Глава 23

Как выяснилось, озвученный Бэллиан, в свой черёд, возражал против выбора Алтаря-Оракула и вовсе не жаждал воссоединения с Рэйвен.

Молодой человек рос проблемным даже по меркам Тёмных Драконов.

Рэйвен само определение «проблемный» скорее привлекало, чем отталкивало. А то, что дракончик стремился избавиться от навязанной ему пары, автоматически превращало его в союзника Рэйвен. Было бы хуже, ломай он копья и луки, сгорая от нетерпения перед встречей с наречённой возлюбленной.

Рэйвен рассказали, как год назад Бэллиан связался с одной из демониц и, в нарушении всех правил, сошёлся с ней. Дама, видимо, была та ещё штучка. Заставляла родителей юноши ужом виться на горячей сковородке от беспокойства за сына.

Оно и понятно. Чего ещё ждать от демона, как не неприятностей?

Что только не предпринимали родители, пытаясь вразумить неразумное чадо – ничего не помогало. Проблема, видимо, актуальная во всех мирах и у всех рас: когда в крови играют гормоны, у мужчин голос желания всегда сильнее голоса разума.

Хотя с чего Рэйвен взяла, что соперница из преисподней не может отвечать всем запросам мужчины, любящего что погорячее? Тем более запросам юнца, жаждущего приключений? Да и соперница ли она Рэйвен? Древняя демоница и сопливая девчонка как есть, чёрт с младенцем. Неравный бой.

Каким волшебным образом мудрые драконы потащат к алтарю двух молодожёнов, одна из которых замужем, а другой готов на что угодно, лишь бы не потерять свободы? Им придётся нелегко и исход предприятия неясен.

То, что Рэйвен узнала о своём предполагаемом женихе, заставило её успокоиться и обрести надежду. Не всё так уж плохо!

Правильно сказал Верховный Дракон – нет такой беды, которую нельзя было бы попытаться исправить.

Тёмные Драконы могли приходить к своим Светлым собратьям лишь после заката, поэтому встреча с предполагаемыми новыми родственниками была назначена после полуночи.

Оставшееся до встречи время Рэйвен решила провести у себя в спальне. С учетом того, что она не спала почти двое суток, решение более, чем оправданное. В сон затянуло практически сразу. Она даже не уснула, а провалилась в сновидение.

Знала бы раньше, что сон ей сулит – легла бы раньше.

Рэйвен во сне перенеслась к себе в комнату. В свою настоящую комнату, во дворце отца. Там Хэйл поджидал её, сидя на полу.

Стоило ей возникнуть, он поднялся на ноги:

– Рэйвен?.. Наконец-то! Я уж начал сомневаться, что у нас получится связаться с тобой.

– Связаться? Так это по-настоящему?.. Это не сон? – обрадовалась Рэйвен, в глубине души сомневаясь, что собственный разум не играет с ней дурную шутку.

– Нет, не сон. Вернее, не совсем сон. Скажи, с тобой всё в порядке? – спросил он. – Мы с твоим отцом очень волнуемся.

– Всё хорошо.

Озвучивать проблемы с новыми брачными перспективами Рэйвен по вполне понятным причинам не стала.

– Но как тебе удалось установить между нами связь?

– Откровенно говоря, устанавливал её не я, а твой отец. Я лишь активировал. Он пытался сделать это сам, используя магию крови рода, но у него не вышло. Если бы ты не вмешалась и позволила твоей матери его убить, то всё прошло бы без сучка и соринки.

– Что?!

– Драконий Город существует на меже между мирами. Попасть туда тем, кто не умирал, невозможно. Вот Уорлок всё заранее и предусмотрел. Связь между нами, мужем и женой, дала возможность отыскать тебя, а то, что я был мёртвым, пусть и недолго, позволяет мне находиться в этом пограничном состоянии, что не сон и не явь – рубеж и межа. Если бы Уорлок прошёл через тоже, мы могли бы прийти сюда вместе.

– Куда бы он пришёл, если бы умер?

– Я бы воскресил его так же, как он – меня.

Рэйвен не знала, огорчаться или радоваться столь тесному сотрудничеству отца и мужа.

Большинство дел Уорлока было тёмными. Она бы дорого заплатила, если бы Хэйл держался от них подальше.

– Как только тебе удастся обрести полную силу, мы вытащим тебя оттуда, – пообещал Хэйл, шагнув к Рэйвен и обнимая её.

С удивлением оба поняли, что способны осязать друг друга.

Рэйвен всегда во сне чувствовала всё так же, как и наяву – вкус пищи, дуновение ветра, запахи, даже боль.

Рэйвен поражалась, каким хрупким и худым было тело её возлюбленного.

Случайно затянутый во все эти интриги бессмертных он таял как свечка и сердце её болезненно сжималось от страха и жалости:

– Так ты с самого начала сознательно пошёл на смерть? – вдруг посетила её ужасная догадка.

– Твой отец рассказал, что иначе мы сможем тебя потерять.

– Но ты понимаешь, как рисковал?! А что, если бы я разорвала тебя в клочья так, что воскреснуть ты мог только инвалидом?! Или отцовский ритуал не сработал бы, и ты остался бы мертвым?! Даже сейчас – ты рискуешь! Все эти встречи во сне наверняка качают из человеческого тела кучу энергии.

– Конечно, я понимаю, чем и ради чего рисковал.

Хэйл хмурился и выглядел недовольным.

Он был из тех людей, кого тяготит чужая благодарность. Сделав красивый жест, поступок, совершая подвиг, такие, как он стараются не поймать блеск софитов, а напротив, раствориться в безликой толпе.

И даже не поймёшь, ради чего тогда всё? Ни благодарности, ни признания, ни славы им не надо.

Хэйл рисковал не из-за желания выслужиться, получить приятные бонусы. Он делал это потому, что любил Рэйвен. Он не был готов умереть ради неё на словах – он умер за неё на деле. Без лишних слов.

И снова воскрес, чтобы ползти по горячим углям неизвестности, в попытках вернуть её.

Хэйл не дарил красивых слов, не читал сонетов, не пел серенады под окном. Да что говорить? Рэйвен простое «люблю» от него слышала нечасто. Но можно ли было сомневаться в его чувствах?

И в свете их встречи мелким и гадким показалось даже одно только желание взглянуть на того, другого, из мира Драконов. Словно даже простое любопытство пачкало Рэйвен изменой.

В следующее мгновение накатило неистовое желание рассказать мужу всю правду о своих волнениях, невзгодах и тревогах, о неожиданных трудностях.

Облегчить душу, но отяготить его? Ведь, мучимый ревностью, Хэйл ничего не сможет сделать?

Рэйвен кусала губы, утопая в сомнениях. Что правильней?

– Ты точно в порядке?

– Да, – поспешно заверила его Рэйвен, обнимая за шею и утыкаясь носом в худое плечо. – Я в порядке. Только ужасно хочу, чтобы всё это побыстрее завершилось. Я боюсь, что мать не отпустит меня домой. Кажется, в её планы это не входит.

– Уорлок предусмотрел это. Не переживай. Ищи способ сохранить разум во время превращения, а мы найдём способ, как вытащить тебя.

– Верховный Дракон обещал помочь решить проблему.

– Отлично.

Рэйвен слышала, как кто-то зашёл в комнату и понимала, что сейчас ей разбудят. Порывисто обняв Хэйла за шею, она открыла глаза.

Перед ней стояла Аэрлин.

Пришло время познакомиться с теми, в ком мать уже привыкла видеть новую родню.

Привычное белое платьишко «а-ля невеста – дева невинная» соткалось по маминому велению, по её ж хотению. Драгоценности тут полагалось надевать естественным образом – рученьками. Шею остудило прикосновение серебренного колье, украшенного россыпью сотни маленьких алмазов, переливающихся, как роса в свете лучей. В ушах закачались длинные алмазные подвески.

Рэйвен напоминала себе Золушку из сказки в мире Хэйла. Нет, не по внутреннему, духовному содержанию, а из мультика – нечто яркое, сверкающе и совершенно пустое. Раздутый мыльный пузырь.

Паршиво так себя чувствовать. Но, с другой стороны, чем хуже, тем лучше, в её ситуации. Родителям парня должно понравиться, а парню как раз нет. Что и требовалось.

Магия – полезнейшая вещь. Не обязательно идти долго и трудно, достаточно пожелать, чтобы за дверью оказалась нужная тебе комната и будет, как пожелаешь.

Распахнув дверь из спальни, Рэйвен вышла в зачарованную залу, где в чёрных кристаллах ходили волшебные луны, где всё вокруг сияло холодным светом – стены, полы, сталактиты и сталагмиты, огромный стол, каменные кресла и диваны.

Каменные. Сверкающие. Ослепительно красивые. Офигенно неудобные.

Сиурхан разговаривал с гостями, успев встретить их первым.

Рэйвен ожидала, что Ночные Драконы предпочитают чёрный цвет. Но в очередной раз ошиблась. Андриас, если верить Адриану, один из Князей Ада, с первого взгляда не выглядел грозным. Тонкий, по-юношески стройный, рыжеволосый, как и его брат, с точёными чертами лица, он тоже был в белом.

Длинное одеяние, не камзол и не кимоно, не мантия – какой-то средний гибрид, больше всего напоминающий кардиган, богатой украшенный орнаментом по подолу, обшлагам рукавов и вороту. Под кардиганом виднелись светлые брюки и рубашка, воскрешающая в памяти мужские сорочки с пышным жабо эпохи Рококо. Тонкую талию опоясывал широкий кушак.

Риана, жена Адриаса, была красавицей. Возможно, Рэйвен только показалось, но в красоте её сохранились остатки человеческой теплоты. В чертах её не было ничего драконьева.

Жениха Рэйвен в зале не заметила.

Вряд ли он спрятался за одной из многочисленных колон? Не пришёл? И что это значит? Игнорирует волю родителей? Или все они игнорируют волю Алтаря-Оракула?

– Здравствуй, Рэйвен, – улыбнулся Андиас.

Голос у него был глубокий, словно омут. Так и затягивает туда, где нет дна.

Интересно, сын на него похож?

Теперь, когда Андиас смотрел прямо на Рэйвен, она резко передумала насчёт «выглядит не грозно». Ну, может грозным Дракон и не выглядел, но был жутким.

Это белое, как у альбиносов, лицо и красный отблеск в глазах! Ух! И – ой.

– Рад познакомиться.

Слово «взаимно» вертелось на языке, но Рэйвен так и не заставила себя его произнести.

– Вы очаровательны именно настолько, как мы и надеялись. Само воплощение весны, юности и свежести.

– Благодарю, – кивнула Рэйвен. – Но я не вижу вашего сына? Разве он не осчастливит нас своим посещением?

– Непременно осчастливит, – пообещал Андриас.

Пообещал таким тоном, что всем стало понятно, поступи парень иначе и его ждут не просто неприятности, а настоящее наказание.

Интересно, что значит «серьёзно наказать» по драконьим меркам?

Всё вокруг задрожало, словно началось землетрясение. Впрочем, им это содрогание и было. Раздался неприятный рокот, похожий на те, что слышатся на взлётной полосе и чёрные гранитные плиты пола покрылись тонкой сетью трещин.

Рэйвен испуганно покосилась на мать, затем на отчима. Все оставались спокойными. Значит, ничего страшного?

Трещины ширились и расходились, пока из земных недр не вырвался густой пар с клокочущей лавой.

Плиты под ногами мелко подрагивали, словно в экстазе. Огонь выплёскивался, как гейзер и, вспыхивая, тут же гас.

Из недр земных вырос огромный массив, гармонично сочетающийся со всей обстановкой. Кстати – он был из гладкого чёрного камня, похожего на агат.

На камне, в позе короля-льва лежал молодой человек. Облокотившись на локоть и согнув одно колено, он казался моделью, позирующей для фотокамеры. Кроме брюк на из одежды на молодом человеке ничего не было. Голый торс украшало ожерелье с острыми шипами. Точно такие же красовались на предплечьях.

Гладкое тело с великолепной мускулатурой, поджарое, стройное, в меру накаченное, снискало бы парню славу, реши он всерьёз податься в модельный бизнес.

Лица у всех драконов были красивые. К этому, оказывается, очень быстро привыкаешь и это перестаёт цеплять, становясь чем-то обыденным. Внимание Рэйвен больше привлекли волосы. Не рыжие, как у отца, а тёмные, как у матери. С красноватым, таки, отливом.

В фигуре на камне было что-то непристойное, но привлекательное.

– Похоже, кто-то любит эффектные появления, – усмехнулся Сиурхан, глянув в сторону Андриаса.

Тот молча кивнул:

– Страсть ко всему театральному наметилась у сына с детства. Наверное, так проявляется в нём частичка человеческой крови? Бэллиан, мне придётся извиниться за тебя. Ты опоздал, явившись позже невесты.

Рэйвен встретилась взглядом со своей «истинной парой».

Глаза у Бэллиана, как и у Хэйла, были чёрные. Как у его отца, в зрачках юного дракона танцевали языки пламени.

– Желаете, отец, чтобы я принёс извинения сам?

Легко поднявшись со своей «печи», он приблизился к Рэйвен с кошачьей мягкостью.

Впервые она поняла, что значит выражение «поедать глазами». Именно так он на неё смотрел. В тоже время в его взгляде не было нежности. Светился алчный интерес, агрессивный и напористый.

К чему отрицать правду? Наречённый драконий жених произвёл на Рэйвен впечатление. Всё в нём нравилось и казалось привлекательным.

Не нравилось только одно – сила влечения, что Рэйвен испытала к нему с первого взгляда.

– Прошу простить мне мою непунктуальность.

Бэллиан остановился слишком близко к Рэйвен, нарочно вторгаясь в её личное пространство.

Похоже, тут имеет место быть склонность не только к театральным шоу, но и к провокации?

– Не стоит извинения. Я не в обиде, – кивнула Рэйвен.

– Прошу всех пройти к столу, – пригласила Аэрлин.

– Прошу прощения, но я не голоден, – поклонился хозяйке дома Бэллиан. – Если ваша дочь не возражает, я хотел бы прогуляться по горе.

– Рэйвен плохо её знает, – заметил Сиурхан.

– Ничего страшно. Обещаю, мы не заблудимся.

Он предложил Рэйвен свою руку и ей оставалось только принять её. Опасное мероприятие, учитывая длину металлических шипов на кожаных браслетах, обхватывающих мускулистые руки. Но Рэйвен это не остановило. Она пристроила маленькие ладошки в опасной близости от боевого украшения, положив одну руку на другую, подхватив несчастного кавалера под руку.

Так они и направились к дверям, сопровождаемые родительскими взглядами, надеждами и чаяниями. Авось детки пообщаются поближе, проникнутся друг к другу тёплыми чувствами, всё само собой и уладится.

Рэйвен велела дому перенести их в оранжерею. Цветы, особенно в свете ночного светила – что может быть лучше для свидания?

Смотрелись они вместе наверняка нелепо. Он – полуголые босой дикарь с подведёнными чёрной краской глазами. Она, утончённая леди из детской сказки. Вот как есть, противоположны, словно ночь и день.

Рэйвен выжидала, оставляя первый ход противнику. Это всегда было её излюбленной тактикой.

В детстве, когда приходилось играть в шахматы с отцом или братом (с братом чаще) она всегда выбирала игру за чёрных. Не потому, что тёмный цвет привлекал её сильнее или причиной была её приверженность адептам тёмной магии. Чёрные всегда делали шаг после белых.

И в боевых спаррингах на занятиях в Академии ей всегда лучше всего удавались контратаки.

Выступая первым, противник, так или иначе, открывается. И тогда для победы можно использовать не только свои, но и его внутренние резервы.

Техника всегда действовала безотказно. Если исключить отца. Тот, как говорится, просёк фишку, и специально сбивал Рэйвен с толку.

Но Бэллиан не Уорлок. В любом случае выжидательная, пассивная позиция одна из самых удобных до поры до времени если занять её правильно.

Рэйвен мысленно набросала возможные сценарии предстоящего диалога. Любовалась возможность красиво сообщить этому самоуверенному павлину, что отнюдь не желает выходить за него замуж. Мало того – она уже замужем и готова оказать Бэллиану поддержку в борьбе против родительского произвола.

Она была готова поддержать любой тон – дружеский, враждебный, насмешливый. Готова была обороняться или нападать.

Лишь к одному Рэйвен оказалась неподготовлена – к тому, что Бэллиан вообще не станет разговаривать.

Толкнув девушку, он с силой прижал её плечи к стене обеими руками, удерживая, припал всем сильным, мускулистым телом. Его губы жадно завладели её ртом с жаром и напором, которым трудно противиться.

Когда у женщины в жизни больше одного мужчины, волей-неволей, но сравниваешь их, даже если не хочется, таковы свойства человеческого мозга, склонного к анализу – синтезировать, обобщать, выдавать результат.

Хэйл всегда целовал Рэйвен осторожно, словно она была фарфоровой и могла разбиться от неосторожных движений.

Поцелуи Бэллиана были полны огня и страсти. Ему было всё равно, если ненароком испепелит. Он зачерпывал столько, сколько мог и хотел взять, без оглядки на партнёра, но при этом головокружительный напор затягивал в горнило страсти, как мощное течение реки увлекает за собой всё, что неосторожно попало в водоворот.

Потоком именно несло, от воли и желания мало что зависело. Выплыть практически нереально, но тонуть в ощущениях и эмоциях Рэйвен себе позволять не собиралась.

Против физических ощущений есть один действеннейший метод – разум. Как только начинает работать голова, кровь обычно отливает в сторону мозговых извилин и бабочки в животе складывают крылья.

Рэйвен может и не самая умная девица, но всё же ей хватило рассудительности, чтобы понять – её прощупывают, изучают и провоцируют. Этакое сексуальное тестирование, проба на сообразительность, силу воли и характер.

Единственный правильным в данной ситуации показалось Рэйвен выйти из игры, не участвовать в поцелуях, не дать себя вовлечь в танец страсти. Она бесчувственной куклой, как деревяшка застыла в умелых и горячих руках Бэллиана.

Бэллиан всё же, в итоге, повёл себя именно так, как Рэйвен и рассчитывала. Переместив руки с её плеч на стену, он навис над неё, заключая в клетку из своих рук и тела.

– В чём дело? Я тебе не нравлюсь?

– А должен? – сузила глаза Рэйвен.

– Да!

Коротко и без лишних слов.

– Потому, что ты такой неотразимый и голый? – засмеялась она, глядя ему в глаза. – Или потому, что ты моя истинная пара?

– Потому что я такой неотразимый.

Бэллиан не улыбался.

В первый момент он показался Рэйвен больше похожим на мать, почти по-человечески смазливым. Но сейчас она явно видела в нём огненную кровь драконов.

– Не существует в мире ничего неотразимого, – ощетинилась Рэйвен. – При умении и желании отразить можно что угодно. Если иметь правильный щит.

Он буравил её взглядом. Изучающим и холодным, как скальпель.

– И что у тебя за щит?

– А что тебя заставляет думать, что я стану отвечать на твои вопросы?

Бэллиан сузил глаза. Ноздри его гневно раздувались.

Ишь, какой нервный? Она ведь ничего обидного пока даже не сказала?

Правая рука Бэллиана опустилась и жёстко обвилась вокруг талии девушки, прижимая к себе. В смущении, сквозь ворох юбок она ощутила, что он в полной боевой готовности и против воли почувствовала в собственном теле отклик.

– Мне показалось, разговоры ты предпочитаешь действиям. Но если я ошибся, мы может возобновить прерванное.

– Мы? – презрительно процедила Рэйвен, упираясь руками ему в плечи в жалких, безуспешных попытках сохранить дистанцию. – В данном случае никакого «мы». Только – ты!

Бэллиан зло рассмеялся:

– Ты станешь лицемерно отрицать, что хочешь меня?

– Да почему ж лицемерно-то? Я тебя правду не хочу!

Он снова рассмеялся, прижимая её сильнее.

Рэйвен начала злиться всерьёз. К такому обращению она не привыкла. С насилием в его чистом виде сталкиваться не приходилось. Ей растили в убеждении, что она сильная, а сильным ничто не может угрожать.

Фигушки! Угрожал. И угроза не была пустой.

Бэллиан был сильнее, как подозревала Рэйвен, не только физически.

– Правда, не хочешь? Да тут всё пропиталось твоим желанием.

– Может быть ты просто плохо разбираешься в запахах? Послушай, не надо! – дёрнулась она. – Мы можем договориться. Ведь мы оба хотим одного и того же. Или, вернее, в нашем случае правильнее было бы сказать – не хотим?

– Ты меня толком не рассмотрела, имени не запомнила, но в том, чего я хочу или не хочу, уже разобралась?

– Реши ты из меня сделать примерную супругу и мать своих детей, не лапал бы в коридорах. Я знаю, у тебя есть другая женщина и могу понять, что меня ты не хочешь. Вдвоём мы сможем вырваться из ловушки этого брака.

Впервые на лице Бэллиана промелькнуло нечто вроде удивления. Он даже железную хватку ослабил, так, что рёбра перестали болеть и Рэйвен получила возможность вздохнуть полной грудью.

Воспользовавшись тем, что её, наконец, слушают, она продолжала скороговоркой, захлёбываясь:

– Я понимаю и уважаю твоё желание сохранить свободу. Поверь, я тоже не в восторге от того, что происходит. Вся эта заварушка с истинными парами – это же бред собачий! Да не одно здравомыслящее существо не позволит, чтобы какой-то волшебный камень, будь он хоть четырежды пророк, решал его судьбу. Если мы объединимся, ничего они не смогут поделать. В смысле… если мы оба будет стоять каждый на своём, они смирятся с тем, что пары из нас не получится.

– И с какой стати мне в это ввязываться?

Рэйвен стихла, глядя на молодого дракона широко распахнутыми глазами.

– То есть как – с какой стати?

– Зачем мне избегать того, чего все хотят?

– Но как же?.. – непонимающе протянула Рэйвен. – Мне сказали, что ты влюблён в какую-то демонессу?

Бэллиан слушал её с заинтересованной, подтрунивающей улыбкой:

– А какое отношение это к тебе-то имеет? Моя история с моим демоном – это одно, а ты – другое.

Рэйвен снова уставилась на правильное, резкое лицо с глазами, в которых всё жарче и насмешливее разгоралось пламя.

Эта рептилия-полукровка издевается над ней?

Или, что ещё хуже – не издевается?

– Разве ты опоздал на ужин не потому, что протестуешь против нашего союза?

– Да с чего ты взяла? Я опоздал потому, что был занят, довольно приятными делами. Хочешь, расскажу, какими? Или, может быть, лучше покажу? – многообещающе проговорил он гортанным голосом, ниже склоняясь к уху Рэйвен. – Удовольствие заставляет забыть о времени. Ты не знала?

Она встретилась с ним взглядом.

Ничего человеческого в его глазах не было.

– Я тоже слышал о тебе, Рэйвен. О тебе, о твоём отце, который когда-нибудь непременно попадёт в моё Царство Огня. Ты, дитя боли и порока, единственная полукровка в клане Драконов, даже более уродливая, чем я сам. Мои родители любили друг друга настолько, что нарушили Правила Мироздания, а твои – ненавидели друг друга. Ни один клан не принял бы тебя к себе. Но Оракул решил унизить мой древний род, связав наши имена. Так что я просто обязан научить тебя Драконьим Играм. Полетаем?