудрости не хватает, чтобы сделать прах огнём. Люди остаются смертными, даже если вся наша магия обращается к их услугам. А женщины нашего племени и вовсе не могут быть с мужчинами. Люди-мужчины вероломны, жестоки и бессовестны. Рано или поздно они всегда предают. Не только нас, но и своих женщин тоже. Люди не знают ни любви, ни верности, ни благодарности. Они ценят только свои низменные желания и инстинкты. Выбирать между человеком-мужчиной и мужем-драконом все равно, что выбирать между болотной тиной и голубизной небес. Тут нечего думать, не из-за чего колебаться.

Рэйвен почувствовала, как кровь приливает к щекам. Слишком жестоки и уничижительны были слова матери. Слишком безапелляционны.

– Мужчины разные. Тебе просто не повезло. Ты столкнулась не с лучшей стороной человеческой натуры.

– Мне пятьсот лет, Рэйвен. И твой отец не первый человек, которого я знала. Эгоизм, скудоумие, стяжательство, похоть – вот и всё, что я могу сказать о людях. Даже собаки, сторожившие их дома, благородней людей. Им ведомы верность и преданность. Люди её не знают.

– Хэйл не такой! – горячо возразила Рэйвен. – Ты его не знаешь!

– А ты уверена, что знаешь его? Но не будем спорить и ссориться. После встречи с тем, кого сама судьба уготовила тебе, возможно, лишних слов говорить не придётся.

– Сильно сомневаюсь в этом.

– Твоё право сомневаться, моё – надеяться.

Лёгкое дуновение всколыхнуло воздух

Аэрин с улыбкой поднялась на ноги:

– Суирхан вернулся. Пойдём, познакомишься с моим мужем.