Глава 35

Меня еще трясет. Терехов же, напротив, успокоился. Снова обнимает за плечи, идем в ногу к моему дому, молча, без мыслей. Почему-то кажется, что и он ни о чем не думает. Только планы в голове.

Вдруг свист. Протяжный. И следом — пьяный смех на несколько голосов, приближается.

— Эй, мужик, сигареткой угости, — слышу незнакомый мужской голос.

Терехов теснее прижимает меня к себе, не отвечает, слегка прибавляет шаг. Всего два дома до моего, в крайнем случае — добежим.

— Эй, ты, ферзь!

— Не курю, мужики, — спокойно отражает Терехов.

— Дай позвонить! — выплевывает еще один, снова слышится противный смех, со спины, совсем близко.

Их четверо, по меньшей мере. Оборачиваюсь, проверяя догадку.

— Вера, блядь, — шипит Костя.

— Это не наши, — бормочу чуть слышно. Нервно сглатываю. — Что им тут понадобилось…

— Вообще неинтересно, — отбивает резко и вдруг его рука слетает с моего плеча.

— Слышь, ферзь, оглох?!

Шарахаюсь в сторону, вижу, как Терехов сбивает руку одного из мужчин со своего плеча и сразу же пропускает удар в челюсть. Со спины его ловит еще один, удерживает руки от ответного удара. Меня перехватывают под грудью и пульс резко взлетает. Перед глазами неминуемо темнеет, эта моя особенность падать в обморок тогда, когда нужно бежать, появляется как по заказу.

Терехова держат двое, безжалостно избивает третий и все происходит в такой страшной тишине, что кровь в жилах стынет. Слышны только звуки ударов, да слабая возня, я четвертому вообще никаких хлопот не доставляю, постепенно сползая в его руках к асфальту.

— В тачку ее! — вдруг разрезает тишину грубый бас.

Мое тело приходит в движение, сумка с лязгом замочков падает на асфальт, я тихо стону, пытаясь закричать, но борьбу веду, по сути, сама с собой. Внутреннюю.

— Вера! — орет Костя с земли. — Уебки! Вера!

Он воет, пытаясь вывернуться, освободиться, я моргаю, с трудом открывая глаза и вдруг слышу топот.

— Блядь! — восклицают теперь уже хорошо знакомым голосом.

Альбатрос. Тот парень, что вечно бухает на лавке у моего подъезда. Безобидный, по сути, пару раз пытался подкатывать, когда с Салимом еще не сошлись, после — лишь вежливо, но не всегда членораздельно здоровался, слегка опуская голову. Радость вперемежку с отчаянием немного приводит в чувство, но эмоции смешанные: что он сможет? Ростом с меня, комплекцией и той похожи, в нем выдающегося нос, разве что, за который он свою кличку и получил. Но он удивляет. Он свистит. Оглушительно громко, сунув два пальца в рот.

— В тачку!!! — орут на несколько голосов, но старина Альби точно шприц адреналина мне впорол. Силы возвращаются и все я бросаю на то, чтобы отбиться.

— Отпусти! — визжу, брыкаюсь, царапаюсь.

— Вера! — с надрывом орет Салим, вылетая из-за дома, а из моих глаз брызгают слезы.

Он буквально вырывает меня из лап мерзавца, отшвыривает в сторону, а сам набрасывается на него, валя с ног. Кирилл, он же Альбатрос, за куртку оттаскивает меня в сторону, приказывая:

— Не суйся! — и несется в заварушку, запрыгивая на спину того, кто прибежал на помощь поваленному.

Творится что-то ужасное. Мужчины катаются в грязи, матерятся, люто машут кулаками, не жалея ни себя, ни соперника. Лицо Терехова в крови, на руки я даже не смотрю, но он поднялся, это вселяет надежды. А я, наконец-то, вспоминаю про чертову кнопку на своем запястье и с отчаянием давлю на нее, пока не вижу, как один из чужаков достает пистолет.

— Салим! — визжу, подрываясь на ноги.

Реагирует Терехов, он ближе. Бьет нападающего по руке, выбивая оружие, Радов его поднимает, но его самого валят на спину. Я — ору, что есть мочи, надеясь, что кто-нибудь еще услышит и прибежит на подмогу своим. На асфальте настоящая бойня за холодное оружие, крик — это единственное, чем я могу помочь. И перенимаю на себя внимание одного из четверки.

— Закрой рот, сука!

Удар. Голова моя бедная грозится треснуть как спелый арбуз, я падаю на колени и получаю пинок в живот. Отлетаю к припаркованной машине, срабатывает сигнализация. Меня бьют ногами, я скрючиваюсь, закрываясь ногами и руками, хватаю ртом воздух, натурально не в состоянии сделать ни вздоха. Паника затмевает разум, приглушая боль. Рву на своей шее ворот куртки, как будто это хоть как-то может помочь кислороду проникнуть в легкие. Перед глазами темнеет, я отчаянно цепляюсь за реальность, за жизнь, но все равно отключаюсь.

И последнее, что слышу — выстрел.