Глава 17

Всё изменилось, когда появился Леци. Древо больше не казалось мне пустым. Мы сидели, обнявшись, в мягком гнезде капсулы, и я рассказывала мужу свой сон. Честно говоря, сейчас, по прошествии времени, он не казался мне ни вещим, ни зловещим. Но в последнее время мне слишком часто снились деревья. То дерево, которое за что-то упрекало меня, а теперь вот это старое древо.

Подсознание упорно сигналило мне о чём-то, но разгадать эти сигналы я пока не могла. Слишком мало данных у нас было. Всё, что мы предполагали, ещё нужно было доказать, поэтому, позавтракав очень вкусными фруктами, которые стащил в Охотничьем домике Леци, мы жадно склонились над привезёнными им книгами. Если то, о чём мы думаем, окажется правдой, лучше опробовать новые заклинания без свидетелей.

Книгу Тайн я открывала не без опаски, потому что помнила, как неохотно подчинилась она мне в первый раз. В первое мгновение у меня возникло дежа вю, потому что строка, появившаяся перед глазами, была нечитаемой, но, стоило мне вглядеться, как буквы перестроились, распались группками, образовав слова.

— Приветствую тебя, посвящённая, — прочитала я.

Леци молча смотрел на меня. Было что-то такое в его взгляде, что заставило меня остановиться, как бы ни было важно то, что я сейчас делала.

— Леци! — тихо позвала я и потянулась, чтобы прижаться лбом к его плечу. — Что бы мы не узнали про меня, правда это или неправда…обещай, что не откажешься от меня! Кто я — дитя богов или чудовище — абсолютно неважно! Я люблю тебя и готова навсегда остаться гарси, лишь бы ты был рядом! Поэтому давай решим сейчас, — я подняла голову и испытующе посмотрела на него. — Ты действительно хочешь, чтобы я всё это прочла?

Он улыбнулся, по-мальчишески светло и немного по-хулигански.

— Придётся напомнить тебе эти слова, если вдруг зазнаешься, — Берн поцеловал меня. — Я тоже тебя люблю, родная. Разве я мог подумать, что сердитая девчонка, готовая убить меня после того первого осмотра, когда-нибудь полюбит меня?

— Тогда ты заслуживал, чтобы тебя прибили! — сурово сказала я, но тут же улыбнулась. — Но я рада, что ты сбежал!

Мы улыбнулись друг другу, как два заговорщика, и я без особой охоты склонилась над книгой. Всё равно самое лучшее в моей жизни уже совершилось. Мы любили друг друга и были вместе.

Леци почти перестал дышать, когда я перелистнула страницу с приветствием.

Я уже знала, что в Книге тайн семь заклинаний. Леци специально не стал говорить мне их названий, и сейчас я смотрела на колеблющиеся строки.

— Плетение…защиты, — прочитала я. Читала я уже гораздо лучше, чем раньше, и всё же привычно стеснялась Леци.

Но он не обратил на скорость моего чтения никакого внимания. Муж просиял:

— Есть! — и поторопил меня. — Не останавливайся, Лея! Читай дальше!

Я продолжила, спотыкаясь от волнения, разбирая сначала написанное, а после старательно проживая заклинание, вывязывая формулу пальцами.

— Вот так, круче угол, — поправил Леци мою кисть и одобрил, сияя глазами. — Молодец! Я учился дольше! Вставай-ка! Попробуем на практике!

Мне было страшновато, но не от того, что я боялась, что Берн меня покалечит, а оттого, что плетение ещё не отложилось в голове. Но пальцы помнили, и файрбол, пущенный Леци, я встретила в воздухе. Миг — и он рассыпался искрами.

— Молодец! — оценил муж. — А вот это? — и ко мне, соткавшись из воздуха, метнулись какие-то лианы.

Я только подумала, что не успею выплести знак, как несчастные ростки упали к ногам и увяли. Моя магия, как всегда в минуты опасности, отреагировала мгновенно.

Берн хмыкнул:

— Одно меня утешает — так просто тебя не возьмёшь.

— Давай ещё! Я постараюсь!

— Нет, — отказался Леци. — Это бессмысленно. И так ясно, что ты отразишь любую смертельную опасность. А учить тебя этому всё равно что переучивать читать по буквам того, кто давно читает полными словами. Пойдём дальше.

Я не стала спорить. Времени действительно было не так много, наше долгое отсутствие в отеле могло вызвать вопросы. Формулу плетения я запомнила, будет время — попрошу Теану потренировать меня. Правда, отражать магические нападения не то, что отбивать летящие в тебя фрукты, но для быстроты реакции пригодится.

Я вновь взяла в руки тоненькую Книгу. Помню, когда я начинала читать и судила о ценности книги по её толщине, Книга тайн не произвела на меня впечатления. Теперь я брала её с гораздо большим уважением, чем раньше. И то, что в ней оставалось ещё целых шесть непрочитанных страниц, наполняло меня трепетом.

— Виги вне-запного…поражения… — прочла я. — Что такое виги?

— Буквально переводится как укол, выпад, но можно перевести и как силы. Может быть, это плетение учит собирать силы для внезапного удара? — предположил Леци. Он почему-то выглядел хмурым.

— Ты нервничаешь? — спросила я.

— Я опасаюсь, — чуть улыбнулся Берн. — Наш с тобой опыт обучения магии невозможно забыть. А самое для меня тяжёлое, что я не могу помочь.

— Проконтролировать, — поправила я и улыбнулась. — Не бойся. Просто верь в меня. — Только я не хочу громить древо. Найди мне, на чём я буду отрабатывать удар.

Леци задумался.

— А что, если на мне?

— Ну нет! — воспротивилась я. — Ты мне ещё нужен живым!

— Не лишено смысла, — усмехнулся Берн. — Хорошо, тогда попробую найти какую-нибудь сухую ветвь потолще.

Оставшись одна, я внимательно прочитала заклинание и вполне поняла его и без помощи мужа. Правда, легче мне от этого не стало. Я привыкла, что моя сила выплескивается внезапно и мощно, а это заклинание учило копить силу по капле. Зря боялся Леци: для того, чтобы поразить кого-нибудь или что-нибудь, сначала надо было хорошо поработать.

И всё же, если я научусь этому, я смогу управлять своей силой осознанно: допустим, не в случае смертельной опасности, а на дуэли. Кто знает, в каких ситуациях мне предстоит очутиться. Потому, сосредоточившись, я прислушалась к себе, пытаясь проделать всё, чему меня учила книга, самым точным образом.

— Уже начала? — спросил Берн, спрыгивая с дракокрыла, и с некоторым усилием стащил с седла довольно толстый стволик, ровно обрубленный — наверняка при помощи магии.

Я кивнула, и снова прикрыла глаза, собирая силу, перенаправляя её, чувствуя, как она пульсирует в кончиках пальцев.

— Готов? — спросила я, и Леци, установивший ствол, шагнул в сторону.

Я открыла глаза, и, резко вытянув вперёд руки, ударила по стволу.

Берн присвистнул, когда ствол смело, выбросило с небольшой площадки, на которой мы стояли.

— Неплохо! — оценил он. — Удар убойный! Но давай немного потренируемся регулировать силу, если ты хочешь научиться побеждать без смертоубийства.

Мы повторили несколько раз, и постепенно у меня получилось отбрасывать, не причиняя особого вреда. На этом этапе Леци настоял испытать приём на нём, предупредив, что будет обороняться.

Первый раз я ударила легко, опасаясь навредить ему, но мой выпад ушёл мимо. Берн просто увернулся, посоветовав:

— Бей точнее! Вряд ли твой соперник будет стоять неподвижно, как бревно!

Я сосредоточилась, и ударила ещё раз. Леци кувыркнулся в воздухе и снова ушёл от удара. Я сердито выругалась, но злиться на мужа всерьёз не могла, потому что на это стоило посмотреть. Только сейчас я поняла, насколько серьёзно он тренирован. Два следующих выпада он предупредил, заставив меня обороняться. Некоторое время наша тренировка проходила с попеременным успехом, пока мне наконец не удалось достать Берна и сбить с ног. Он покатился по пружинящему сплетению ветвей и тут же поднялся, но по тому, как тяжело дышал Леци, я поняла, что задела его всерьёз.

— Больно? — испугалась я и кинулась к мужу.

— Так и должно быть, — криво усмехнулся Леци. — Ну или почти так…Обещай, что не будешь использовать виги при семейных ссорах!

Я покаянно обняла его, пряча улыбку.

Понемногу Берн отдышался и сказал, что пора двигаться дальше.

— Даже боюсь представить, что там будет дальше, — пробормотала я.

Тоненькая старинная книжечка открылась на нужной странице.

— Читай, — попросил меня Берн.

— Тив сози-дания, — послушно прочитала я.

— Я слышал о нём! — воскликнул Леци. — Есть всего лишь несколько магов, которые прочли этот тив, но само заклинание никому из них не открылось. Или ошибка в формуле, а может быть, какое-нибудь слово на языке времён ростка значит совсем не то, что сейчас. А может быть, они просто читали неправильно. Сведения об этом тиве слишком противоречивые.

— Я что, читаю на языке времён ростка? — удивилась я.

— А почему, ты думаешь, большинство древесников просто не может прочитать эту книгу? Она сама выбирает, кому открыть свои тайны.

Я склонилась над страницей, разбирая текст. Заклинание было удивительным. Оно волновало так, как будто я читала послание, предназначенное лично мне.

— Что там? — спросил Леци, заметив, как изменилось моё лицо.

— У меня странное ощущение, — призналась я. — Как будто читаю не книгу, а письмо, которое когда-то давно потеряли, а теперь оно наконец попало в мои руки.

— То есть оно было написано именно для тебя?

— Да, оно адресовано лично мне. А что, если все, кто сумел прочесть это заклинание, видели своё?

— Может быть, — согласился Леци. — Магия этой книги очень сильна, и раз уж она сама выбирает, кому открыться, почему бы ей не различать посвящённых? Но давай продолжим. Ты поняла формулу?

— Думаю, да, — осторожно сказала я. — При помощи этой формулы можно творить. Но ведь творить умеют многие! У нас во дворце преподаватели запросто доставали предметы прямо из воздуха!

— Наверное, всё не так просто. Должны быть различия, раз формулы разные. Попробуем применить? — с некоторым опасением спросил Леци.

— Давай! — мне и самой было интересно. Словесная формула причудливо перемежалась со знаковой — так тесно, словно прорастая друг в друга. — А в конце стоит знак выбора слова, пробормотала я, спускаясь к сноскам.

— Выбора? — не понял Леци.

— Да, произносишь формулу и одновременно выплетаешь, и выбираешь слово из сносок. То, что хочешь создать.

— Там ещё сноски есть?! — Берн явно взволновался. — Никто не упоминал об этом! Может, и заклинание у наших магов не открылось именно из-за того, что никто не видел эти сноски?

— Возможно! Только…я не знаю, что значат эти слова! — озадаченно сказала я, старательно перечитывая несколько строк. Мне даже показалось, что книга снова скрыла от меня смысл, но нет, слова были читаемы, просто я никогда не слышала ни о тоз-рациме, ни о кареле, ни о фойде, ни о грайу. Я подняла глаза на Леци. — А вдруг это что-то страшное, чего нельзя создавать?

— Читай, — деловито распорядился Берн. — И пытайся слушать слово. Ты знакома с языком древних, просто не помнишь этого. При принятии присяги ты сказала что-то вроде: «Кайа де…»

— «…икьим, лайа йемирин, де ла ра элья…Льэйа!» — механически продолжила я. — Но почему я это помню, если смысл для меня скрыт?

— Не так уж и скрыт, — тихо сказал Берн. — С де ла ра элья мы уже, кажется, разобрались. А Льэйа — это ведь твоё имя.

— Ль-э-йа,… — медленно повторила я. — Я поклялась силой древних и назвала своё настоящее имя?

— Точно. Давай попробуем, родная? Не бойся, просто слушай себя. Где почувствуешь опасность — притормози.

Я глубоко вздохнула и кивнула в знак того, что готова.

— Тоз-рацим, карел, фойд, грайу, ланья, диукий,… — медленно перечисляла я. — Давай начнём с вот этого… ланья. Я ощущаю это слово как что-то мягкое, тёплое.

— Опасности не чувствуешь? — уточнил Берн.

— Скорее желание защищать…странное чувство.

— Ну давай…Я рядом, не волнуйся.

— Только не разрушай сразу то, что получится, — попросила я. — Или не получится…

— Посмотрим, — уклонился Леци.

Зря он волновался. Получилось у меня далеко не сразу. Читать формулу и одновременно выплетать тив было невыразимо трудно. Я то отставала, то чуть опережала, и раз за разом терпела поражение.

— Отдохни, — наконец предложил муж.

Но я не привыкла сдаваться. Начав читать заклинание в очередной раз, почувствовала, что снова спешу и расстроенно смолкла. А что, если? Когда плетение «догнало» словесный тив, я продолжила чтение. С помощью этой небольшой хитрости, тормозя и догоняя, мне наконец удалось благополучно добраться до конца, и на последней, ключевой фразе, вязь плетения и заключительные слова формулы созидания совпали. Я очарованно замерла, чувствуя, как две формулы слились в один аккорд, поражающий настоящей гармонией.

И в то же время окружающие нас ветви кроны вспыхнули розовым, как будто их озарила яркая вспышка внезапной молнии. А когда она угасла, я обнаружила у своих ног маленький пушистый комок.

Леци оказался рядом мгновенно. Он задвинул меня за своё плечо.

— Леци! Это не опасно! — возразила я, но муж не стал меня слушать. Он склонился над копощащимся живым комком. Тот, жалобно попискивая, пополз к ногам мужчины.

— Ну хватит! — решительно заявила я. — Он совсем маленький, а на древе ещё свежо. Ему нужно тепло!

Я отодвинула Леци и подняла малыша. Он притих и осторожно высунул зеленоватый нос-пуговку. Глаза, глядящие на меня из густых зарослей фисташково-зелёной шерсти, были круглыми, ярко-зелёными и испуганными.

— Какой хорошенький! — воскликнула я, прижимая к себе это чудо и поглядела на Берна сияющими глазами. — У меня получилось!

— Похоже, что да, — вынужден был согласиться Леци, который явно не одобрял обнимашек с неизвестным животным. — Дай-ка я рассмотрю его получше!

Словно поняв, малыш вцепился в мою одежду острыми коготками и спрятав голову, жалобно запищал.

— Не пугай его, — попросила я. — Он совсем маленький и не причинит нам зла. Осталось понять, для чего создавали таких ланья? Может быть, в древности было холодно, и древесники стригли с них шерсть?

— Не знаю, — Леци вытянул-таки ногу сопротивляющегося ланья и зачем-то оглядел тёмно-зелёные подушечки лап. — Они должны хорошо лазать по деревьям, — сказал Берн. — Великолепная сцепка!

— Отстань от него! — рассердилась я и добавила ехидно. — Тебе, конечно, важнее технические характеристики. А он живой! — и я ласково прижала малыша к себе.

— Это у вас, женщин, материнский инстинкт, — огрызнулся муж. — А наша задача вас защищать.

— Вот и защищай…нас, — я улыбнулась выражению лица Берна. Кажется, сейчас он впервые задумался о том, что, когда у нас появится малыш, свою любовь я буду делить на двоих.

— Лея, — попросил Леци. — Эта зелёная зверушка, конечно, забавна, но нам не мешало бы попробовать прочесть остальные заклинания. Посади его на ветку. Так и быть, я присмотрю, чтобы он не свалился.

В ответ на этот выпад ланья снова вцепился в меня так, что оторвать его, не причиняя вреда, оказалось проблематично.

— Пусть держится за меня, — сказала я, остановив попытки Леци забрать зверька. — Давай покормим его чем-нибудь, может быть, он успокоится и уснёт.

Сурово сведя брови, Леци предложил ланья свежий турс, однако зверёк, обнюхав фрукт, отвернулся и снова уткнулся в мою грудь, несчастно опустив голову. Он явно был голоден, но я не могла предположить, чем его угостить.

— Может быть, дать ему сок древа? — спросила я. — Ты не прихватил с собой бутылочку?

— Прихватил, — вздохнул Берн. Как все древесники, он пил сок часто, но, зная о моей аллергии, скрывал это. Смешной! Мне не было до этого дела, лишь бы не угощал меня.

Бутылочка с соком была тщательно припрятана в седельной сумке дракокрыла, и Леци пришлось взять малыша с собой. Тот обернулся на меня, и мне показалось, что будь это существо ребёнком древесника, мы бы уже услышали великолепный рёв. Однако вырываться малыш не стал. Пока Берн поил его соком древа, я присела, вновь открыв книгу, но прочитать новое заклинание не удалось.

— Лея! — вновь позвал меня Берн странным приглушённым голосом.

Я поспешила к нему, и Леци показал мне взглядом на толстую ветвь, спускающуюся к площадке, на которой мы стояли. На этой ветви, крепко схватившись за неё задними лапками с крохотными зелёными пальчиками, сидел ланья. Сначала мне показалось, что он жадно поедал листья, но скоро я поняла, что это было не совсем так. Ланья действительно перебирал листья пальцами передних лап, но привлекали его внимание далеко не все листья. Поймав лист, выбранный по непонятному нам признаку, ланья начинал тщательно подгрызать край.

— Смотри! — почти прошептал Берн.

В это время малыш как раз закончил подгрызать самый-самый край листа, и мы увидели, как лист словно расслоился. Это было похоже на то, словно малыш ланья снял с листа тонкую, еле заметную оболочку, а сам лист, ярко-зелёный, абсолютно здоровый, остался нетронутым.

Зверёк тем временем ловко слизнул почти незаметную полупрозрачную оболочку, ещё мгновение назад покрывавшую лист.

— Стой! — вскрикнула я, но ланья уже проглотил свою добычу, и выражение его маленькой мордочки стало крайне довольным.

— Ему нравится, — недоверчиво сказала я.

— Похоже, да, — согласился Берн. — Ты поняла, что он только что сделал?

— Съел какую-то гадость! — буркнула я. — Не хочешь же ты сказать, что предназначение этих малышей…

— Очистка древа, — продолжил Леци, при этом лицо его было не менее довольным, чем мордочка ланья. — Что если древесники ушли со Старых древ, потому что древа заболели, и жители ветвей больше не могли пить древесный сок?! Лея, ты не представляешь, что мы только что сделали! Если окажется, что ланья могут спасти древо от гибели…

— Это ещё нужно проверить, — сказала я, не отрывая взгляда от малыша, который ловко шерстил листья.

Листья в оболочке попадались очень часто, и скоро зверёк осоловел от сытости.

— Ну хватит, — заявила я, снимая малыша с ветки. Он доверчиво уткнулся куда-то под мышку и скоро сладко засопел.

— Я возьму образцы, — Леци сорвал несколько листьев, очищенных ланья и положил их в седельную сумку.

— Возьми и несколько заражённых, — посоветовала я.

— На вид они выглядят абсолютно одинаковыми, — нахмурился Берн. — Подождём, пока он проснётся и заберём лист, который он соберётся грызть.

— А как мы его назовём? — спросила я, поглаживая пушистый комочек.

— Твой питомец, ты и называй, — пожал плечами Берн. — Положи его, Лея. Нужно торопиться. В книге ещё осталось четыре заклинания.

Мы вернулись к капсуле, и я осторожно переложила ланья в гнездо.

С новым заклинанием я мучилась долго. Это был Тив разрушения. Прочла я его довольно легко, а вот выплетать заклинание не получалось. Сводило пальцы, настроение портилось с каждой минутой.

— Давай сделаем перерыв, — предложил Леци. — Перекусим и отдохнём. Если хочешь, то и полетаем немного.

— Мне почему-то страшно, — призналась я. — Как будто, овладев этим заклинанием, я могу совершить что-то непоправимое.

— Может быть, это знак, что нужно притормозить, — серьёзно сказал Леци.

Есть я отказалась, а вот полетать хотелось, и скоро мы взмыли вверх, закладывая широкий круг над Древом. В небе, как всегда, стало легче. Все тревоги отступили. Задирая Берна, я пролетела перед самым носом его дракокрыла.

— Ах, так?! — прокричал Леци, устремляясь за мной. Догонялки на такой высоте были опасным занятием, но на Седьмом древе вряд ли были столь искусные наездники, как мы.

Наверное, мы бы ещё долго летали, смеясь и гоняясь друг за другом, но скоро я услышала отчаянный писк, оглянулась и вскрикнула.

Малыш ланья проснулся и устремился на поиски. Сейчас он полз по стволу, довольно быстро, но скорости ползающего зверька и летающего дракокрыла были несоизмеримы, поэтому, завидев нас, он и закричал так отчаянно.

Я метнулась к стволу и подхватила ланья на лету. Вцепившись в мою одежду, малыш спрятал голову и тихонько запищал, жалуясь.

— Ну всё, всё, — ласково пробормотала я. — Летим на крону.

Соскочив с дракокрыла на ветви, я сказала Леци:

— Он будет Клай.

— Хорошо. Только не балуй его. Он дикий зверёк, и надо, чтобы он мог прожить без древесника.

— Может быть, если бы их было много, он бы и вовсе не гонялся за нами. А здесь, на мёртвом древе, ему страшно остаться одному. Давай я сотворю ему друзей?

— Ммм…нет, — подумав сказал Берн. — Нет гарантии, что остальные ланья не будут держаться за твою юбку так же, как этот. И куда мы их тогда денем?

Вздохнув, я вновь уселась за книгу.

— Эква места, — прочитала я.

Спокойствие давалось Леци нелегко. Я видела, как он взволнован тем, что записи, которые много лет считались стёртыми, послушно раскрывались передо мной.

— Что значит места? — спросила я.

— Я этого не знаю, — пожал плечами Берн. — Может быть, это аналогия наших перемещений порталами?

— Должны же быть какие-то пояснения! — пробормотала я, внимательно изучая страницу. — Никаких сносок, только тест…даже плетения здесь нет, только короткая формула.

— Не мудрено. Если случится что-нибудь непредвиденное и придётся уходить, не будет времени выплетать сложную вязь. Сколько слов в заклинании?

— Всего два, — ответила я.