Глава 23 О торгах и редкостях
Эва проспала остаток ночи. И половину дня тоже. К ней заглядывали. Приносили еду. Уносили посуду. И потом уже, когда и без того мутное стекло сделалось вовсе темным, притащили бадью и воду. Вода была подостывшей, бадья – не слишком чистой.
- Волосы не мой, - Кэти пощупала волосы. – Не посохнут. Надо было раньше… вот вечно так! Чуть не доглядишь, и все. Но ничего. Вчерась мыла, еще не запачкалися, поди… в общем так. Лезешь в воду и намываешься. После одеваешься.
Эва кивнула.
Страшно. Страх вернулся с новой силой. И такой, что руки немели. Пальцев она не чувствовала, как и холода. И забравшись в бадью просто сидела. Долго. Пока кожа не стала мягкой и морщинистой. И наверное, сидела бы дольше, но снова появилась Кэти.
- Утопнуть вздумала? – спросила она. – Не сейчас. Вона, скоро соберутся… вылезай давай. На от.
И бросила флакон с маслом.
Хорошее. Похожее матушка покупала, для кожи. И странно снова видеть столь дорогую вещь в подобном месте.
- Трися давай. Или мне помочь?
- Не надо, - Эва принялась растираться и только тогда поняла, что замерзла. Напрочь. До самых костей.
- Вот-вот… теперь на.
Ей протянули рубаху столь тонкую, что ткань казалась почти прозрачной.
- А… платье?
- На кой тебе платье? – удивилась Кэти. – Товар должны видеть. И радуйся, что щупать не дам. Пущай сначала купят, а потом щупают вволю, а то ишь…
Эва сглотнула.
Неужели…
- Не дури, - Кэти прищурилась. Взгляд её сделался тяжел. – А то же ж по-разному можно… вона, если хочешь, выпей.
Из широкого рукава появился флакон.
Темный.
И без надписей. И…
- Нет, - Эва покачала головой. – Я… я лучше так. Я справлюсь! Честно!
Вдруг стало неимоверно страшно, что её сейчас заставят выпить это зелье. И она вовсе утратит разум. Или сделает что-то… что-то такое, что исправить будет невозможно.
Хотя она и так сделала много того, что исправить будет невозможно.
Как ни странно, но Кэти лишь чуть склонила голову и кивнула. А флакон убрала в рукав. Сегодня она была в ярко-зеленом платье из мягкого бархата. Лиф его украшали два ряда перламутровых пуговок. Аккуратный воротничок. Простой рукав, слегка присобранный чуть ниже локтя. И белое кружево, что выглядывает из-под бархата.
Ей шло.
И даже изуродованное лицо не казалось таким уж отвратительным.
- Страшно? – спросила она.
И Эва кивнула.
- Очень.
- Все боятся, - Кэти глядела с печалью. – Всегда… сколько бы ни выводили на торги, а все одно… ты, главное, не реви. И не вздумай на колени падать или еще как слабость выказывать. На слабых извращенцы, что мухи на дерьмо слетаются.
Эва сглотнула.
- Покажи себя. Это не ты виновата, что тут. Это они. Все те, кто будут пялится. Понимаешь?
- Нет.
- Поймешь. Или нет.
- Ты… ты ведь можешь просто взять деньги! Попросить у моего брата! Столько, сколько вздумается. Не пять тысяч, а… десять. Двадцать. Сорок, в конце-то концов! Или даже сто!
Эва поняла, что еще немного и сорвется на крик.
- Попросить-то могу, да только… как бы эти деньги поперек горла не стали. Да и то, девочка, не только я тут… если б только я… за мною тоже люди стоят. Важные. Те, которые будут глядеть сегодня, как справляюся. И куда меня. Следом за Матушкой, в канаву, или же ж оставить жить и дела делать. А я в канаву не хочу.
А ведь она, Кэти, тоже боится!
Чего?
Эва не понимала. Спросить… но взгляд у Кэти затуманенный. Уж не глотнула ли она из той темной бутылочки? А если так, то не обезумеет ли?
- Матушка многим приглашеньице послала. И люди приехали. Не выставить тебя – обидеть их. А эти… благор-р-родные обиды не прощают, нет… да и деньжата. Чуется, за тебя можно прилично выручить. Да… только и ты помни. Вздумаешь кобенися, я… я тебя на куски порежу, - последнее было сказано спокойно, равнодушно даже. И Эва поверила, что и вправду порежут.
- Погоди, - она протянула руку, но коснуться Кэти так и не решилась. – Что мне делать? Как… как правильно?
Она и вправду спрашивает о таком? Она же не собирается всерьез… нет, ей наоборот надо вести себя так, чтобы… чтобы никто не захотел купить. Кроме Эдди. Или того, другого человека? Если он придет.
Если не обманет.
Если… как много всего. И она, Эва, не справится.
- Вот, умничка, - Кэти расцвела довольною улыбкой. – Да ничего-то… в общем, сперва будут кой-какие вещички торговать. Матушка сделала запасец, да и от нужных людишек пришло. Вот. Но ничего по-настоящему серьезного. Потом девки пойдут попроще. Которые просто хорошенькие, но из простых. А уж после и настоящий торг.
Торг.
Её, Эву, на самом деле будут продавать? Как… как животное?
- Кроме тебя есть еще кое-кто… интересненький, - Кэти правда скривилась. – Доставили утречком от одного… не важно. Сперва ты пойдешь, а потом и мальчишка. Как скажу, встанешь. Выйдешь. В залу не гляди, один хрен ничего не увидишь. Только твоя часть освещена будет. Так что только ослепнешь. Лучше погляди куда наверх… тогда шея длинною будет. Волосья я тебе заколю, а ты заколочку-то и вытащишь, чтоб рассыпались. Только не сразу, а как поймешь, что торги попритихли. И пройдись. Влево там, вправо. Бочком повернись. Выгнуться бы, да ты толком не сумеешь… и опять же, девка из благородных, а не шлюха.
Эва слушала.
И… и слушала. Просто. Это не про нее. Это не с ней. Это… это просто страшная сказка. А все сказки, даже очень страшные, заканчиваются хорошо.
Должны.
- Так что прогуляешься, покрутишься, заколочку вытащишь и встанешь, чтоб глазки в пол. Они это любят… ну и все.
- С-спасибо, - выдавила Эва.
Кэти вздохнула.
- Дуры мы, бабы… - сказала она. – Как есть дуры… но ничего. Перетерпишь. Глядишь, как-нибудь да сложится. Одевайся. Скоро пришлю кого.
- З-зачем?
Ведь еще не скоро. Ведь есть еще время! Собраться с силами да и просто… и…
- Говорю же ж, аукцион начнется вот-вот. А как начнется, то никому неможно будет ни войти в залу, ни выйти. Но ты не боись, я шальку дам. Не замерзнешь.
Если бы Эва боялась замерзнуть…
Эдди моя идея не понравилась.
Категорически.
- Нет! – рявкнул он, и в свежеобретенном люксе задребезжали окна. – Милисента… это опасно!
А то я не знаю.
Я почесала языком зуб. Вот никогда бы не подумала, что зубы чесаться могут. А этот зудит прямо невыносимо. И есть не то, чтобы снова хочется, скорее уж напрочь исчезло ощущение сытости.
- Я ей говорил то же самое, - пожаловался Чарли.
Предатель.
И вообще, я еще не решила, прощать его или обидится и к маме уйти. Хотя… мама, чувствуется, тоже не похвалит.
Маму переселили в соседний номер, который тоже то ли люкс, то ли еще что-то вроде, я так и не поняла, хотя нам объясняли долго и подробно. Главное, что выглядел этот номер не хуже старого.
А на столе снова коробку конфет оставили.
И цветы.
В качестве извинения. Хотя тоже не понятно, им-то за что извиняться, если это Эдди стекла порушил.
- Со мной Чарли будет, - сказала я Эдди. – И ты тоже.
Это уже для Чарли.
- Может, её запереть? – поинтересовался мой дорогой супруг, на всякий случай слегка отодвинувшись.
- Не поможет. Пробовал как-то…
Это он про тот случай, когда собирался Дика Быстрого брать? С его бандою? А меня, стало быть, в сарае закрыл. Дескать, мелкая я. И опасно все. Дик и вправду был отморозком, но… но где бы оказался Эдди, когда б я из того сарая не выбралась?
- Ты тогда, между прочим, не учел, что у Дика двое одаренных будут. И еще Малыш Скотти к нему прибьется с братьями.
Эдди вздохнул.
И снова.
Тяжко так.
- Ты же леди… - попытался он. И Чарльз закивал, подтверждая, что я именно леди. А леди не пристало ходить по сомнительным аукционам.
Я меланхолично почесала зуб когтем.
А ведь будто бы больше стал… нет, что бы со мной ни происходило, это не нормально. Задницей чую. И к целителю надо. Или к кому-то… к кому?
- Проблема не в том, чтобы её запереть, - Эдди поглядел на меня и слегка нахмурился. – Проблема в том, что когда она выберется… а она выберется, она поспешит на помощь.
И?
Он сам всегда говорил, что своих надо защищать.
- И всенепременно во что-нибудь вляпается.
- Я не специально!
- А потому, может, и вправду…
- Ты ведь не серьезно?! – Чарльз нахмурился. – Там ведь будет… аукцион! Живого товара!
- И?
- И это не то зрелище, которое стоит наблюдать леди… и…
- Успокойся, - я погладила мужа по руке. Надо же, а он обо мне заботится. Приятно, только… смысла нет. – Во-первых, в борделе я бывала и частенько.
- Помню, - сухо произнес он. – Ты говорила. И… не стоит больше упоминать об этом.
Смешные они тут. Будто что-то изменится от того, упоминаю я или нет. Бордель… если подумать, ничего-то в нем особенного нет. И девки – обычные девки. С руками, ногами и проблемами, о которых они треплются… и…
- Во-вторых, тебе же сказано, что с дамой. Где ты еще даму найдешь? Или думаешь Эдди переодеть?
Эдди нахмурился.
- Я… найду у кого попросить.
- Ну-ну, - я скрестила руки. – То есть мне с тобой нельзя, опасно, а какой-то левой девке, стало быть, не опасно? И еще, Чарли, дорогой…
Это я произнесла нежно. Муженек отчего-то вздрогнул.
- У тебя так много подходящих девок на примете?
- Много или нет, но найду.
- Кого? Когда искать станешь-то? Ехать-то скоро уже… вона, вечер.
Чарли поглядел, убеждаясь, что и вправду за окном потемнело.
- Да и знаешь, чего от такой левой девки ждать? Кем она будет? И не присунет ли перо в бок, поняв, сколько при тебе деньжат?
- Это неправильно, - Чарли сгорбился и вцепился в волосы. – Это… это просто-напросто неправильно! Я должен… должен о тебе заботиться! Защищать!
- Заботиться и защищать куда проще, когда ты рядом.
- А получается, что я потяну тебя… не пойми куда! И… и если что начнется?
- Ты ж маг, - сказала я очевидное. – Да и я… вроде бы как тоже. Может, не больно умелый, но если прижмет, то и шибану так, что мало не покажется.
- А ведь она дело говорит, - Эдди откинулся на спинку кресла. – Вызывать какую шлюху для сопровождения…
- Эдди, - бессильно выдохнул Чарльз.
- Что? Шлюха – она и есть шлюха… да и к тому же за тобой должны бы приглядывать.
Чарли дернулся было.
- Рекомендация – это одно, но все равно ты – человечек новый. Кто знает, чего от тебя ждать-то? Поэтому кого бы кинули на хвост… а еще лучше подсунули бы кого, чтоб рядышком был. А кого ты подпустишь? Только если бабу… нет, тут или одному, но могут и завернуть… формальное нарушение правил – дело такое… так что Милли пойдет.
- Мне это не нравится.
- А кому нравится-то? – Эдди поднялся. – Ты денег взял?
- В банк послал. Должны доставить. Милисента говорила, что лучше украшения взять. Те, что у вас остались. Я отдам, Эдди. Сколько понадобится, столько…
- Сочтемся, - братец махнул рукой. – Свои люди. И Орвуд вон еще когда прислал… тоже не деньги. Главное, вытащить девчонку. А потому… Милли, ведешь себя… как дура.
Я открыла было рот, чтобы возмутиться.
И закрыла.
Сейчас не время возражать.
- Глазками хлопаешь, пальчиком тычешь, капризничаешь там, ноешь… в общем, чтоб никто не усомнился, что мозгов в твоей голове никогда-то и не было. Надобно еще чего-то сделать… матушку попросим.
- Леди… Элизабет?! – Чарльз, кажется, ужаснулся.
А чего? Матушка всегда умела посоветовать.
- Пусть платьице подберет какое… проклятье, времени мало. Милли, иди, сама расскажешь… и украшений надо! Чтоб побольше, побольше… заодно и будет с чего торговать.
Я поднялась.
Дальше они как-нибудь и без меня управятся. А мне и вправду поспешить надо. К тому же в животе опять заурчало. Да что ж это, мать его, такое…
Матушка, выслушав сбивчивый мой рассказ, лишь вздохнула, задумалась ненадолго, а потом сказала:
- Едем.
Куда?
И… на кой ляд? А главное, что она меня под руку подхватила и потащила за собой.
- Здесь недалеко… коляска твоя тут?
Моя? А… та, в которой я приехала.
- Скажешь Чарльзу, чтобы отправил домой, раз ты задерживаешься, а пока мы пешком.
Идти и вправду было недалеко. Вот прямо на другой стороне обнаружилось огромное, в три этажа, строение, весьма щедро украшенное лепниной. Настолько щедро, что и подходить-то страшно было, а ну как вся это красота и обвалится прямо на голову.
- Я вчера сюда заглянула, - сказала матушка на диво довольным тоном. – В мое время подобного не было… это настолько ужасно, что даже прелестно!
Она с легкостью поднялась по ступеням. Я бы, наверное, даже сказала бы, что взбежала, но леди не бегают. А матушка определенно была леди.
И…
И внутри ароматило.
То есть пахло. Ароматами. Разными. Духами, ароматными палочками, цветами какими-то, шапки которых возвышались над фарфоровыми вазами. Причем вазы стояли у подножия колонн, на широких подоконниках. На постаментах, подставках…
Там, где не стояли цветы, стояли деревянные фигуры в роскошных платьях.
- Доброго дня, - перед матушкой возникла девица в ярко-розовом наряде, украшенном белым передничком. – Рады приветствовать вас… чем могу помочь?
И глазками стрельнула.
В меня.
Взгляд любопытный-любопытный.
- Нам нужно платье, - сказала матушка. – Что-нибудь такое… впечатляющее. Понимаете?
Она пальцами щелкнула.
- И не требующее переделки. Мою дочь пригласили на… вечер.
Легкая заминка.
Тень недоумения в глазах. Конечно. Приглашают-то заранее. Именно для того, чтобы было время нарядом озаботиться.
- Неожиданно. И… весьма неудобно, но пропустить никак невозможно. И девочка должна показать всю себя…
Прозвучало, как по мне двусмысленно. И матушкина предовольная улыбка внушала вполне искренний ужас.
Куда меньший, чем платье, к которому нас препроводили.
- Нет, - сказала я, глянув на пену розового кружева, что выглядывала из-под розового же атласа, украшенного розовыми жемчужинами. – Я это не надену!
- Дорогая, - матушка улыбнулась куда мягче. – Поверь, времени капризничать у тебя нет. И… это именно то, что нужно. Дорого. Богато. И просто до ужаса вульгарно.
- Ну спасибо.
Матушка взмахом руки отослала девицу, которая вертелась поблизости.
- В свет в этом выходить нельзя, а вот там, куда вы собираетесь, подобный наряд скажет о том, что тебя ценят… еще бы украшений каких.
Украшения найдутся у Эдди. Да и у Чарльза быть должны, если я хоть что-то понимаю. Но там пока пошлет, пока привезут… успеют ли? А Эдди из города взял немало, а они там золото любили. Как матушка сказала? Дорого, богато и вульгарно? Хотя… последнее – не совсем правда. Но если с платьем.
Я вздохнула.
И вздохнула снова. И…
- Мама, а ты… ты не станешь говорить, что леди в таком месте не место?
По-идиотски получилось.
- А ты послушаешь?
- Наверное, нет. Я и сама… знаю. Что если кто увидит. Узнает… то скандал случится. И потом не отмоемся. Ни я, ни Чарли…
- Именно.
- Но и оставить их…
- Нельзя, - согласилась матушка. – А что до остального, то любой скандал со временем забывается. Если же нет… что ж, значит, такова судьба. Девочке, о которой Эдди говорил, надо помочь…
Она потемнела.
Ей ведь не помогли. Хотя, наверное, она бы не сказала спасибо, вздумайся кому влезть. Сперва не сказала бы… а потом? Потом было бы поздно?
- А вот чтобы не узнали, для этого существуют маски. И не только они, - матушка коснулась платья. – Его вот совершенно точно запомнят.