11

Мы спустились немного вглубь горы по извилистому коридору. Здесь было значительно теплее, чем наверху: магия магией, а сквозняки все равно пробиваются. Эта же гора, я подозревала, была спящим вулканом, одним из длинной их цепи – в океане частенько случались извержения. Кратера не было, быть может, именно этот вулкан и вовсе никогда не извергался, а только готовился, но… всегда бывает первый раз, не так ли? Впрочем, жить в прямом смысле на вулкане мне нравилось: в пещерах было тепло и сухо…

Мы уже были на месте.

– Вот теперь – восторгайся, – разрешила я, и свет вспыхнул ярче.

Да… В этой сокровищнице вещей было совсем немного…

Не один смельчак распрощался с жизнью на дальних подступах к пещере: многие пытались завладеть моим богатством, и кое-кто даже не обращал внимания на россыпи золота в предыдущих залах…

Никто не вошел сюда. Один мой знакомый помог установить здесь сторожевое заклятие: если в мою обитель проникает чужой, его просто выкидывает куда-нибудь подальше. Конечно, сильному магу это не помеха, но даже умелый и опытный маг потратит на обезвреживание ловушки немало времени и сил… а к тому времени успею прибыть я. Со мною же не стоит связываться в открытом бою даже самому могущественному магу!

Андрей, по-моему, забыл, как нужно дышать, только вертел головой.

Не скрою, тут было, чем полюбоваться! На одной стене – старинное оружие, древнее, побывавшее не в одном бою. Признаюсь, мне всегда делалось не по себе, когда я вставала перед этой стеной – так и казалось, что мечи и сабли, копья и кинжалы смотрят на меня стальными глазами, примериваются, пытаются найти брешь в моей броне… Они мне не принадлежали, они еще помнили хозяев – у оружия память долгая, – а те охотно истребляли подобных мне!

Чуть дальше на бархате лежали драгоценности, некогда украшавшие великих королей и прекраснейших женщин… Здесь тоже имелось, на чём остановить взгляд.

– Зачем ты прячешь всё это в подземелье? – прошептал Андрей, затаивший дыхание. – Это… Эта красота должна принадлежать людям, а не тебе одной!

– Людям, говоришь? – Я протянула руку и сняла с подставки неземной красоты венец. – Эту диадему, «Звездную корону» когда-то носила алийская принцесса, последняя в великой династии. Её убили люди во время одной из войн. Убили подло, из-за угла. Потом выловили диадему из лужи крови и пропили в первом попавшемся кабаке. На следующий день кабатчику перерезал горло его же племянник, взял диадему и сбежал в другой город. Потом… Словом, у этой вещи был интересный путь. Кровавый путь. Я долго искала эту драгоценность…

– Зачем ты мне это говоришь? – нахмурившись, спросил Андрей.

– Просто так, – усмехнулась я и положила венец на место. – Чтобы ты задумался. Всё, что ты здесь видишь, приносило людям одни несчастья. Стоит ли возвращать им утерянное?

– Может, ты и права, – пробормотал он, окидывая взглядом искрящиеся в открытых сундучках драгоценности. – Но если б эти камни умели говорить… думаешь, они не попросились бы к солнцу?

– Думаешь, они не устали от той крови, что лилась из-за них и подчас на них? – в тон ему спросила я, вытягивая из ларца ожерелье, сделанное из скрепленных вместе тонких, как снежинки, усыпанных бриллиантами и жемчугом цветов. – Вот это… Оно называлось «Снежные цветы». Его подарил своей невесте на свадьбу один князь: он купил его у альев едва ли не за половину своей казны, да еще и остался должен. Стоит ли говорить, что через неделю это ожерелье сорвали с шеи новобрачной прямо в её покоях?.. Впрочем, довольно болтать! – я бережно опустила ожерелье в ларец. – Идем дальше. Ты ещё не видел главного!

– Что уж может быть прекраснее твоих «Снежных цветов»? – неуверенно усмехнулся Андрей. – Кстати, а кто такие альи?

– Альи – это альи, – сказала я. – Пока ты их не увидишь, не поймешь. А ты не увидишь, потому что альев больше нет, а на их прародину, за океан, мне дороги нет. Далековато, знаешь ли!

Андрей тяжело вздохнул, но задал очередной вопрос:

– А почему ты сама никаких украшений не носишь?

– Мы пришли, – я проигнорировала вопрос, но и Андрей о нем позабыл.

Немудрено!

Я могу любоваться своим главным сокровищем часами. Немало сил ушло на то, чтобы осветить его призрачным лунным светом, чтобы заставить чистейшую воду бить родником из голой скалы и крохотным бесшумным водопадом омывать моё сокровище…

Это была чаша, вырезанная из цельного камня. Я не знала, что это за минерал, да и не интересовалась. Важно было лишь то, что тусклая на воздухе, в струях воды чаша, оправленная в светлый металл, переливалась, взблескивая в разных местах то изумрудной зеленью, то солнечным огнем, то вдруг глубокой синевой…

– Нравится? – спросила я и, не дождавшись ответа, протянула руку и высыпала в чашу горсть крупных черных жемчужин из ближайшего сундучка. Чаша запульсировала ярким перламутром. – А теперь?

Андрей по-прежнему не отвечал, и в глазах его разгорался хорошо знакомый мне огонь – он уже хотел эту вещь. Он мечтал назвать её своей – ведь он был человеком…

Торваль, помнится, тоже долго смотрел на чашу, наполненную тогда чистейшей воды бриллиантов – от радужного блеска болели глаза! Потом осмотрелся по сторонам и осторожно положил поверх бриллиантов несколько крупных сиреневых аметистов. «По-моему, так лучше, Поднебесная, – сказал он мне. – Смотри, какой получился перелив!» Торваль меня понимал…

– Идем, – сказала я. Андрей словно выпал из забытья.

– Да, да, конечно, идем, – сказал он. – Знаешь, я об этом и мечтать не мог – попасть в другой мир, оказаться в сокровищнице чудовища…

– Называй меня Поднебесной, – холодно поправила я. – Или Даргой. Иди вперед. Теперь налево. Располагайся.

Это был один из моих любимых залов. В углу пылал жарким пламенем огромный камин, сделанный в форме громадной пасти (не удивлюсь, если обрамлением ему послужил череп кого-то из соплеменников), стены были затянуты старинными гобеленами – уже сложно разобрать, что на них выткано, охотничья сцена или же любовная. Пол устилали ковры и шкуры, на них в беспорядке были навалены разномастные подушки: мне нравится варварская роскошь, и я люблю лежать у огня.

– Садись, садись, – велела я, заметив, что Андрей озирается в поисках стула. – Прямо на пол. Можешь даже лечь. Ну, что ещё тебе показать?

– А… а ты можешь превратиться прямо сейчас? – вскинул голову Андрей. Глаза его вспыхнули исследовательским азартом, он вроде бы даже позабыл о сокровищах (но, я знала, это ненадолго, все люди падки на золото и драгоценности!) – Я тогда тебя не разглядел толком…

– Сколько угодно, – вздохнула я, поводя плечами. – Ах, извини, я нечаянно… Не рассчитала немного. Обычно я делаю это без свидетелей.

Андрей выбрался из горы подушек и осторожно приблизился ко мне, оглядел, обошел кругом…

– Знаешь, – сказал он через пару минут, – сложением ты больше напоминаешь кошку, чем рептилию… Но вот крылья… как могут настолько хрупкие крылья нести такое крупное тело? Кстати, откуда берется лишняя масса?

– Понятия не имею! – Я широко зевнула, растянулась на теплом полу и подперла голову передней лапой. – Что ты там плёл про крылья?

– Я говорю – чтобы поднять тело таких размеров, мускулатура твоих крыльев должна быть много больше… но с другой стороны, тогда и масса тела возрастет, а значит, нужна ещё большая площадь крыльев, ещё более сильная мускулатура… Замкнутый круг!

– Не морочь мне голову, – отмахнулась я. – Я прекрасно летаю и без твоих научных теорий.

– Колдовство, да? – прищурился Андрей.

– Магия, – мягко поправила я. – Колдовство – это звучит как-то оскорбительно…

– Ладно, а как ты питаешься? Чем? Или лучше спросить, кем? Извини… Сколько раз?…

Я лениво отвечала на дурацкие вопросы, постукивая кончиком хвоста по полу.

– Всё? – спросила я, когда Андрей вроде бы иссяк.

– Нет! Последний вопрос! Вы… ну, Поднебесные – живородящие или яйцекладущие?

– Считаю вопрос некорректным, – ответила я после паузы. – Извини, вынуждена тебя покинуть…

– Ты что, обиделась? – испугался Андрей.

– Если б я обиделась, – усмехнулась я, – твой пепел пачкал бы сейчас потолок! Жди здесь!

Кто-то трубил в рог под скалой. Кто-то вызывал меня на бой…

Несмотря на свои размеры, я довольно проворна и ловка. Взглянув из-за скалы вниз, я увидела в сером тумане одинокую фигурку всадника на коне. С ума сойти! Уже давно никто не пытается сражаться с Поднебесными верхом – кони просто сходят с ума от ужаса при виде нас. Да и вообще мало кто отваживается сражаться с Поднебесными, тем более в одиночку!

Решив проучить наглеца, я обрушилась на него из тумана в облаке огня и грохоте крыльев… И тут же поняла, что напрасно тратила силы: верхом на испуганно косящемся вороном жеребце сидел Торваль.

– Я тоже рад встрече, – сказал он, улыбаясь во весь рот. – Извини, я не умею так громко выражать свой восторг при виде друга!

– Где ты раздобыл такого невозмутимого коня? – поинтересовалась я, принимая человеческий облик.

– Да вот раздобыл где-то, – хитро прищурился Торваль, спрыгивая наземь, и протянул мне обе руки. – В самом деле рад видеть тебя, Поднебесная!

– И я скучала по тебе, аль, – улыбнулась я, коротко обняв его. Мокрый он был мало не насквозь. – А все же? Откуда конь?

– Ну приглядись же!

– Ну-у! – присвистнула я, всмотревшись в жеребца. – Ты всё-таки нашел того единорога! Только рог-то у него так и не вырос…

– Да… – Торваль бесцеремонно ухватил вороного за нос, вынуждая того опустить голову. – Смотри, ничего вроде не изменилось. Я решил покамест присмотреть за ним, ну, знаешь, чтобы никто не обидел.

– Его обидишь, пожалуй, – хмыкнула я, покосившись на копыта размером с суповую тарелку. – Но ты, надеюсь, не потащишь его в мою пещеру? Я могу его поднять, конечно, но, боюсь, он не согласится!

– Он подождет в лесу, – заверил Торваль, расседлывая единорога. – Любит дождь, животное… А я вот, честно признаться, замерз, как ощипанный грифон на леднике!

– Тогда забирайся! – Я, преобразившись, подставила ему плечо, взмахнула крыльями и взмыла на утес. – Да, забыла предупредить, у меня гость.

– Я его знаю? – поинтересовался Торваль, спрыгивая на камни.

– Знаешь, – фыркнула я. – Он из тебя стрелу выковыривал.

– И оставил весьма некрасивый шов, – буркнул Торваль, проходя в пещеру и отряхиваясь, точно мокрая собака.

Андрей явно опешил при виде новоприбывшего.

– Так… вы… тоже отсюда? – еле выдавил он.

– Верно, – невозмутимо ответил Торваль, швыряя насквозь мокрую куртку в угол и расшнуровывая высокие сапоги. – Извини за… как это ты называешь? Стриптиз?.. Если я не разденусь, от меня пойдёт пар и, боюсь, не ароматный.

– Так иди и переоденься, – фыркнула я. – Дорогу помнишь?

– Конечно, – ответил он, исчезая в коридоре.

В моем обиталище, кроме всего прочего, имеется и пара сундуков с одеждой на все случаи жизни. Оценив удобство моего пристанища, Торваль приладился хранить собственное обмундирование у меня, а мне что? Места полным-полно, а так его амуниция будет в полной сохранности, не то что под каким-нибудь кустом или в дупле.

Торваль обернулся в рекордно короткие сроки и со вздохом облегчения рухнул на груду подушек. Без подбитой мехом куртки и плаща, в одной рубахе и коротких штанах, босиком, с распущенными мокрыми волосами он выглядел совсем безобидным и даже, не побоюсь этого слова, беззащитным… Главное, ему об этом не сказать, зарежет ведь!

– Рассказывай, – велела я. – Что там творится?

– Ничего нового, – хмыкнул он и со вкусом потянулся. – Очередная междоусобица. Неделю назад недалеко от Вареды затонуло десятка два судов: это был большой торговый караван. Поговаривают, это началась война за владычество над морями.

– Так они могут и до вашего берега добраться! – встревожилась я.

– Не думаю, – покачал головой Торваль. – Для этого нужен крупный объединенный флот, а сейчас это просто невозможно. А флот меньше чем в двести кораблей даже не приблизится к алийскому побережью. Ты знаешь, почему.

Я знала, конечно. Алийские маги неплохо управлялись с ветрами и течениями. И с теми тварями, что жили подле их берегов: на месте здешних капитанов я бы не спешила отправлять новую Непобедимую армаду на верную погибель. Торваль говорил – сам он, правда, знал об этом только с чужих слов да из книг, – что морские твари приходятся родней нам, Поднебесным, только в незапамятные времена не захотели променять родную стихию на другую, чуждую и враждебную.

Там, в толще океанских вод они так же могущественны и непобедимы, как мы – высоко в небесах. И они достаточно разумны, чтобы хороший маг сумел с ними сговориться. Торваль, правда, не знал, какой платы они требуют за помощь, но я подозревала, что дальние мои родственники не отказывались полакомиться экипажами затонувших кораблей.

– Хватит об этом, – сказал Торваль. – Я, признаться, не так уж много знаю. В лесу новостей не нахватаешься, а я уже месяц оттуда не выхожу.

– А про Вареду как разузнал? – поддела я.

– Да попался вчера один хмырь, – рассеянно сказал Торваль. – Хотел моего красавца увести…

– Жив хоть остался? – сочувственно поинтересовалась я. Не позавидую тому, кто попробует увести единорога, пусть и безрогого!

– А как бы я иначе узнал новости? – резонно спросил Торваль. – Кстати, Поднебесная, по-моему, к тебе снова гости…

– Что ж за день такой? – пробурчала я, направляясь к выходу. Слух у Торваля тоньше моего, но теперь и я слышала шелест широких крыльев.

Это оказался Дарог, мой сосед – когда-то он опекал меня, но, к счастью или нет, мы не сошлись характерами. Он, кстати говоря, тоже оборотень, но не с Земли, откуда-то ещё.

– Какими судьбами? – спросила я, когда он спрыгнул со скалы и встал передо мной.

– И тебе поздорову, Дарга! – весело отозвался он. – Позволь представить, моя подруга, Дана.

Тут только я заметила, что физиономия у него в буквальном смысле сияет от счастья, а за плечом у него притаилась симпатичная сероглазая девушка. Дарог, я знала, давненько искал спутницу жизни, но что-то я не припоминала среди наших сородичей красотки с таким именем.

– Моя соотечественница, – пояснил Дарог. Девушка смущенно потупила глаза, прикрыв ладонью медальон из серого металла. Ах вон оно что! – Я чую, у тебя гости… о, даже аль! Ну, тогда не будем мешать, нам ещё надо наведаться к старику Мергеру. В другой раз загляну!

– Счастливого пути, – улыбнулась я. – Рада за тебя, Дарог! Удачи!

– Спасибо, Дарга, – усмехнулся он. – И тебе удачи!

В небо взмыли двое: серо-стальной Дарог и черная, как и я, Дана. Зарекался ведь он иметь дело с обычными людьми, ан поди ж ты…

Возвращаясь в пещеру, я услышала обрывок разговора.

– Между вами что-то есть? – негромко спросил Андрей.

– Она – Поднебесная, я – аль, – спокойно ответил Торваль. – Подумай сам, что может быть между нами общего?

– Но вы дружите?

– Мы обязаны друг другу жизнями.

Я усмехнулась про себя. Андрей, к сожалению, никогда не видел алиек. Если поставить меня рядом с самой невзрачной из них (хотя я даже представить себе не могу невзрачную алийку), никто меня попросту не заметит. Ну, если я буду в человеческом обличье, разумеется.

– Беседуете? – спросила я, удобно устраиваясь на пушистом ковре.

Андрей невольно вздрогнул, а Торваль даже не пошевелился – наверняка слышал мои шаги. Стать полностью невидимой невозможно, но вот незаметной – вполне реально. Слух, однако значительно сложнее обмануть, чем зрение, а ни с тем, ни с другим, повторюсь, у алья проблем не было.

– Д-да, – выдавил Андрей через силу и поспешил сменить тему: – Даша… то есть Дарга, а у тебя перекусить не найдется?

– Своевременный вопрос, – хмыкнул Торваль, разглядывая пляшущие на потолке тени.

– Ты когда последний раз ел? – поинтересовалась я, взглянув на его осунувшееся лицо.

– Позавчера. Говорю же – попался один хмырь… – Тут Торваль перехватил испуганный взгляд Андрея и уточнил: – У него было с собой кое-что, но сухарями сыт не будешь. А дичь попряталась, как нарочно, дождь так и льет… Я и решил – чем жаб ловить, наведаюсь лучше к тебе, уж не позволишь пропасть с голоду, а?

– Не дам, конечно, – вздохнула я. – Что-то в кладовой определенно оставалось…

Я хлопнула в ладоши, заставив появиться низкий столик, уставленный блюдами.

– Та-ак… мясо, приправы разные… о, даже хлеб есть. Ага, и вино, – удовлетворенно заметила я. – Только всё холодное, с ледника.

Андрей подозрительно покосился на половину упитанной, аппетитной даже с виду тушки и спросил:

– Извини, а… это что за зверь?

– Это хужун, – ответил за меня Торваль, ловко кромсая мясо неразлучным походным ножом. Где он прячет этот арсенал (а там не только нож и боевой кинжал, но и еще много чего имеется), ума не приложу. – Это по-нашему, а как по-человечески, я не знаю.

– Я тоже не знаю, – вздохнула я. – Но похоже оно на здоровенную крысу в чешуе. Прямо в чешуе обычно и пеку, очень удобно.

Торваль бросил быстрый взгляд на стены, увешанные оружием, и вытянул из ножен три тонкие рапиры. Были они исключительно декоративными (или церемониальными, неважно), и держала я их только из-за красивых рукоятей. Что-то тихонько насвистывая, Торваль принялся нанизывать ломти мяса на узкие клинки – явно намеревался разогреть запеченное мясо на огне, а то оно слегка промерзло. Я щелкнула пальцами, и пламя в камине с ревом взметнулось, а потом опало, оставляя рдеющие угли.

Через пару минут Торваль протянул одну из рапир мне, вторую Андрею. Тот с некоторым замешательством уставился на аппетитно пахнущий «шашлык».

– Что, прямо вот так и кусать? – спросил он.

– Как хочешь, – пожала я плечами. – Я, конечно, могу выдать тебе персональное золотое блюдо и нож, но отмывать их потом будешь сам.

Андрей умолк и начал обкусывать свою порцию. Большой сноровки в этом деле он не имел, и потому весь уляпался.

– Дарга, – неуверенно сказал он. – У тебя тут найдется, где помыться?

– Прямо по коридору, налево и еще раз налево, – ответила я, привычным жестом выбила пробку из бутылки, вторую передала Торвалю и поудобнее расположилась на подушках. Искать кубки, а тем более бокалы было лень, пить можно и из горлышка…

Нет, всё же без Андрея намного спокойнее, подумалось мне. Торваль молчит, я молчу, в камине ровно гудит пламя, по потолку пляшут черные тени, тепло, уютно, в сон клонит… А главное – не нужно отвечать на дурацкие вопросы!

Вернулся Андрей. Выглядел он как-то пришибленно. Ну да, понимаю, он не ожидал увидеть самую обыкновенную ванну в пещере Поднебесной… А между прочим, ничего сложного в том, чтобы обустроить ее, не было. Воды хоть залейся, а нагреть ее – секундное дело. Для меня, разумеется, а вот ему, боюсь, пришлось довольствоваться ледяной…

Одним словом, дальнейший разговор у нас не клеился. Андрей, правда, пытался расспрашивать Торваля, но тот отвечал односложно, жмурясь, как сытый кот, и всем своим видом давал понять, что он устал, а потому желательно оставить его в покое. Я тоже не была настроена болтать: меня мучило какое-то странное предчувствие беды, будто витало что-то в воздухе… Мне это совсем не нравилось: в перечне моих способностей не числилось предвидение или там ясновидение.

«Может, просто устала?» – подумала я. Хотя с чего бы? Я сегодня даже не улетала далеко, так, размялась поутру, когда дождь немного утих, да и вернулась к себе. От Андрея за столь короткий срок я тоже устать не могла, все-таки привыкла выносить людей и дольше… Непонятно!

– Что не спишь, Поднебесная? – тихо спросил Торваль, повернув ко мне голову. Разобрать выражение его лица в отсвете пламени было почти невозможно, но мне показалось, будто аль улыбается.

– А ты?

– Устал, – честно ответил он. – Погода… сама видишь, даже костер толком не разведешь, а разведешь – что проку? Все равно не обсохнешь как следует, если только забиться в какую-нибудь нору… И то назавтра вымокнешь точно так же. Да и в лесу в это время года уныло – он засыпает, сила почти не чувствуется.

– А зимой как же? – спросила я.

– Зимой просыпаются другие силы, – едва заметно улыбнулся Торваль. – А вот это осеннее межвременье – самая гнусная пора. Помнишь, как мне худо было в том лесу без лесовика?

– Помню, конечно, – кивнула я. – Ты еще сказал, из него будто выпили все силы.

– Ну да. И теперь, считай, то же самое: силы-то лесные на месте, только он сам их бережет, запасает на зиму, укрывает и прячет понадежнее, лесовики засыпают до весны… Таким, как я, до них не добраться.

– А как же весной? Лес еще спит…

– Весной легче, – отозвался он, повернулся на живот, подпер голову ладонями, искоса взглянул на меня и добавил: – Тебе, должно быть, скучно слушать об этом?

– Отчего же? Мне интересно, – ответила я. – Не забывай, я не отсюда родом и многого не знаю.

– Значит, я стану платить тебе за постой, как бродячие музыканты и сказители, историями и песнями, – улыбнулся Торваль. – Больше у меня все равно ничего нет.

– Отличная плата, как по мне, – сказала я без тени иронии и подвинулась ближе. – Песен пока не надо, но, может, расскажешь мне, откуда взялись Поднебесные?

– А почему не альи?

– Потому что вашу легенду я знаю: Создатель как-то поутру спросонок вышел в сад и поразился – ночью выпал снег, и зеленая трава, и цветущие кусты оказались укрыты сверкающими сугробами. И было это так красиво, что он пошел было взглянуть на розы под снегом, но на полпути оглянулся и с огорчением увидел – на белом снегу отпечатались его черные следы. А когда он подошел к кустарнику, то задел ветку плечом, снег осыпался, и на виду остались только тронутые морозом, пожухлые листья и цветы. – Я перевела дыхание и продолжила: – Тогда Создатель, огорчившись, сказал: пускай, мол, появятся в мире те, кто сумеет ступать по свежевыпавшему снегу, не оставляя следов, и пройти между заснеженных деревьев, не потревожив ни единой ветки и не обронив ни одной снежинки… В ответ на его слова солнечный луч упал на белый снег… так и появились первые альи. Верно?

– За вычетом того, что легенда изложена в стихах на моем родном языке… почти так, – улыбнулся Торваль. – Только из солнечного луча появился мужчина, и хоть был он именно таков, каким хотел его видеть Создатель, ему было одиноко. Тогда он тайком слепил из белого-белого снега девушку и разговаривал с нею, будто бы она была живой. И как-то по весне, когда снег уже начинал таять, тот первый аль прощался со снежной девушкой, потому что знал – скоро она исчезнет. Создатель случайно услышал его и сжалился: ясной ночью лунный луч коснулся снежной девушки, и она ожила.

– Ты не поверишь, – тихонько засмеялась я, – в моем мире есть очень похожая легенда! Жаль только, в ней девушка растаяла от жара костра…

– Должно быть, Создатель не досмотрел, – совершенно серьезно сказал Торваль. – Не может же он быть везде одновременно, это даже божествам не под силу.

– Может, и так, – кивнула я. – Так ты расскажешь мне, откуда взялись Поднебесные?

– Конечно… – он привстал, взял бутылку и глотнул вина, потом передал ее мне. – Что ж, слушай! Давным-давно, на заре времен, когда Создатель еще только ступил на эту землю и не знал и тысячной доли тех чудес, что она таила в себе…

– Погоди, – перебила я. – Что значит – ступил на землю? Разве не он ее сотворил?

– Нет, конечно, – удивленно ответил Торваль и подвинулся ближе, чтобы видеть мое лицо.

Глаза его загадочно мерцали в тусклых отблесках огня, искрились, будто снег под солнцем, и вполне можно было поверить, что альи – «снежный народ» – в самом деле появились в этом мире благодаря капризу Создателя.

– Обычно говорят, что весь мир сотворен им.

– Люди говорят, – напомнил Торваль. – Должно быть, им так проще.

– А что говорят альи? – спросила я с искренним интересом.

– Мир был всегда, – просто ответил он, – а Создатель просто пришел в него однажды, оглянулся по сторонам…

– И решил, что это хорошо? – не удержалась я.

– Снова ваши легенды? Видишь, я ведь говорил, что они похожи! – улыбнулся Торваль. – Да, так он и подумал, и отправился посмотреть, что там, за дальними горами и лесами. Где-то он оставался подолгу, а где-то не задерживался… И вот однажды ясным утром он вышел на берег, а перед ним распростерся угрюмый океан. Нечего было и думать преодолеть его без лодки или перейти по воде, будто посуху – волны были высотой с гору, надвигался шторм.

– И опять-таки мне что-то это напоминает, – сказала я. – И что же? Он стал ждать, пока окончится шторм?

– Конечно, он же был не всемогущ, – совершенно серьезно сказал аль. – На следующий день буря стихла, а на поверхности появились престранные звери, похожие на китов, но все же не совсем киты. Создатель увидел их и подумал: вот те, кто расскажет мне о тайнах океанских глубин и сможет донести меня до других берегов! Он заговорил с ними – но они не понимали его языка.

– И тогда Создатель научил их понимать его?

– Именно так. Они оказались умны и многое рассказали ему о подводных чудесах, где сам Создатель побывать не мог.

– Почему? Отчего он не превратился в такое вот существо?

– Поднебесная, не перебивай! – рассердился Торваль, но явно не всерьез. – Вдобавок ты так шумишь, что вот-вот разбудишь своего знакомого…

– Ладно, я буду говорить потише, – усмехнулась я. – Можешь шептать мне на ухо.

– Годится, – фыркнул он, и я пристроила голову у него на плече. – Так еще и теплее… Итак, Создатель жалел о том, что сам не может увидеть, что таит в себе океан: он мог обойтись без воздуха, но толща вод раздавила бы его телесную оболочку. Отправляться же в неизведанные глубины бесплотным духом не было смысла – так не притронешься, не рассмотришь как следует, не ощутишь…

– Кажется, я понимаю, к чему идет дело, – негромко сказала я. От Торваля тонко и терпко пахло лесом, мокрой хвоей и еще чем-то прохладным и чистым. «Снегом», – подумалось мне.

– Создатель сменил телесную оболочку, – подтвердил мою догадку аль. – Конечно, это было немного нечестно, но всяко лучше, чем занять чужое тело и подчинить себе чужую волю. Вот так он погрузился на дно океана и много времени провел там, ныряя в подземные пещеры, любуясь диковинными подводными обитателями – мирными и хищными. И так ему понравилось резвиться в волнах…

– Что он начал забывать, кем был, – пробормотала я, и Торваль вопросительно хмыкнул. – Нет, это не из легенды. Это из книги, написанной в нашем мире, и не так уж давно. И что было дальше? Создатель увидел человека и вспомнил, кто он таков?

– Людей тогда еще не было, – напомнил он. – Альев тоже, некому было позвать Создателя. Просто однажды он подплыл к смутно знакомому берегу, а там на отмели лежал один из морских обитателей и смотрел на чаек. «О чем ты тоскуешь?» – спросил Создатель. А тот ответил: «Вот, гляжу на птиц. Они могут и ходить по земле, и летать в небесах, и даже нырять, а я могу лишь только плавать, а если выброшусь на сушу – умру». Тогда Создатель посмотрел, как выхаживают по берегу длинноногие птицы, и вдруг вспомнил, что и сам не так давно ходил на двух ногах!

– И превратился обратно?

– Именно. А когда понял, что мог навсегда остаться морским зверем, спросил того, что все еще лежал на отмели, хочет ли тот ступить на землю и побывать в небе? Тот изумился, но ответил, что мечтает об этом. Создатель, однако, призвал его подумать хорошенько, потому что нельзя приобрести что-то, не отдав взамен ничего ценного. Тот зверь попросил три дня и три ночи на раздумья и скрылся в пучине… – Торваль снова глотнул вина, чтобы промочить горло. – На рассвете Создатель пришел на берег и увидел, что морской зверь вернулся не один. С ним было еще несколько тех, кто тоже хотел узнать, каково это – ходить по суше и парить в поднебесье. Понятно, родичи не понимали их блажи, всячески высмеивали, а кое-кого изгнали из стаи. Терять им было нечего, и они сказали Создателю, что готовы отдать что-то важное в обмен на возможность летать…

– Дай угадаю, – произнесла я. – Он дал им крылья, но отнял способность плавать, так?

– Да, так. Они уже не могли вернуться в родной океан. Рыбачить на мелководье или с воздуха – это пожалуйста, но плавать – нет. Ты и сама это знаешь.

– Верно… но человеком я могу пересечь океан на корабле!

– Создатель не был лишен чувства юмора, – улыбнулся Торваль. – Те звери хотели ходить на двух ногах, как он, и парить в небесах, как птицы. Он мог бы превратить их в крылатых людей, но решил, что лучше сделать иначе… Вот так и появились Поднебесные. Конечно, в те незапамятные времена вас было совсем мало, но через много лет, когда уже появились альи…

– Ты хочешь сказать, что Создатель предвидел эти… хм… межвидовые союзы? – прищурилась я.

– Почему нет? И Поднебесных, и альев было очень мало, люди появились много позже, и уже без участия Создателя, сами завелись… Так что…

– А среди твоего народа есть такие, как я? Ну, если случались связи между вами и Поднебесными, то могли же дети унаследовать наши способности?

– Нет, – ответил он. – Или же я ничего о них не знаю. Может быть, такие оставались именно с вашим народом, а не моим. Не могу сказать, в самом деле не знаю.

– А откуда же берутся такие, как я? – спросила я негромко. – В других мирах, совсем не похожих на этот… Я, Дарог, Агорр, наконец…

– Могу сказать лишь одно, Поднебесная, – серьезно произнес Торваль и неожиданно привлек меня к себе. – Согласно легендам, Создатель был исключительно рассеян и никогда не закрывал за собой двери. В том числе и в другие миры.

Я невольно засмеялась, а он добавил тем же тоном:

– Ты как-то говорила, что тебя позвала луна. Помнишь первую легенду? О снежной девушке?

– Думаешь, во мне может оказаться ваша кровь?

– Почему нет? Мало ли полукровок! Мало ли тех, кто уходил искать неведомое, да так и не вернулся? Сколько тебе лет на человеческий счет? – Услышав ответ, Торваль только усмехнулся: – Совсем немного. Были у тебя в роду долгожители?

– Вроде бы кто-то из прадедов прожил больше ста лет, – припомнила я.

– Сто лет по нашим меркам – совсем мало, но если нашей крови или крови Поднебесных в нем была всего лишь капля, то объяснимо. Ну а если кто-то из его потомком встретил пару с каплей такой же крови, то в итоге вполне могла получиться ты, – серьезно сказал он. – Судя по тому, что и ты, и Агорр из одного мира, шансов на это не так уж мало.

– Мы даже из одного города, так что вполне можем оказаться родственниками, – фыркнула я в его плечо. – Хорошо еще, если он не был моим дедушкой, к примеру!

– Ты бы почувствовала, – произнес Торваль.

– Думаешь?

– Уверен. – Он лег поудобнее и прикрыл глаза. – А вот теперь я засыпаю, Поднебесная. Спи и ты…

– Попробую, – усмехнулась я. – Знаешь… здешние легенды о Создателе мне нравятся куда больше тех, что я слышала в своем мире. Судя по всему, этот Создатель был парнем не без чувства юмора, а?

– Это уж точно! Ах да, забыл сказать, – Торваль снова открыл глаза и взглянул на меня в упор. – В нашем языке слова «созидать» и «познавать» почти не различаются.

– Ах вон оно что… – протянула я. – Теперь мне, кажется, понятно, в чем различие! Создатель ничего не творил по образу и подобию, он… познавал и немножечко, самую малость…

– Подправлял, – закончил аль. – Примерно так. И хватит уже религиозных бесед, спать давно пора!

– Спать так спать, – вздохнула я, прикрыв глаза.