Глава 15

— Ерунда! — резко сказал Берн. — Если это шутка, то неудачная.

— Какая уж тут шутка, — устало вздохнула я. — Самое время разыгрывать тебя или проверять чувства! Я же просила дослушать до конца. У меня есть доказательства.

— Какие же? — Леци хмурился.

— У меня аллергия на сок древа.

Берн кивнул:

— Я это знаю. Но аллергия может быть на что угодно. Есть что-то ещё?

Вопрос прозвучал насмешливо, но я видела, что ему тоже нелегко даётся этот разговор.

— Да, есть, — с трудом ответила я. — Моя радужка чиста. На ней нет родового рисунка спила.

Берн словно споткнулся. Что-то изменилось в его глазах, и сейчас в них был лёд.

— От этого я не стала хуже, — горько сказала я. — И я не стала любить тебя меньше.

— Лея, — кажется, он взял себя в руки. — С чего ты это взяла? Просто подойди к зеркалу, слышишь?

Это было невозможно.

— Это линзы! — почти выкрикнула я. — Почти такие же, как те, что я ношу сейчас!

И снова на меня обрушилась тишина. Вязкая и глухая. Я впервые видела, как Берн растерялся, и отвела взгляд, потому что смотреть в его смятенные глаза было невыносимо.

К чести Леци, он быстро пришёл в себя. Мужчина поднялся, закрыл дверь на замок, а после подошёл ко мне и ровно сказал:

— Я должен убедиться. Сними артефакты и линзы.

В этот момент я вновь почувствовала себя так, как в день памятного прибытия на крону, когда Берн искал на мне метку смерти. Но возражать не стала, потому что иначе весь наш разговор терял смысл. Я сняла кольца и отдала их Леци. А после осторожно вынула линзы.

Глаза моего мужа потемнели, как было всегда, когда он испытывал сильные чувства. Я с горечью подумала — спасибо, что не вздрогнул. Я ведь вовсе не была монстром, мало того, я настолько привыкла считать себя гарси, что только так себя и воспринимала. И всё же я прекрасно понимала, каково это — видеть радужку без спила. Я и сама нередко испытывала это странное чувство, когда у себя в комнате снимала линзы. Мне мучительно не хватало спирального узора древесников, не хватало так остро, что собственная радужная оболочка казалась уродливой. Потому родителям не приходилось заставлять меня носить линзы. Я и сама никогда не забывала их надеть — не хотела выглядеть уродцем в глазах сверстников.

И потому сейчас я была напряжена и готова услышать от Леци самую нелицеприятную оценку, но то, что он сказал, потрясло меня.

— Это…невероятно! — тихо выдохнул Берн. — О боги! Какая же ты красивая!

— Не..надо, — тихо попросила я. — Я знаю, как это выглядит…

Леци шагнул ближе, осторожно взял моё лицо в ладони.

— Серебряные всполохи, — тихо сказал он. — Удивительный цвет!

Я вздрогнула, когда он поцеловал меня, легко, очень бережно коснулся губами моих губ.

От неожиданности я зажмурилась.

— Открой глаза, — попросил Леци. — Пожалуйста, Лея!

Я осторожно посмотрела на него. По-моему, мой муж сошёл с ума от расстройства.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я. — Я — не древесница!

— Вижу, — улыбнулся Леци. — Не бойся, я в порядке. Просто не могу отвести от тебя глаз.

Я отстранилась, когда он потянулся ко мне и даже упёрлась для надёжности в плечи Леци. Нам надо было поговорить, а не целоваться.

— Лея, — позвал он. — Скажи, ты начала носить линзы совсем малышкой?

— Да, — недоумённо ответила я.

— Как тебе объяснили это родители?

— Иначе нас выгнали бы с Древа. А я хорошо помнила, как долго мы ехали, и как я устала.

— И ты никогда не пыталась их снять, показать подружкам?

— Зачем? — удивилась я. — Ты бы стал намеренно портить свою внешность?

— Портить? — удивился Берн и даже немного рассердился. — Ты что, не видела себя в зеркале?

Я покраснела и опустила глаза.

— Так, — решительно сказал Леци. — Кажется, мы видим несколько иное. Мне непонятно, почему ты считаешь себя некрасивой. Ты знаешь, что от твоих глаз невозможно оторваться?

Я изумлённо посмотрела на него, и снова увидела, как меняются глаза мужа от одного моего взгляда.

— Я полюбил тебя в линзах, ты и в них очень красива, — серьёзно сказал Берн. — Но тогда твоя внешность не произвела на меня такого убойного впечатления. Я полюбил тебя за то, какая ты: смелая, живая и искренняя! А твоих арби и деси, о которых шепчется весь двор, я и вовсе не заметил.

— Как…весь двор?

Берн улыбнулся:

— При дворе популярно мнение, что королева оттого разрешила наш брак, что ты внебрачная дочь одного из сиятельных ра, и крови высших в тебе гораздо больше, чем гарси. Доказательством тому — твои идеальные пропорции, которые и у высших встречаются нечасто. Я не буду тебе рассказывать, кому приписывают отцовство, это ведь всё равно неправда. Но когда я увидел твои настоящие глаза, сразу стало понятно, что эти идеальные арби и деси у тебя вовсе не случайно.

— Что ты имеешь в виду?

— Что твоё происхождение куда выше, чем ты считала раньше. Твоё лицо с этим цветом глаз гармонично, а пропорции только подчёркивают породу.

— Ерунда, — не поверила я. — Мои родители были совсем простыми людьми.

— А они тоже носили линзы? — спросил Леци.

— Нет, — растерянно сказала я. — То есть я никогда не видела, чтобы они снимали их.

Берн нахмурился и с явным усилием отвёл от меня взгляд.

— А как они погибли? — спросил он.

— Их нашли у подножия древа. Я летала, и не сразу поняла, что их нет дома. Никто не знает, что на самом деле произошло.

— Посреди бела дня, и никто ничего не видел?

— Получается, что так, — расстроенно ответила я.

— И спросить их мы тоже не можем, — задумчиво сказал Берн. — Во всём этом слишком много непонятного. Какую тайну хранили твои родители? Почему в день присяги ты заговорила на незнакомом языке? И… — он вдруг споткнулся.

— Что? — спросила я.

— Я тогда ничего не понял, но её величество…Она повела себя странно. Кажется, она знает обо всё этом гораздо больше нас.

— Почему ты так решил?

— Она была поражена, услышав, что ты говоришь на непонятном языке, но когда я выразил опасение, не навредишь ли ты ей, принялась уверять меня, что ты поклялась и не сможешь нарушить клятву. И твой необычный дар не напугал королеву так, как должен бы. Она как будто предвидела что-то подобное…

Леци нахмурился, вспоминая, выругался и тут же виновато посмотрел на меня.

— Раз уж королева решила держать меня в неведении, значит, дело кажется ей настолько серьёзным, что она не решается доверить его даже самым проверенным людям.

— Странно. Неужели причиной этой таинственности может быть моё происхождение?

— Вполне, — хмуро ответил Леци. — Но ты же понимаешь, что этот источник информации для нас закрыт.

— Можно попытаться, — возразила я. — И придумать, как разузнать обо всём хитростью…

Берн рассмеялся и притянул меня к себе:

— Обхитрить её величество? — он иронично усмехнулся. — Ну-ну. Обыграть королеву пока не удавалось даже самым опытным интриганам дворца.

— Всё равно я что-нибудь придумаю, — пообещала я.

— Даже не думай! — серьёзно предостерёг Берн. — Ты ещё не знаешь, что бывает с теми, кто попадает в опалу.

— В опалу — за что? — не поверила я. — Разве я не имею права знать о себе больше?

— По какой-то причине её величество считает, что тебе лучше не знать. И я уже говорил, что эта причина достаточно серьёзна для неё. Это может значить многое, но самым разумным объяснением мне кажется то, что королева почему-то…опасается тебя.

— Какая ерунда! — горячо воскликнула я. — Кто я против неё, чтобы меня опасаться? Простая гарси!

— Не простая, — возразил Леци. — И твой истинный статус скорее всего таков, что заставляет с тобой считаться, вместо того, чтобы попытаться устранить угрозу физически.

— Неправдоподобно — подумав, сказала я. — Если королева меня опасается, зачем оставила рядом? Она ведь просто могла отправить меня вниз, назад на средние ветви.

— С глаз долой? — Берн покачал головой. — Возможно, ей нужно было время убедиться, что её догадка верна. А после ты столько сделала для кроны во время урагана, плюс практически спасла её величеству жизнь. Такого не забывают. Её величество вполне закономерно могла решить, что твоё присутствие на кроне гарантирует защиту, на которую не способен никто, кроме тебя.

— И эти способности тоже, — вздохнула я. — Откуда они у меня? Если бы я хотя бы была древесницей! Можно было помечтать о принцессе с другого древа, похищенной злоумышленниками и спасённой моими родителями.

Я криво усмехнулась, давая понять, что говорю полную ерунду. Но Берн отнёсся к моим словам неожиданно серьёзно.

— Ты в любом случае как-то связана с древом, — сказал он. — И даже не с одним, если тебя приняло и здешнее, Пятое. И эти твои сны…они тоже о древе. И вспомни, магия начала тебе подчиняться, когда ты стала заниматься по формулам для высших! Магия древесников не открывается чужакам!

Я промолчала. Пусть, если ему так легче. Хорошо уже то, что я больше не пугаю мужа, что он готов принять меня и такой. Эта мысль повлекла за собой следующую, и, увидев, как расширились мои глаза, Берн встревоженно спросил:

— Тебе плохо?

— Да, — честно призналась я. — Леци…ведь получается, что если я не гарси…значит, наш брак недействителен?

— Ну уж нет! — с непонятной угрозой сказал муж и притянул меня к себе.

Однако меня не так-то просто было сбить с толку.

— Помнишь день нашей свадьбы? — спросила я. — Когда ты вписал моё имя в Книгу родов, что-то произошло и строчки изменились! Думаю, магия рода исправила неверную запись! Ты успел прочитать? Там должно было появиться моё настоящее имя или истинное название моего рода! Ну же, Леци! Ты ещё попросил прочесть запись ещё раз!

— Да, я перечитал, но увидел только «Лея Ра, гарси», — с сожалением ответил Берн. — Я бы обязательно сказал тебе, будь там что другое!

— Нет, я хорошо помню, что буквы сложились совсем по-иному! — воскликнула я.

Муж нахмурился, вспоминая.

— Странно, но этот момент почти исчез из памяти…как будто мои воспоминания искусно подтёрли. Да, теперь я припоминаю, что что-то поразило меня. Какая-то серебряная пыль над записью, и строчка рассыпается и складывается по-другому!

— Ну! — в нетерпении воскликнула я. — Там должно было быть имя!

Некоторое время Леци напряжённо вспоминал, потом потряс головой:

— Нет, не могу. Помню лишь, что мне показалось, что вместо «гарси» появилось «ра»!

— Ра? — растерянно переспросила я.

— Но перед «ра» стояло ещё несколько коротеньких слов! — азартно произнёс Берн. — Думаю, разгадка в них! Это наверняка приставки к родовому дворянскому имени! Допустим, я — эль ра Лециус Берн, где эль — принадлежность к одному из самых древних родов. Кажется, у тебя тоже были две коротенькие приставки, да, два слова из двух букв! Но сейчас я их не вспомню… И слово, похожее на «эль», да, только женского рода — «элья» — тоже было! Это меня и удивило. Я знаю все старые рода! Но стояло это слово… после ра! — Берн поражённо посмотрел на меня. — Нет, это невозможно!

— Почему? — спросила я, настороженно наблюдая за мужем.

— Потому что даже у её величества «элья» стоит перед «ра». В моём случае «ра» в титуле — наследник верхних ветвей, у королевы — наследница крон. Это место, где мы родились, и которое унаследовали по праву крови. Но «эль», стоящее после ра, может значить только одно…Нет! Это безумие!

Я, напряжённо ожидающая развязки, готова была его прибить.

— Леци! Хватит меня мучить, говори!

Берн коротко вздохнул.

— Если коротко, то «элья», стоящее после ра, означает только одно — не ты наследуешь кронам, а кроны наследуют тебе. Получается, что…ты родилась раньше крон. То есть твой род.

Ошеломлённое молчание было ему ответом. Потом я неуверенно произнесла:

— Но ты ведь мог и ошибиться? Книга почти сразу захлопнулась!

Леци смотрел на меня странным взглядом.

— Мог. Но, думаю, я прав. Это многое объяснило бы — признание тебя всеми деревьями, твоё умение говорить с ними. Твою непонятно откуда взявшуюся силу! Но ты права, — он словно очнулся. — Чтобы знать наверняка, нам придётся попросить Люка сделать нам доступ к библиотеке Пятого древа. Я должен кое-что проверить… Правда, Книгу Тайн нам вряд ли здесь дадут, но возвращаться сейчас на Седьмое древо нельзя.

— А что если попросить Люка взять её?

— Есть ли у него доступ — ещё вопрос, а второе — ты понимаешь, что это ни в коем случае нельзя рассказывать никому — ни Люку, ни Теане, ни даже Гра на ушко?

Я хмуро кивнула. Не такой уж дремучей деревенщиной я была, чтобы не понимать, чем грозит мне то, о чём сказал Берн. Мне оставалось одно — молиться, чтобы предположения Леци оказались ошибкой. Должны быть какие-то иные, нормальные объяснения тому, что со мной происходит!

Мы позавтракали в молчании, если не считать вежливых просьб передать что-нибудь. Нам было о чём подумать.

После завтрака, раз уж без Люка в библиотеку было не попасть, решили слетать к Водопаду слёз. Именно здесь, по местным преданиям, красавица-древесница оплакивала свою безответную любовь так бурно, что появился водопад. Всё влюблённые пары с Пятого древа обычно летали сюда перед свадьбой и было бы странно, если бы мы обошли его своим вниманием.

Уточнив у портье, как лучше добраться до местной достопримечательности, мы вышли из отеля. Леци обнимал меня за плечи, и для всех мы выглядели типичными молодожёнами, у которых нет иных проблем, кроме романтичных экскурсий и поиска уединённых мест. На нас смотрели со снисходительными улыбками.

Водопад и правда поражал своими размерами. Местность возле нашего древа была равнинной, здесь же были великолепные скалы. Вода искрилась, ниспадая с самой высокой из них, и в сиянии брызг висели маленькие радуги.

Может быть, из-за этой необыкновенной красоты, а может быть, из-за того, что наконец поднялась в небо, я почувствовала себя легче. Все проблемы на время отступили. Я легла на шею Калипсо, направляя драконицу над самой водой. Моя девочка нервно повела шеей. В отличие от Гра она вовсе не одобряла мои безумные затеи. Сейчас мне захотелось пролететь между скалой и отвесной стеной воды, но Калипсо свернула перед самой скалой, взмывая вверх и укоризненно косясь на меня жёлтым глазом.

— Трусиха! — разочарованно сказала я и оглянулась на Леци. — Ты сможешь взять меня в седло?

— Ещё чего! — сердито сказал муж, но я умела убеждать.

Мы оставили Калипсо внизу, я взобралась в седло, усевшись перед Леци, и он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала его возбуждение. Муж чуть усмехнулся, подняв бровь, словно спросил: «А чего ты хотела?» Я показала ему язык и азартно скомандовала Йовилю:

— Ну, давай, мальчик! Покажи этой трусишке Калипсо, как надо летать!

Конечно, он послушался не меня, а Берна, а тот выбрал наиболее безопасное место, вовсе не то, где хотелось пролететь мне. Но было всё равно здорово! Мы пронеслись между шумящей стеной воды и неподвижной твердью влажной скалы. Я засмеялась и раскинула руки, жадно ловя лицом мельчайшую взвесь водяной пыли. Вынырнув по ту сторону, я почувствовала, как Леци крепко обнял меня, выдохнув на ухо:

— Сумасшедшая!

Я откинулась ему на плечо, чувствуя себя полностью, безоговорочно счастливой.

— Смотри! — воскликнул Леци.

Быстрая ярко-малиновая тень промелькнула между скалой и водопадом, повторяя наш полёт. Я счастливо засмеялась, узнав Калипсо.

— Молодец, моя девочка! — ласково сказала я, протягивая руку, чтобы потрепать драконицу по крылу. Калипсо сердито смотрела на меня и как будто ждала, что я вернусь к ней в седло.

— Вывалишься! — прикрикнул на меня Леци, когда я прикинула, смогу ли сделать это в воздухе.

— Летим наверх? — спросила я. — Я хочу видеть всё с самой высшей точки!

Я немного лукавила, потому что мне хотелось сейчас совсем не этого. И Леци, как я чувствовала, тоже. Но внизу уже собрались люди, кажется, две или три пары, виднелись вспышки агира. Там мы не сможем даже поцеловаться, а до отеля слишком далеко. Наверное, поэтому Леци и не стал спорить.

Мы с Берном на Йовиле, а следом недовольная Калипсо устремились вверх.

Река, переливающаяся через уступ, образовала гладкий вал. Йовиль чиркнул по воде лапами, так низко мы пролетели, и у меня замерло сердце. Здесь тоже был край земли, почти как когда стоишь на кроне и смотришь вниз в бездонную глубину воздушного колодца.

Покружив над водопадом и полюбовавшись сияющими в нём радугами, мы полетели к берегу. Спрыгнув в высокую траву, я жадно потянулась к мужу, и мы долго целовались так, что забывали дышать, и потом, уже задыхаясь, жадно втягивали свежий влажный воздух, дышали неровно, рвано, не в силах оторваться друг от друга.

Впервые мы были вместе не под крышей дома, и это было прекрасно. Мы были частью огромного мира, который, оказывается, не кончался миров Древ, и я остро чувствовала каждый миг этого счастья.

Когда мы наконец смогли дышать и раскрыть налитые сладкой дрёмой веки, Леци тихо прошептал:

— Счастье моё…Любимая!

— Любимый… — выдохнула я в его губы.

И тут же вздрогнула, потому что заметила какое-то движение сбоку.

Леци мигом отреагировал, готовый вскочить и защищать меня от непрошенных гостей, но рассмеялся, откидываясь на спину.

— Калипсо! — укоризненно произнесла я. — Как тебе не стыдно!

Смущённый вид драконицы рассмешил нас ещё больше. Только что она тянула шею и подкрадывалась, пытаясь подглядеть, но как только её уличили в неподобающем поведении, попятилась и отвернулась с таким видом, как будто просто проходила мимо.

— Шпионы в наших рядах, — отсмеявшись, сказал Леци. Он смотрел в небо и выглядел абсолютно счастливым.

— А где же Йовиль? — улыбаясь, спросила я. — Да он у тебя рыцарь, даже и не подумал воспользоваться моментом.

— Он опасается мести Гра, — улыбнулся в ответ Берн.

— Пора вставать, — немного смущенно сказала я. — Как ты думаешь, вода холодная?

— Сейчас проверим, — Леци легко поднялся и подхватил меня на руки.