Глава 23

Сердце защемило, когда мы оказались у родного Древа. Запрокинув голову, я посмотрела вверх, туда, где в густых ветвях был дом всех гарси.

— Лея! — вполголоса окликнул меня Берн. — Орни не смотрят вверх!

Я вздохнула, и приложила к коре ладонь. Древо откликнулось неожиданно бурно. Кора под моей ладонью потеплела, и в тот же момент меня затопила безграничная радость. Древо узнало меня.

— Я тоже рада! — без слов прошептала я. — Но сейчас нам нужна твоя помощь. Позови вот эту девушку, — и, закрыв глаза, я передала Древу образ Жито.

Отклик пришёл мгновенно.

— Отойдём чуть в сторону, — тихо сказала я, увидев появившихся из-за ствола орни. — И не стой, собирай опавшие листья и сухие ветки.

Мы склонились, присоединяясь к сотням орни, работавшим возле древа. Я проворно собирала ветки, а Леци уносил их к общей куче, где хворост увязывали в охапки. Я вдруг поймала себя на мысли, что с удовольствием выполняю эту простую работу и невольно позавидовала орни. Из века в век они ухаживали за Древом. Их простой труд не считался почётным, а ведь именно они следили за корнями и поддерживали здоровье всего древа. И они хорошо знали, что сегодня, завтра, и через неделю они будут делать то же самое — косить и вычищать от мусора траву, поливать древо, рыхлить землю, пробивать воздушные ходы к корням, чтобы древу было легче дышать. На них не лежала та огромная ответственность, что выпала мне. Они не отвечали за судьбу Древа, хотя по сути являлись его добрыми хранителями.

Дракокрыл, пикирующий с самого верха, появился, когда мы уже чувствовали себя частью огромной общины орни.

— Жито! — сказала я, засмотревшись на хрупкую наездницу, уверенно сидящую в седле. — Какая умница! Нисколько не боится!

И невольно вздрогнула, когда рядом раздалось звонкое:

— А чего там бояться! — пренебрежительно сказал мальчишка-орни лет десяти. — Я бы тоже смог! Жаль, что в деграски берут только девчонок!

Я засмеялась и потрепала мальчугана по голове.

— Ничего, герой, на твой век подвигов хватит!

Жито летела, направляемая волей Древа, и скоро тот же самый маленький орни восторженно присвистнул, когда она лихо приземлилась в шаге от ствола.

Девушка спрыгнула и немного растерянно оглянулась, не замечая нас.

— Жито! — позвала я, улыбаясь. — А ты классно летаешь!

Девушка удивлённо обернулась. Её шоколадные глаза расширились, и она недоверчиво воскликнула:

— Лея? Это…ты?

— Я, — согласилась я. — Так надо, не спрашивай.

Жито перевела взгляд на Леци, округлила рот в изумлении, а потом вдруг прыснула.

Берн густо покраснел. Это было заметно даже при его нынешнем тёмном лице.

Я постаралась скрыть улыбку. Пожалуй, Леци сейчас чувствовал себя не лучше, чем мы все при памятной процедуре осмотра. Вот мы вам и отомстили, наставник. Но времени на шутки просто не было.

— Жито, — тихо сказала я. — Нам с тера Берном очень нужно попасть в подкорневье.

Девушка изумлённо взглянула на меня и ответила неожиданно твёрдо:

— Лея, ты должна знать, в царство орни вход запрещён. Исключение — прямой приказ королевы.

— Я знаю это, — подтвердила я, втайне гордясь своей мягкой, не слишком смелой подругой, готовой закрыть собой вход в подкорневье. — Но ситуация такая, что, если старейшина не разрешит нам войти, царства орни может и вовсе не остаться, также, как и всего Древа. Мы подождём здесь, а ты иди к нему и скажи: нашему древу грозит смертельная опасность. Мы должны поговорить как можно быстрее, а дальше уже ему самому решать.

— Хорошо, — с некоторым сомнением согласилась Жито и взглянула на мальчишку, всё ближе придвигающегося к дракокрылу.

— Венти! А ну-ка брысь! — строго сказала она. — Дракокрыл — это тебе не игрушка. — Беги к отцу и скажи, что я прилетела и прошу выйти поговорить.

Настала моя очередь уставиться на неё во все глаза.

— Старейшина — твой отец?

— Не мой, — улыбнулась Жито. — Общий. Но нас, деграсок, которых выбрала сама королева, очень уважают в народе. Думаю, он мне не откажет.

Ждать и вправду пришлось недолго. Скоро вход в подкорневье раскрылся нашим взглядам. Старейшина, вышедший навстречу, неуловимо напоминал старейшину со Второго древа, хотя сейчас, когда мы были в теле орни, легко видели разницу.

— Доброго гостя, Шимур Лод, — склонила голову Жито. — Мир корням!

— Вечной Жизни Древу! — глухо откликнулся мужчина.

Он цепко взглянул на нас с Леци.

— Откуда эти орни?

Жито на мгновение замялась, но ответила твёрдо:

— Это не орни, диг. Большего я не могу сказать. Но я знаю твёрдо — они не причинят зла корням.

Старейшина внимательно всмотрелся в наши лица.

— Превосходное заклинание…Что вам нужно, высокородный ра и вы… Кто вы? — от того, как вдруг изменилось его лицо, Жито встревоженно шагнула вперёд. Она и правда была готова закрыть собой главу орни.

Старейшина остановил её жестом, вглядываясь в моё лицо так пристально, словно никак не мог поверить.

— Я покажу вам, — пообещала я и на мгновение пустила его в свою память.

— Де ла ра элья,… — потрясённо произнёс старик.

— Молчите! — резко сказал Леци. — Об этом нельзя говорить вслух!

Я мягко тронула его за локоть.

— Нас не услышат. И увидеть наши истинные лица я позволила только уважаемому дигу. Но всё же, чтобы наш разговор не могли прочитать по губам, мы будем говорить мысленно.

Рассказ не занял много времени. Я показала разрушенное Второе древо и то, что мы нашли в его корнях.

— Эти кристаллы вырастают в подкорневье тех древ, где когда-то жили или живут сейчас де ла ра элья. В них скрыта огромная магическая сила. Их нельзя трогать простым орни или гарси. Взять кристалл может только потомок богов. Да, я не единственная де ла ра элья, — ответила я на немой вопрос старейшины. — Нас было трое. Мы защитники древ, на которых выросли. Но мы не знали, кто мы, пока не пришёл наш общий враг. Тот, что разрушил Второе древо, едва не уничтожил наше и напал на Пятое. Де ла ра элья со Второго древа погиб, защищая свой дом. Теперь нас только двое.

Старик молча смотрел на меня. Он посуровел, из глаз ушло выражение потрясённого недоверия.

— Мы выросли среди народа своих древ, не знали своих настоящих родителей, или же не помним их. Но мы добровольно взяли на себя ответственность за судьбы наших родовых деревьев. Враг очень силён, и нам нужна помощь. Нужна сила этих кристаллов. Тот, что хранится под корнями нашего Древа, вырос, впитывая мою родовую магию, потому что Седьмое древо — мой дом. Мы просим впустить нас в подкорневье, чтобы мы могли забрать кристалл.

Диг кивнул, но ответил неожиданно:

— Я верю тебе, де ла ра элья. Но на мне тоже лежит ответственность за святые корни Древа. Я должен быть уверен, что ты не причинишь им вреда, если заберёшь кристалл. Приглашаю тебя послушать голос корней.

Голос корней? Я удивлённо посмотрела на него, но ниточка клубка тут же развернулась, принося ответ. Берн вопросительно взглянул на меня.

— Это древний ритуал, который раньше назывался «Суд корней», — пояснила я. — Орни всегда считали, что Древо разумно, и в самых трудных случаях просили помощи у корней. Говорить с корнями может только старейшина, диг. И…он тоже может слышать Древо! — удивлённо сказала я.

Считалось, что умение говорить с Древом, чувствовать его присуще только избранным, в число которых орни никогда не входили. Чем больше я знакомилась с этим удивительным народом, тем больше начинала его уважать. Спокойно, без жалоб, делать своё очень важное дело, терпеливо сносить пренебрежительное отношение жителей верхних ветвей — для этого требовался удивительно цельный характер и глубокое понимание собственной важности для Древа. Я удивилась ассоциации, которая пришла ко мне, когда я задумалась над этим. Орни были словно взрослые, снисходительно глядящие с высоты своего опыта на глупые выходки малышей.

— Спасибо, диг, — искренне поблагодарила я. — Позволите ли вы пройти вместе со мной моему мужу?

Орни перевёл взгляд на Леци, некоторое время раздумывал и, наконец, кивнул:

— Вы пройдёте вместе.

Орни, работающие возле Древа, проводили старейшину и нас с Берном заинтересованными взглядами. Надеюсь, что разговоры о том, как диг открыл подкорневье для двух чужаков, не просочатся дальше общины. Подчищать память такому количеству древесников было бы проблематично.

Я входила в царство орни с некоторым трепетом. Это тоже было моё Древо, его исток, начало мощи. Могучие корни, переплетаясь, пропускали нас под своими сводами. Ощущения были странными. В какой-то момент я улыбнулась, поняв, что Древо чувствует меня и радуется тому, что я наконец дома.

Шимур Лод провёл нас к арке, образованной изгибом корня — мощного, гладкого, словно отполированного временем.

— Прошу вас, Светлая, встаньте под ним, — попросил он.

Я прошла под арку. И в тот же миг корень словно подсветился снизу и, громко скрипнув, загудел. В этом странном тревожном звуке я и вправду различила далёкие голоса. Они сплетались в еле различимые фразы, но, расслышав одну из них, я замерла, не в силах поверить.

— Девочка… Дочь Мийгура. Льэйа…

Это они обо мне?

— Кто вы? — волнуясь, спросила я.

В этот раз ответ пришёл мгновенно:

— Тени светлых элья…память Древа…Те, кто его посадил.

Боясь поверить себе, я вслушивалась в неясное гудение голосов. Я понимала, что здесь нет живых де ла ра элья, но древняя магия, ровесница Древа, была так ошеломляюще сильна… Создавалось полное ощущение того, что я говорю с живыми, и от ожидания, что в полутёмной арке вот-вот возникнет силуэт де ла ра элья, холодела душа.

— Зачем…ты пришла? — спросил далёкий голос.

Сглотнув пересохшим от волнения горлом, я ответила:

— Я хочу защитить Древо. Мне нужен кристалл.

— Подумай о нём.

Я сосредоточилась, вспоминая. Идеально ровные матовые грани, мягкий свет, ощущение мощи запертой магии.

— Грэйа Рий, — внятно произнёс голос.

— Что? — не поняла я.

— Рий — мальчик. Сын Дайнира.

Сердце моё забилось сильнее.

— Он — де ла ра элья со Второго древа? — прошептала я, боясь спугнуть духов.

Но они ответили о другом:

— Твоя грайа здесь.

Арка вдруг осветилась ярким светом, он узким кругом очертил то место, где я стояла, а потом земля подо мной вдруг пошла вниз.

Я вскрикнула, и Леци кинулся ко мне, но падение прекратилось также внезапно, как и началось. Я стояла внутри небольшого квадратного колодца, стенки которого плотно заплели корни, и прямо на уровне моих глаз сиял ещё один кристалл. Мой.

Даже если бы я не знала, что грайа наполнена моей магией, то сейчас почувствовала бы это так явно, как ощущаешь аромат любимого шампуня, самолично изобретённого ещё в четырнадцать лет, или узнаёшь собственный почерк в написанной строке.

Кристалл показался мне тёплым, когда я взяла его в руки. Берн потянулся, чтобы принять грайа, но я предупредила:

— Не вздумай. Помнишь, что было с Теаной? А у тебя даже защиты нет.

— Тогда как ты выберешься?

И, словно в ответ на его вопрос корни медленно подняли меня вверх. Между ними прошелестели вниз струйки потревоженной земли, но уже через мгновение всё стало как раньше, когда я только встала под арку.

Старейшина молча смотрел на кристалл в моих руках.

— Я рад, что корни отдали его тебе. Спаси Древо, наследница богов.

— Мы сделаем всё для этого, — тихо пообещала я.

— Чем я могу помочь вам?

Ответ пришёл из глубины, как будто мои небесные предки ответили дигу:

— Мы идём в темноте. Молитесь, чтобы боги осветили наш путь и помогли обнаружить врага.

— Я буду просить помощи у святых корней.

Я почтительно склонила голову. Леци сказал:

— Нельзя выходить с кристаллом среди бела дня. Перенесёмся порталом.

Мы попрощались со старейшиной и шагнули в колеблющееся кольцо портала. Вышли мы в подкорневье Второго.

Люк и Теана кинулись навстречу.

— Почему вы нас не позвали? — спросил Люк.

— Не знаю, согласился бы старейшина пропустить нас в подкорневье, если бы не Жито, — сказала я. — Это при том, что Седьмое древо — наш дом. Думаю, нам с Леци и Теаной тоже не попасть в подкорневье вашего Древа. Люк, тебе придётся идти одному. Только тебе могут согласиться отдать кристалл.

— А могут и не согласиться, — мрачно сказал Люк. — У меня нет знакомых орни. Попробую проникнуть через связку родовых камней.

— Возьми меня с собой! — попросила Теана, но юноша покачал головой:

— Лея права. Даже я, ра, рискую, пробираясь в подкорневье без приглашения старейшины. Если диг решит выдать меня на суд королю…

— Ну нет! — решительно воспротивилась Теана. — Уж сбежать-то ты всегда сможешь, чем тогда де ла ра элья отличаются от простых древесников!

Озабоченный Люк слегка расслабился и улыбнулся.

— Никогда не думал, что умение бегать зависит от чистоты крови.

— Может быть, тебе лучше стать невидимым? — предложил Леци и взглянул на меня. — Вы же это умеете?

— Неплохая идея, — одобрила я. — Проникнешь в подкорневье, постараешься отыскать дига, а там можно и открыться, когда вы останетесь наедине. Боюсь, без него кристалл тебе не забрать.

— Так и сделаю.

— И надо постараться достать грайа без свидетелей.

Люк кивнул и повернулся к Теане:

— Пожелай мне удачи.

Мы деликатно отвернулись, когда Теана обняла Люка и быстро что-то зашептала на ухо. Юноша поцеловал её и улыбнулся нам:

— Ждите здесь. Если меня не будет долго — действуйте по обстоятельствам.

Мы втроём уселись прямо на землю неподалёку от хижины. Теана ощутимо волновалась. Я время от времени вслушивалась, чтобы почувствовать Люка, и тогда между нами протягивались тонкие ниточки.

— Отвлекись, — посоветовала я Теане. — С ним всё нормально, пока я не чувствую опасности.

— Скорее бы Люк вернулся, — виновато вздохнула подруга и взглянула на меня внимательнее. — Что-нибудь ещё случилось?

— Теперь я знаю, как звали моего отца. И отца того парня, который погиб на Втором древе.

Леци, которому я не успела этого рассказать, удивлённо поднял брови.

— Он был Рий, сын Дайнира. А моего отца звали Мийгур.

— Это тебе корни сказали?

— Да, духи, живущие в корнях. Они шепчут…так неясно, еле различимо. Как будто между нами тысячи лет.

— Между вами и так тысячи лет, — задумчиво сказал Леци. — Я только не понял — они знают, кто твой отец, потому что в принципе знают всё, или же твой отец жил в их время? Тогда сколько живёшь ты?

Я неодобрительно посмотрела на него:

— Не надо делать из меня бессмертную! Я хорошо помню то время, когда мои приёмные родители привезли меня на Древо. Мне было всего три года, и выросла я здесь, абсолютно нормально, как все дети древесников.

— Нет, здесь всё-таки есть какая-то закавыка, — не сдавался Леци. — И жаль, что ты не спросила, когда и как умер твой отец. Что-то случилось у де ла ра элья, и оказалось, что боги не бессмертны. Мне кажется, что они поняли, что могут погибнуть внезапно, и попытались спасти детей.

— Ты думаешь, у де да ра элья было всего три ребёнка?

Леци промолчал, и я спросила, холодея:

— Или же…остальные погибли?

Муж обнял меня за плечи и неохотно ответил:

— Всё может быть.

Я долго молчала, и Леци с Теаной тоже не разговаривали, давая мне свыкнуться с этой страшной мыслью. Как мне хотелось, чтобы это оказалось неправдой, и мой родной народ не повторил судьбу Второго древа! А если это всё же случилось? Нет! Пока мы ничего не знаем наверняка, я буду думать, что де ла ра элья живы, только их древо растёт где-то очень далеко, за тем морем, путешествие через которое я смутно помню.

Ниточка, связывающая нас с Люком, вдруг туго натянулась, и я встрепенулась, чутко прислушиваясь.

— Что? — тревожно спросила Теана.

Я вскочила, и друзья быстро поднялись вслед за мной. Потянув за ниточку, я не почувствовала знакомого натяжения. Ко мне скользнул свободный край. Связь оборвалась.

— Я не чувствую Люка, — призналась я. — Перемещаемся в подкорневье Пятого. Быстро!