Глава 33
Покровский подхватывает мои ноги под коленями и достаточно высоко приподнимает попу от кровати. Одновременно с этим входит. Движения импульсивные, резкие, а удовольствие просто непомерное. Дыхание перехватывает, прилив возбуждения такой острый и яркий, что легкие сжимаются, освобождая место огромному сердцу, отбивающему последние удары до мощного взрыва. До апокалипсиса в моем теле, до сладострастной агонии, скручивавшей мышцы и лишающей воли.
— Нравится? — он слегка сощуривается, ухмыляется. У меня перед глазами плывет от желания, толком на его лице сосредоточиться не получается и он, конечно, прекрасно знает ответ на свой вопрос.
— С ума сойти, — шепчу сбивчиво. Облизываю сухие губы, грудь дрожит от частого мелкого дыхания, Покровский наслаждается моими муками, не двигается. — Влад, умоляю…
С утра пораньше решил поиграть. Властный босс — невинная скромница. Отыгрываю как могу: с засосом на шее, что он оставил ночью, с привкусом спермы во рту и с ногами выше головы. Очень скромная и абсолютно невинная.
Он немного опускает меня, но не выходит, снова проникая. Еще глубже, еще жестче. Вскрикиваю, до боли в костяшках сжимаю одеяло и простынь.
— Боже мой! — ору возмущенно, когда низ живота перестает сводить экстазом. — Что ты делаешь со мной?!
— Ебу, — скромно пожимает плечами.
Зажмуриваюсь и накрываю рот ладонью, чтобы не рассмеяться, но он останавливает мой порыв очередным пылким движением внутрь меня. Больше не смешно. Искры из глаз, тарабаню скороговоркой:
— Не останавливайся, не останавливайся… Боже! Боже! Да! Да-а-а… А-А-А! — с переходом в долгое грудное мычание.
Забылась. Скромницам положены лишь тихие приватные стоны, а не крики на всю квартиру. Зато мой мужчина доволен, а про меня и говорить нечего. По-хозяйски закидываю ноги ему на плечи, руки раскидываю по сторонам, дыхание постепенно приходит в норму.
Влад целует мои пальчики, смотрит с нежностью. Фыркаю и улыбаюсь: после его дерзости перемена разительна, но в этом весь кайф. Экспериментировать в моменты близости — это прекрасно, но возвращаться в реальность приятнее вдвойне. К любящему, заботливому и в ожидание: менструация должна начаться через два дня, дежурный тест ждет в ванной комнате и пытается подогнать время.
— Совсем поздно сегодня буду, — вздыхает уже в машине, сжимает мою руку. — Ложись, не дожидайся.
— Попробую, — откровенно мямлю. Бессмысленно отыгрывать безудержную радость или хотя бы равнодушие. Двух недель не прошло, а мы так привыкли засыпать и просыпаться вместе, да и весь день рука об руку, что, расставаясь, чувствую себя сироткой. — Сегодня тренировка еще. Не представляю даже чем завтра удивлять страждущих. Повторение снизит интерес к экспозиции, задрала планку и теперь мучайся, — ворчу.
— Справишься, — Влад тихо смеется, подносит мою руку к лицу, целует тыльную сторону ладони.
У офиса помогает выйти, прощаемся, нежничаем, коротко целуемся, потом еще, еще, еще.
— Все, уезжай, — решаюсь.
— Кукухой-то? — смеется. — Давно уже, пока еще Котова.
— Все мои зубы видно? — потешаюсь над собой через широкую улыбку.
Покровский смеется громче, опускает голову, прикладывает пальцы в уголки глаз.
— Топай, Вер, пока с собой не уволок.
Три секунды и меня нет. Во всем надо знать меру, иначе так и прирастем друг к другу, а я еще помню свои опасения.
Сегодня тестовый запуск производства. Сотрудники уже на рабочих местах, день у него будет сложный, у меня — не легче: на мне офис. И наше с Ярославом небольшое расследование.
— Кошка! — приветствует Яр у входа, нагло подмигивает, обнимает за плечи.
— Здравствуй, — фыркаю пренебрежительно, закатываю глаза: совсем распоясался.
— Я тебя ждал, — шепчет, склонившись. А сам к лестнице подталкивает, — наконец-то останемся наедине. Дамы вперед.
Осуждающе качаю головой и бедрами, поднимаясь.
— И как тебе мой зад, бро? — ехидничаю, опуская на стол сумочку.
— Выше всяких похвал, — хмыкает, пристраивая свой на краешке стола. — Тачка, что поцарапала грузовик доставки, краденая, — сообщает новости. — Точнее, только номера. Сама тачка до сих пор во дворе на приколе, что-то типа твоей, только без колес, мотора и почему-то руля.
— Кстати, о моей…
— У офиса, перегнал.
— Ты ж мой зайка, — тяну довольно и вытягиваю губы. Ярослав хмыкает и подставляет щеку. — То есть, след в никуда? — возвращаюсь к делу, запуская ноутбук. — Кофе будешь?
— Буду, — кивает и идет вместе со мной на кухоньку. — В никуда, но говорит о многом. Сейчас карту покажу, сама поймешь.
Через пять минут бесцеремонно устраиваемся на диванчике в кабинете начальника. Ярослав раскладывает карту на журнальном столике, водит пальцем по улицам, поясняет:
— Я вчера еще покатался по округе, на одной из улиц фонари абсолютно новые. Вот тут. Предполагаем, что не горели они как раз тогда, когда было нужно и получаем однозначный ответ: тебя вели к цели. Но вот какая штука. Терехов и Северская на подобную сложную схему не способны. Есть более простые и дешевые способы сообщить тебе о том, что твой мужик ужинает с бывшей. Например, отправить снимок, остановив время в тот момент, когда она касается его. Или, когда он моргает, помогая ей с соболями. Терехов вообще мог сказать сам, типа, не обожгись как я. Миллион вариантов, понимаешь?
— Все, кроме одного, — хмурюсь. — Если не они, кому это нужно? Все так… филигранно и изящно, — произношу это и замираю, получив неприятный укол под ребро. — Я думала, я ей понравилась… — бормочу уныло.
— Я напросился на ужин. И, честно говоря, обрадуюсь, если это она вносит коррективы. В противном случае — у меня ни одной зацепки, Вер. Сложность исполнения напрягает страшно. Владу пока не говорил, психовать начнет, но если считаешь…
— Нет-нет, — машу руками и подбираю надувшиеся губы. — Сорвется наверняка, никогда такими темпами не запустится. До завтра точно ждет, тем более что после того раза ничего подобного не случалось. Вдруг она просто хотела, чтобы мы это обсудили? Намекнула, не встревая лично. Может же такое быть?
— Конечно, — кивает с готовностью.
— Да и много всего после случилось, — продолжаю убеждать не то его, не то себя. — Она меня так обнимала после выступления, как мама прям, тепло, крепко. И плакала сама, невозможно же так сыграть.
— Да, Вер, согласен по всем пунктам.
А верит сам? Не верит? Скажет ли она правду? Поймет ли он, если соврет? Вопросов много, а железобетонный факт лишь один: если Покровская против наших отношений, спокойной жизни можно не ждать.
***
Ярослав весь день крутится перед глазами, как будто дел других нет. Заглядывает в глаза, шутит, поддержка его бесценна, но пока Влада не потискаю — так и буду дергаться. Зависимость от его объятий сформировалась конкретная: восполняю запасы душевного тепла, не иначе. Но он слишком далеко, чтобы просто съездить в обед, так и сижу на иголках, срываясь в танцевальную студию сразу же по окончанию рабочего дня, ни минутки не задерживаясь.
В зале обязанности Ярослава как-то незаметно перенимает Богдан, чувствуя мою нервозность и несобранность. Гоняет меня как сидорову козу, даже подумать не успеваю, но чуть только оказываюсь в раздевалке, мысли догоняют. И так с них беспокойно опять, что от перспективы сидеть одной в огромной квартире выть хочется.
Из машины звоню Владу. Трубку он берет сразу же, но говорит приглушенно, фоном слышу голоса.
— Прости, дым коромыслом, — оправдывается, вздыхает. — Думаю, еще пару часов тут, плюс дорога.
— А я… так грустно без тебя, — лопочу быстро, не желая надолго отрывать его от дел, но получается все равно немного плаксиво. — И подумала, что, если я вещи съезжу соберу кое-какие? Все равно заняться нечем, и я точно без тебя не усну.
— С Ярославом, — режет коротко. Голос строгий.
— Владислав Михайлович, — слышу мурлыканье из динамика и чувствую, как заходится спазмами пустой желудок. — Ой, простите…
Влад тяжело вздыхает. Очень тяжело и чрезвычайно недовольно.
— Уже раздали? — не слишком тонко намекаю на блэкджек, повинуясь внезапному приступу ревности. Язвительность — уровень Бог.
— Вера, — пробирается в мою голову укоризной, а меня не к месту осеняет.
— Софочка, — брякаю внезапно. — Если… — замираю и задерживаю дыхание.
— Я понял… — голос немного хриплый и, похоже, улыбается. Представляю его умиротворенное счастливое лицо. Морщинки в уголках глаз, хитрый лисий взгляд исподлобья. — София, — смакует, проговаривая четко. — Идеальнее идеального.
— Напишу Ярославу, — тараторю, отчего-то дико смущаясь. Лицо огнем горит, сердце в груди не помещается.
— Обнял, — обволакивает бархатным голосом.
Покровский отключается, я строчу Турову, стараясь побыстрее переключиться и не ухнуть в собственные фантазии.
«Как оно?».
«Каверзные вопросы до десерта — неприлично. Еще не подали».
«Боже, у нее есть прислуга?».
«Ага. Батя мой».
Прыскаю и давлюсь смехом.
«Мило. Я за барахлом. Точнее, мы».
«Повременить никак?! Шило в заднице!».
«Ты слишком много думаешь о моей заднице».
«Стервозина. Дождись на квартире».
«Я веду себя вульгарно, переписываясь и ухмыляясь за столом».
«Мне сделали замечание».
«Кранты тебе».
— Упс… — оскаливаюсь и откладываю телефон, трогаясь с места.
Не водила по ощущениям вечность. Только этим можно объяснить тот факт, что я совершенно не следила ни за скоростью, ни за датчиками, за что и поплатилась километрах в трех от дома, когда машина вдруг сама собой начала замедляться, пока не встала посреди дороги.
— Ах уехал мой автобус, — кривляюсь, глядя на довольно приметный красный огонек. Бензин по нулям.
Все заправки я, разумеется, уже проехала. До дома шкандыбать никакого желания, усталость от убойной тренировки дает о себе знать: ноги гудят и шевелиться отказываются. О том, чтобы вызвать такси, речи идти не может: зарплата в понедельник, просить денег у Покровского не хочется, не всех тараканов еще перетравила. Попутку ловить опасно. На мне чертов браслет и нагоняй я получу в любом случае, придется дождаться Ярослава в машине, но для этого ее для начала нужно откатить к обочине.
Включаю аварийку. Нехотя выхожу. Машины проносятся на сумасшедшей скорости, невежливо мне сигналят, добавляя негатива. Но все это — просто фигня в сравнении с тем, что я чувствую, когда на обочине останавливается черный внедорожник. Когда дверь со стороны водителя открывается и моим глазам предстает, очевидно, сам Спаситель.
Константин Терехов.