Глава 40 Еще не последняя, но весьма к тому близкая
Орвуд вернулся.
Злой.
От него тянуло темной мертвой силой.
- Не приближайся, - Эдвин встал. – Пожалуйста.
Зеленое марево, висевшее над раненым, отозвалось на близость некроманта яркими вспышками. А после и вовсе побледнело, почти рассеялось.
- Извини, - Бертрам попятился. – Там убивали.
Он потер лицо.
- Тела?
- Трое. Женщина. Двое мужчин. Женщина, насколько я понял, та, что продала Эву. Лицо изуродовано. Мужчины, думаю, просто помощники. Но… там убивали не их. Не только их, если точнее. И не просто убивали. Жертвоприношения.
Орвуд выдохнул.
- Сейчас… я собрал, что смог. Алтарь. Старый. И пользовались им не один год. Прикладная, чтоб её… некромантия. Сила слегка… опьяняет, но пройдет. Ненадолго.
Он отступил к стене, оперся на нее, а потом просто осел на пол, где и сидел несколько минут.
- Некромантия бывает разной. Я… урожденный некромант. Сродство к силе и все такое… и ограничения. С детства ограничения. На самом деле нас окружает смерть. И болезнь. И муки… помню как-то… кучера лошадь лягнула. В грудь. И я ощутил его боль. Мне она казалась такой… такой желанной. Я забрал её. А потом, когда он умер, и силу забрал. И испугался еще. Отец позже объяснил… так вот, мне не нужны ритуалы. Не нужно мучить жертву, чтобы получить силу.
- А там?
- Отец говорил, что искусство смерти… влечет людей. Им кажется, что познав его они научатся эту смерть откладывать.
- Вечная жизнь?
- Именно. И… тогда, еще в Старом свете, проводились опыты. Оказалось, что любой дар можно приспособить, хотя, конечно, деланный некромант всегда будет слабее урожденного. Ему как раз нужны и ритуалы, и… остальное.
Смерть.
Убийство.
- А еще он сказал, что весьма часто они сходили с ума. И сила… отец учил меня контролировать, что силу, что желания. А это… это сродни опиуму. Или виски. И те, кто прикасаются, раз за разом, к чужой боли, становятся зависимы от нее. Там… там пахнет болью. И смертью.
- Я могу войти? – просто сидеть было невыносимо.
- Сейчас да. Если хочешь. Ловушек нет, силу я тоже подчистил. Только… там все равно будет неприятно находиться.
Да неужели? В месте, где пытали и убивали людей?
Чарльз толкнул дверь. И светляка еще одного создал.
Узкий коридор.
И снова дверь. За ней – пещера… нет, подвал. Возможно, когда-то это было именно пещерой, с высокими сводами, с округлым потолком, и уже после люди доработали её под собственные нужды. Они убрали стены за кирпичной кладкой. Украсили их железными крюками. Поставили факелы.
И чаши.
Чарльз посадил светляка в ближайшую, и масло в ней вспыхнуло. И в следующей тоже. Чаш была дюжина. Совпадение?
Вряд ли.
Рядом с каждой на полу выбит знак. Мастерок… книга… ружье? Змея. Символы что-то да значат. Чарльз прошелся, пытаясь запомнить каждый.
И остановился у алтаря.
Или это… нет, все-таки алтарь. Темный камень, слегка отесанный с боков. Неровный. Ноздреватый. И рука скользит по поверхности его. От прикосновения остается неприятное чувство, будто Чарльз ненароком дотронулся до чего-то на редкость… омерзительного?
И руку он убирает.
Обходит алтарь. На нем нет ни символов, ни знаков. А вот цепи имеются. Снизу. Сверху.
И выдолбленные в камне канавки.
Что здесь… убивали. Чарльз снова поймал уже знакомое чувство тоски и безысходности, правда, слабое, даже не само чувство, скорее эхо его.
И тоска.
Страх.
Много всего.
Он отступил от алтаря.
А вот тела, о которых упомянул Бертрам, лежали у стены. Вытянулась на спине женщина, уставившись мертвым взглядом в потолок. Рядом застыл мужчина с перекошенным лицом. Третий сидел и казался живым.
Ни ран.
Ни…
Чарльз вышел и осторожно прикрыл дверь.
Остановился в узком коридоре. И… как быть? Сделать вид, что ничего-то не было? В конце концов, он ведь не обязан разбираться со всем этим.
Есть Тайная канцелярия.
Есть Император.
Эдвин, который явно знает куда больше Чарльза. И Орвуды сейчас не отступятся. Совершенно точно не отступятся. Если так, то он даже лишний.
И…
И это не безопасно. Что бы там ему ни говорили, это категорически не безопасно. А стало быть, разумнее всего будет просто уехать. В конце концов, Августа вернулась, цела и не желает его видеть. Её право. Хочет общаться с родичами? Пускай. Матушка… матушка найдет, чем себя занять. В конце концов, Чарльз может забрать её с собой, хотя мысль и сейчас не кажется удачной.
А вот ему и Милисенте в городе Мастеров будет безопаснее.
Много безопаснее.
Беззвучно отворилась дверь.
- И что ты решил? – поинтересовался Эдвин.
- Читаешь?
- Прочитать человека не так и просто, как кажется. Но ты не из тех, кто бросает дело.
- Еще о долге напомни.
- Зачем? Люди или сами помнят о нем, или напоминать бесполезно. На деле… да, ты можешь уехать. И жену забрать. Я не стану чинить препятствий. Напротив, и я, и отец… и служба… поможем. Мы заинтересованы в лояльности Города. Но правда в том, что ты не уедешь.
Чарльз вздохнул. Погано, когда кто-то знает тебя едва ли не лучше, чем ты сам.
- И что предлагаешь?
- Если бы ты знал, как давно я пытался добраться… о Клубе Великой Дюжины, - Эдвин произносил каждое слово так, что было понятно – и вправду только Великой и Дюжины, - слухи ходили давно… отец говорил, что и в его время было что-то подобное.
- Это тебе с Орвудами надо.
- Знаю. Но тогда все закончилось… в общем, нехорошо все закончилось. Кое-кто связался с мятежниками, были взрывы, жертвы. И Клуб прекратил свое существование. Но лет пять тому он возродился. Возможно, что и раньше. Скорее всего, что и раньше.
Эдвин подошел к двери.
Выглянул.
Хмыкнул.
- Орвуд утверждает, что алтарю не менее двадцати лет. И этот дом… ты знаешь, что его нет ни на одном плане?
- Знаю.
- Удивительно. А я вот узнал недавно, когда Зар похвастал, что ему удалось получить приглашение. Мне не стоило его отпускать. Одного.
- Не одного, - покачал головой Чарльз. – Он не мог быть один.
- Почему?
- С дамой. Таково было условие. Появиться с дамой.
- А об этом он не упоминал. Хотя… я в тот вечер был занят, а он прислал записку. Что у него получилось. Что есть приглашение и… ты позволишь заглянуть в память?
Чарльз поморщился. Вот меньше всего хотелось, чтобы кто-то влезал в голову.
- Клянусь, я буду аккуратен, но мне нужно это увидеть. Самому.
- Твой…
- Мы с Бальтазаром росли вместе. И он не сын моего отца, если ты об этом. Отец никогда не оскорбил бы мать подобным образом. Скорее уж он сын его старого… друга? Знакомого? Человека, которому отец был многим обязан. А тот погиб. И отец взял Зара в дом. Мы росли. Вместе. Если бы Зар захотел, он бы получил и поместье, и содержание, и протекцию на любую службу. Но он всегда отличался склонностью к авантюрам. И… не суть важно. Главное, в контору он пришел раньше меня, я уже следом. И да, он старше меня по званию, если думаешь, что я приказал ему сюда отправиться.
- Не думаю.
- Ну да… так вот, он – мой брат. Пусть и не по крови, но… он куда ближе остальных. А меня не оказалось, когда он был нужен. И теперь я вовсе не уверен, что Зар выживет.
Чарльз нахмурился вспоминая подробности.
Имя он слышал.
Определенно.
- Они говорили… о сыщике, который купил приглашение у кого-то… того человека изгнали из клуба. Меня уверили, что это просто ритуал, что он не сумеет найти это место. Он не знает ни имен, ни лиц.
- Подозреваю, что так оно и есть.
- А его лицо я запомнил. Но это тоже не имеет значения, верно?
- Проверка.
- То есть?
- Смотрят, что ты будешь делать. Станешь ли искать? А если найдешь, будешь ли задавать вопросы? Какие.
- И…
- И искать станешь. Это в твоем характере. Вопросы тоже задать стоит. Но ни я, ни кто-либо… если появится кто-то третий, они просто исчезнут.
Чарльз потер шею.
- Убийство – это всегда крайняя мера. И одно дело избавиться от старой шлюхи, и совсем другое – убрать графа Диксона, человека весьма известного. Да и обласканного вниманием Его императорского Величества. Твоя смерть создаст больше проблем, чем выгоды. А они, как я успел понять, весьма практичны. Так что да… если ты не пройдешь проверку, они просто исчезнут.
- Хорошо, - шея чесаться не перестала. – Я… найду этого… брата, мать его, в отставке. И порасспрашиваю. И… потом-то что?
- Дождешься приглашения. А там видно будет.
- Какой-то у тебя план неопределенный.
- Какой уж есть, - Эдвин хлопнул в ладоши. – Идем. Пора покойников выносить. И… полагаю, ты с Орвудом весьма дружен стал? Навещай его почаще. Вам будет о чем поговорить.
- Я не твой подчиненный!
- Это пока, Чарльз… это пока.
Вот ведь. Надо было выбирать отъезд.
Эдди спустился в подвалы.
Подвалы при отеле были и вправду знатные. Начинались они за кухнями, и сперва даже казались обыкновенными приличными подвалами. Теми, в которых хранят, сыры да колбасы, тяжелые окорока, бочки с соленьями и всякого рода мешки, весьма нужные в кухонном деле. В них-то и пахло съестным.
- Лестница только одна, - Саттервуд огляделся и поежился. – Всякий раз вот ощущение такое… не знаю, как объяснить. Словно сквозняком тянет. Но откуда тут сквозняки?
Сквозняков и вправду не было.
Холод был.
Такой… неправильный холод.
- Где её нашли? – Эдди принюхался. Сквозь ароматы копченостей, сквозь душное облако приправ доносился-таки легкий едва уловимый смрад.
- Так… я сам не присутствовал, - Саттервуд, кажется, несколько смутился.
- А кто присутствовал?
- Бартон. Позвать?
- Позовите. И свечи пусть прихватит.
- Лампы?
- И лампы тоже.
Эдди прошел сквозь ряды. Сколько съестного, в жизни столько и в одном месте не видел.
- Там дальше винный погреб.
Дубовые бочонки выстроились на полках слева. Справа, припорошенные пылью, дремали винные бутылки. Зато вонь стала отчетливей.
- Вы… не чувствуете?
- Что? – встрепенулся Саттервуд и принялся крутить головой. – Здесь… призраки?
- Воняет.
Саттервуд принюхался.
- Извините… я прикажу убраться.
- Нет, не этот запах, который… и убираться смысла нет. Здесь довольно чисто.
Разве что на бутылках пыль.
- Нет-нет, - заметив взгляд, Саттервуд замахал руками. – Что вы… ни в коем случае нельзя. Пыль – это своего рода знак качества. Подтверждение, что бутыль лежала здесь много лет. Выдержанное вино.
Этаких извращений Эдди не понимал, но кивнул.
На всякий случай.
- Так… я позову?
Саттервуду явно хотелось убраться подальше. А уж на дверь, которая почти сливалась с кирпичной стеной, он глядел и вовсе с откровенным страхом.
- Позовите, - Эдди подошел к двери. – А за ней что?
- Тоже подвалы, но их… не используют. Понимаете, город ведь на самом деле стар. И многие здания здесь возводились поверх других. Ходят слухи, что иные… п-подземелья вовсе даже не людьми созданы. Но это только слухи. Полагаю, преувеличивают. Другое дело, что город строился и перестраивался не раз. Был и пожар, уничтоживший почти весь квартал, а после даже землетрясение приключилось. Вот и выходило, что новые здания возводились поверх старых. Планы утеряны, и… мы просто держим дверь запертой.
Только не в тот день.
- Всегда?
- Посмотрите сами, - Саттервуд оскорбился даже. – Видите? Есть и засов. И навесной замок. Не представляю, как ребенок мог туда попасть.
- Никак, - вздохнул Эдди, коснувшись двери. И запах, запах близкой смерти сделался отчетливей. – Зовите вашего… Бартона. И ключ пусть принесет.
- Открывать будете?
- Буду.
- Я… пожалуйста, осторожнее.
- А там опасно?
Саттервуд отвернулся.
Вздохнул.
И признался.
- Несколько лет тому там… горничная. Из новых. Её не сразу нашли… до того еще кухарка. И просто… я всякий раз собирался заколотить эту проклятую дверь.
- Отчего не заколотили?
- Не знаю, - сказал он растерянно. – Просто не знаю, но… будьте осторожны. Жози… завтра обещала прибыть.
Понятно.
Он не об Эдди беспокоиться, скорее уж о своем месте и отеле. Точнее о месте, а уж отель ему постольку-поскольку. Хотя, конечно, и не только ему.
Когда Саттервуд ушел, появилось желание отправиться следом.
Стало тихо.
Слишком уж тихо. И запахи обострились. Эдди закрыл глаза, пытаясь понять, что за они. Тлен? Нет, не то… гниль? Самую малость. Сладковатый аромат близкой смерти.
Предупреждающий.
Порождающий страх. И Эдди почувствовал почти непреодолимое желание убраться.
- Шалишь, - сказал он, не открывая глаз.
Что бы там ни было, оно было там давно. И не слишком радовалось гостям.
…замок.
Замок на двери амбарный, внушительный, но стоило прикоснуться, и он, тихо звякнув, повис на одной дужке.
Приглашают?
Эдди вытащил замок. И засов сдвинулся легко, будто и не покрывали его толстые клочья ржавчины.
Дверь приоткрылась и…
- Эй, - раздался нервный голос. – Есть тут кто?
- Заходи, - Эдди осторожно прикрыл дверь и замок на место вставил, правда, без особой надежды, что тот удержится.
И вправду заколотить бы.
Или…
Человек вошел и остановился на пороге, подслеповато вглядываясь в полумрак. В руке он держал лампу со стеклянным колпаком. А в ней трепетал огонек.
- Бартон?
- Да, господин, - человек сделал шаг и остановился. – Велено, стало быть…
Не из верхней обслуги. Та вся в костюмчиках ходит, ибо положено. Да и выбирают тех, которые рожей поприятней. А Бартан кривой на один глаз. И щеку его шрам пересекает, отчего кажется, что на лице застыла издевательская полуулыбка.
Силен.
Высок. Едва ли не с Эдди ростом. Плечи мощные. А ступает осторожно, мягко…
- Военный? – поинтересовался Эдди.
- В прошлом.
- Граница?
- Два года. Потом… попал. Глаз вот выбило и рожу посекло, - Бартон протянул лампу. – Ну и в госпитале провалялся. А потом уж того, на пенсию выпроводили. Торжественно.
Зубов у него тоже не хватало, но единственный глаз глядел прямо, с вызовом.
Эдди чуть наклонил голову.
- Пенсия маленькая?
Бартон только сплюнул. Стало быть, и вправду маленькая.
- А тут что?
- Тут… тут моя… хозяйка подсобила, иначе с такою рожей в жизни не взяли бы. Но на кухне вот. Туши таскаю. Рублю. Дрова ношу. Ну и так… помочь, принести, убрать.
Эдди поставил лампу на бочонок.
И свечи достал.
Дюжина. Причем отменных, из белого воска скатанных. Саттервуд не поскупился.
- Ты девочку нашел?
Бартон разом посмурнел. Похоже, вспоминать о случившемся ему не хотелось.
- Я.
- Расскажешь?
- Так… чего? Зачем в смысле?
- Найти хочу, кто её убил.
- Это… это вы навряд ли. Он и убил.
- Кто?
- Отель. Еще то чудовище. Всех жрет.
Интересный взгляд. Но… нет, там, наверху, Эдди не ощущал ничего такого.
- Тоже рассказывай.
Бартон замялся. Боится? Нет, не отеля. А… чего?
- Я заплачу, - Эдди сунул руку в карман и достал пару золотых монет. – И еще сверху. Сотню. За честный рассказ.
Деньги лежали на ладони.
И…
Нет, не то. Не правильно. Деньги – это хорошо и нужно, иначе бы не унижался бывший вояка в подсобных рабочих. Но одних денег мало.
- Я обещал ей, что найду убийцу.
- Кому?
- Девочке. И это не отель. Это человек. Это весьма конкретный человек. Он встретил девочку. Привел в подвал. И убил. И я дал слово его найти. Наказать. Если ты поможешь…
- За помощь не платят.
- За информацию – вполне. А мне она нужна. Я в этих краях чужой.
- Заметно, - улыбался Бартон жутко, лицо его перекашивало на одну сторону, губа задиралась и становились видны редкие желтые зубы. – Видал я ваших…
И убивал наверняка.
И его тоже встречали не с цветами. Граница. Всякое случается. Что ж теперь.
- Поможешь?
- Слово охотника?
- Я не охотник.
- Да ну? А по виду не скажешь. Кто?
- Шаман.
- Надо же ж… - Бартон прищурил единственный глаз. – Тогда да… тогда, может, и получится… но слово дай. Саттервуд меня все одно уволит.
- За что?
- Ни за что. Так, на всякий случай. Еще та гнида, - Бартон сплюнул под ноги. – Не верь ему. Он, пока выгоду чует, крутится, вертится, наизнанку вывернется. А как случай выпадет, то и…
- А ты давно тут? При отеле?
- Да прилично уже… четвертый год как.
- Жаль.
- Что?
- Хозяйку прежнюю не застал.
- Я – нет, а вот супружница моя, та, почитай, с малых лет тут. Сюда же ж не так просто попасть. Раньше особенно. С улицы никого не брали, только если по рекомендациям. Так она и хозяйку, и прочих… начинала судомойкой, а ныне вон, кухарит. Ты не подумай, я не то, чтоб нуждался сильно, нет. Скорее уж тяжко без дела. Да и деньги, они да, лишними не будут… дочки вон, помогать надо. И внучки… скоро совсем вырастут, а там и замуж, и приданое.
- Понимаю.
- Навряд ли. Но если тебе узнать чего, то с хозяйкою моею надо бы. Только не здесь. Я адресок скажу.
- Не боишься?
- Чего?
- Я ж не человек.
- Тю… сказал… тут бывает, что и человек – не человек, чего ж теперь, всех бояться… а дверь эта… Саттервуд-то вниз не особо заглядывать любит. Да и прочие. Тут же ж как? Оно кажется, что обслуга, она обслуга и есть. Ан нет. Те, что при господах состоят, не больно-то нижних жалуют. Дескать, мы тут все, если не дерьмо, то близко. Нет, есть и не такие, но мало. Норма вот была…
Он тяжко вздохнул.
- Норма-то частенько девчонку приводила. Тишком. Так-то это запрещено. Ежели бы прознал кто, мигом бы на дверь указали. И без рекомендаций оставили. Саттервуд…
- Говнюк?
- Точно. Еще тот. Так вот, она приводила и на кухню стало быть. А уж моя-то приглядывала за малышкой. Та тихая была, никому-то не мешалась. Сядет в уголочке и сидит. И помогать помогает. По-малости, конечно, но вот фасоль или горох перебрать, полущить, когда привезут свежий. Крупы просеять, муку… да и мало ли на кухне работы? Вот она-то и трудилась.
- А в тот день?
- В тот… моя хозяйка занемогла. С нею редко такое случалось, а тут прямо… вот на работу еще пришла, как обычно. А после вдруг скрутило живот и так, что прямо спасу нет. Её домой и отправили.
- Саттервуд?
- Кто ж его будет по таким пустякам отвлекать? – искренне удивился Бартон. – Киргстон. Он над кухней стоит. Еще наорал, что она больная пошла. Мол, еще постояльцев заразит. И штрафу положил. Она-то денек всего маялась, а не заплатили за неделю.
Несправедливо.
- Вот… я провожать пошел. Уж больно дурно ей было, побоялся, что сама не дойдет. А как вернулся, тут Норма. Мол, где малышка? А я-то что? Я её на кухне оставимши был. В уголочке… признаюсь, позабыл грешным делом. Тут моей плохо, Киргстон кричит, разоряется, и что больная пришла, и что теперь обеды готовить некому. А еще аккурат день такой был, когда мясо привозят. Это же ж целая телега с тушами, которые принимать надо, спускать, разделывать, вешать, какие не сразу.
Он до сих пор чувствовал себя виноватым. За то, что забыл. За то, что не уследил.
- Потом уж мне Сюзи, это тоже повариха, сказала, что Киргстон зело лютовал. На кухню раз сунулся, другой… беспокоился, как оно, сумеют ли без моей с обедом управиться, ну они и испугались, что Тильду увидит. Этот… тоже говнюк. Мигом бы донес Саттервуду. Девочку и убрали подальше.
- В подвал?
Бартон кивнул.
- Недалече, там, где окорока и все такое. Огарков ей оставили свечных. И велели прятаться, ежели кто идет. Она и сидела. Сидела, сидела, а потом пропала.
- И ты полез искать?
- А как иначе-то?
Удивление искреннее. И вправду, как иначе, если ребенок пропал. А ведь… ведь иначе выходит. Не девочка выходила в отель. Лестница одна. И в обеденное время на ней должно быть людно. Кто-то спускается на кухню, кто-то поднимается. Несут еду в ресторан, а оттуда – грязную посуду. Незаметно не выбраться. Да и если малышка привыкла сидеть внизу, то не стала бы рисковать работой матери.
Тогда…
Тогда выходит, что кто-то должен был спуститься?
Из благородных? На кухню?
Еще одно сомнительное предположение. Он тоже, как ни странно, не остался бы незамеченным. И вспомнили бы. И указали.
Тогда…
Девочка ошиблась?
Сомнительно.
Леди Элеонора? Вряд ли ошибка. Скорее уж она приукрасила рассказ. Или сама не знала правды? Девочка могла и соврать, что была наверху. Нарочно? Или… сама не помнила? Она, если подумать, и духом уже почти не была, переменившись. Что там осталось от разума? Памяти?
Не суть важно.
Если по той лестнице никто не проходил, стало быть, проходили по другой.
- Сперва, честно, я решил, что она спряталась, - Бартон огляделся. – Тут-то места много. там же ж еще холодная есть, с тушами и мясом. Отдельно – для сыров. И для колбас. Коптильня стоит, хотя уж давно ничего не коптили. Ну и так, хватает где. Я… звал её. И Норма звала. Искали.
Не нашли.
- Она отчего-то решила, что Тильда ушла наверх и туда бросилась. Уже и плевать было, что уволят.
Женщину было жаль. Пусть даже жалость эта напрочь не имела смысла.
- Тогда-то и Киргстон узнал, и… не только он. Он бы, будь его воля, приказал бы выставить Норму. И все.
- Но?
- Разговор услышал постоялец. Тоже военный. Он и велел поиски организовать. Полицию вызвал.
Хороший, должно быть, мужик.
- Саттервуда… а тот, говнюк, но боязливый. И за репутацию печется. Кто б донес, что дите не искали, скандал бы случился, - определение явно пришлось Бартону по вкусу. – Вот уже и слуг поставил, чтоб отель сверху донизу весь обыскали.
Не помогло.
- Только в подвалы никто-то соваться не хотел.
- Кроме вас?
- Я… - Бартон потер шею. – Я сразу понял. Наверх она уйти не могла. Стало быть, там… прошел, что через одну дверь, что через другую. Надеялся все, что, может, тут где, среди бочек. А потом увидел, что эта вон открыта… аккурат как сейчас.
Эдди обернулся.
Дверь и вправду была приоткрыта. Засов? Замок?
Замок лежал на земле. И дужка его переломилась под собственной тяжестью. Эдди наклонился. Надо же, проржавела. Когда успела только? Он ведь держал этот замок… да минут десять тому. На нем и следа ржавчины не было.
- Говорю же ж, отель жрет… берет людей. Одного в год.
- Погоди…
- Тильда вон. До нее Урсула была, посудомойка. Её и искать-то не стали. Киргстон только спустился, убедился, что замка опять нет и новый повесил. Тут все, кто давно работает, знают, что лучше не соваться в подвал по одиночке. А новичкам не говорят.
- Почему?
- Он все одно свое возьмет, так пусть из новых… горничная еще в том году.
- А в этом?
- Пока никого, да… я свою давно уговариваю уйти. Её ведь и в дома сманивали. Хорошей поварихе везде рады будут. А она отменнейшая. Но нет, уперлась… баба… если баба чего для себя решит, то с места не сдвинешь.
Он покачал головой. И поинтересовался:
- Пойдешь?
- Ты же пошел, - Эдди коснулся двери, и та беззвучно отворилась, словно приглашая. Вот только гнилью потянуло.
Бартон поморщился.
- Чуешь?
- А то… смертью несет.
Дар? Вряд ли. Скорее уж опыт. Если и вправду граница, если воевал, то и смерть видел. А тот, кто её хоть раз увидит, тот уже не забудет.
- Я и один справлюсь.
- Велено показать.
- Только поэтому?
- Своих не бросаю.
- А я свой?
- Всяко не чужой, - Бартон наклонился и вытащил из-под штанины клинок. – Зачарованный… одна… из сиу.
- Ты и с ними встречался?
- А думаешь, кто меня вытащил? Молодняк их… безголовые. Вот аккурат как приложило случилось на фронтире, что вынесло на меня одну. Девчонка совсем. Сама тощая. Глазами зыркает и молчит, готовится к смерти.
- А ты?
- А что я? Ножичек забрал, пинка дал и пускай себе… потом её мамаша уже в лагерь спустилась. О мире говорить. И меня нашла. От ить… они старые, прям жуть. Но сказала, что раз я так, то и подарочек… ножичек этот зашептала. Мол, ни одна нечисть теперь не рискнет приблизиться.
Дорогой подарок.
И выручить за него в городе можно куда больше сотни золотых. Но такие не продают, разве вовсе уж прижало.
- Я-то о том не особо трепался. Но… случалось, что помогал.
- А с лицом?
- Это свои же ж. Торговцы… дурную траву везли и еще чего. Мы на тропе встали, только не учли, что караван большой. И охрана… их покосили, но и они нас. Только я выжил.
И вышел на пенсию.
Но и это, если подумать, неплохой исход. Почти счастливый.
- Держись сзади, - Эдди вытащил дудочку. Что-то подсказывало, что она здесь будет полезнее клинка, пусть даже зачарованного сиу. – Если почувствуешь что, лучше уходи.
По тому, как Бартон мотнул головой…
- Слушай, - мысль вдруг показалась удачной. – Матушка тут переедет скоро. Свой дом. И прислуга понадобится… всякая.
Заодно и такая, которая приглядит, а, если что, и поможет.
- Пойдешь?
- А кухарка?
- Куда в доме без кухарки.
- Старшенькая моя в горничных…
- Не наглей. Тут уж матушка сама будет решать, но если что, слово замолвлю.